Чтение онлайн

– Обидно, когда деньги не платят. Так ведь на то, наверное, были основания.

– То, что со мною обращаются подобным образом, не привыкать. Я же не могу серьезно за себя постоять. А вот когда обижают детей, независимо – чужих или своих, со мною происходят страшные вещи. Мне тогда лучше не попадаться на глаза – растерзаю.

Это не бравада. Обидно не то, что не заплатили (хотя сам по себе факт неприятен). А то, что сделали это необоснованно. Она ведь отработала все положенные часы с лихвой. Проводила очень серьезную работу со своими слушателями: обсуждение творческих работ, обмен опытом, ознакомление с теорией, подготовка литературного сборника. И вдруг на тебе – «она вообще не работала»!

– Обычная производственная «нестыковка», которую без особых усилий, в рабочем порядке можно разрешить.

– А я эту «производственную нестыковку» воспринимаю по-иному. Такое ощущение, что меня облили помоями. Состояние растерянности и безысходности. Заметила, я даже не упомянул о брезгливости, ее попросту нет. Не удивительно. Еще мгновение и я взвою.

– Стоит ли так сокрушаться?

– Как ты не можешь понять! Свершилось самое страшное деяние – несправедливо (если не сказать резче) обидели ребенка, который только начал делать первые самостоятельные шаги во взрослой жизни. И какой же урок ей преподнесли взрослые?

– Может, ты слишком драматизируешь ситуацию?

– Я на них не обижаюсь. Моя родная дочь, без преувеличения, «ангел во плоти». Она не способна на подобное коварство. В литературную студию, которую возглавляла, вложила и душу, и сердце. К ней искренне потянулись ученики. Занятия проводились регулярно и, что особенно хотелось бы подчеркнуть, с переработкой.

Собственно, она на фактор времени вообще не обращала своего внимания. Общение продолжалось ровно столько, сколько в нем была потребность. Дети «ожили», в них проснулась творческая жилка. Знаешь, какими словами можно выразить все происшедшее с нею? Смерть на взлете. Когда птица широко расправляет свои крылья, набирает стремительно высоту и, в это мгновение, получает пулю в грудь.

Стыдно за тех людей, которые должны нести «разумное, доброе вечное», а на самом же деле преподнесли ей жестокий урок «махровой» несправедливости. Как-то даже не решаюсь вслух произнести, что учитель способен на подлость.

– Ты прямо весь преображаешься, когда речь заходит о детях.

– Наконец-то ты зафиксировала мою природную суть. Да, меня возможно понять, только через мое восприятие ребенка. Больно малышу – больно мне. Я, как никто другой, могу реально ощутить всю безграничную гамму душевного состояния ребенка.

– В твоем-то возрасте?

– А причем здесь возраст? На меня он не оказывает никакого влияния. Я даже сейчас ребенок. Не улыбайся. Меня дети принимают только потому, что я «из их круга». Между нами никогда не существовало возрастной границы. Но стоит мне оказаться взрослым, и дети перестают меня понимать. Я ощущаю звучание детской волны. Мне не нужно специально на нее настраиваться.

А вдвойне больно, когда в ответ на светлые помыслы ребенок получает «плевки» от взрослых. Когда я вижу подобное, то «зверею». Как, соблюдая внешние рамки приличия, защитить ребенка от подобной «грязи»? Поэтому, я и сказал администратору лицея о том, что тот поступил непорядочно, ему нельзя верить и что на него опрометчиво впредь полагаться, так как он не умеет держать данное им же слово.

– И, тем самым, подписал себе «смертный» приговор.

– Как ни прискорбно, но это факт.

– Неужели только этот факт тебя превратил в груду «осколков»?

– На сегодняшний день лицей высветил еще одну «болевую» грань проблемы, с которой мне пришлось столкнуться. Дело в том, что здесь полностью перекрыли перспективы моего творческого развития. Так, сначала умело организовали жалобы родителей, а потом под благовидным предлогом лишили меня общения с целой параллелью классов.

– Но ведь тебя обещали использовать по назначению, то есть в качестве преподавателя спецкурса, который тобой же был разработан?

– Самое удивительное в том, что профиль журналистики у них появился исключительно с моей подачи. Но работать в этом качестве в итоге мне тоже не удалось. Мол, соответствующего кабинета нет, оргтехники – тоже.

– Но Москва ведь тоже не сразу строилась. На приобретение оргтехники необходимы средства притом, немалые.

– Я все это понимаю. Так ведь меня лишили преподавания даже теоретической части курса.

– Тогда не могу понять, чем вызвана такая резкая перемена по отношению к тебе у руководства лицея.

– Ответ на поверхности. У них к тому времени уже была своя «заслуженная» звезда. А руководство лицея, оказывается, ее бывшие ученики, которые по-прежнему беспрекословно подчинялись своей «классной» маме. Достаточно было только ее «косого» взгляда, чтобы человека вскоре «уволили по собственному желанию».

Общеизвестно, что на кухне должна быть одна хозяйка. Вот и в лицее ревностно соблюдают единожды установленные правила поведения. Хотя я уже не раз сталкивался с явлением, когда за любовь детей ко мне приходилось расплачиваться «увольнением по собственному желанию».

– Такое впечатление, что тебя воспринимали как «белую» ворону.

– А ты что, предлагаешь мне «перекраситься»?

– Я ничего не предлагаю, просто констатирую факт.

– А факт в том, что мое окружение, где бы мне ни приходилось работать, было на редкость единым в своем стремлении меня «уничтожить». А если это не удавалось, то хотя бы на время – «очернить». Жаль, что в таком прекрасном лицее, где работают увлеченные преподаватели, обучаются талантливые ученики, завелся такой «кровожадный червь». Во все времена меня неизменно интересовал один и тот же вопрос: почему подобные «черви», даже без дополнительного питания, так живучи?

– Сколько вопросов?!

– Понимаю, но эти извечные «почему» лишь разрушают цельное ощущение природной гармонии. А я без нее, как ты знаешь, жить не могу…

…Оглянулся по сторонам. «Хорошо, что никто меня не слышал. А то бы, наверняка, подумали, что я «свихнулся». Ничего с собой поделать не могу: по-прежнему на душе ощущается нестерпимая боль. Что делать? «Попытаться вылезть из этой грязи», – послышался голос изнутри. «Хорошо сказать. А вот как это осуществить?» – мысленно отреагировал я.

«Ах, да! Сегодня же 14-е ноября. Как я мог забыть?! Ведь у моей мамы юбилей! Наверное, не случайно совпало мое кризисное состояние с этой удивительной датой. Вот и повод, причем, очень серьезный, устроить праздничный ужин».

С этими мыслями зашел в магазин. Купил все необходимое. Даже спиртное приобрел именно то, что пьет жена (она у меня такая «привереда»).

Дома еще никого не было. «Вот и хорошо. Пусть все это для них будет приятным сюрпризом». Вроде бы за суетой и душевное состояние стабилизировалось. Все успел сделать вовремя. Через какое-то время вернулись и моя жена с дочерью.