Чтение онлайн

Обычно я не морожусь с парнями, почем тогда с Бессоновым мне так сложно вести себя привычно? Раньше с этим проблем не было. С Тимуром, Левой, Ванькой я общалась абсолютно свободно. Сложно сейчас вспомнить, с кем мне больше нравилось проводить время. Тимур меня оберегал, позволял без умолку болтать, трепливо сносил все мои выходки. С Ванькой мы часто спорили, но не ругались, потому что он тяжело вздыхал и уступал со словами:

– Хорошо, ты права. Девочкам надо уступать, - негромко себе под нос, но чтобы я слышала. После этого правой я себя переставала чувствовать. Ванька прикрывал мои шалости и проказы, но потом читал нравоучения, почему я не должна так себя вести. Обычно я прислушивалась, у него получалось достучаться до моей совести.

Лева…

Лева, почти все время проводил с Тимуром, а значит и со мной, потому что я вечно путалась у них под ногами. Он никогда не оставлял меня без присмотра, если Тим и Ванька лезли в бассейн, Бессонов всегда оставался со мной. Мало рассказывая о своих делах и учебе, он всегда внимательно слушал меня, спрашивал, кто меня обижает. Я любила, когда Лева ходил покупать соки и мороженое, мне он приносил самое большое и вкусное. Бессонов никогда не злился и не раздражался, что я почти все лето находилась под их присмотром, правда в дневное время, вечером мальчишки отрывались и проводили время с девчонками постарше. Даже сейчас помню, как неприятно было узнать, что Лева с кем-то там начал встречаться…

Все это в прошлом, вряд ли получится вернуть былую легкость в наши взаимоотношения, но нужно постараться сгладить наше общение.

Мы сидели с мамой в гостиной, она складывала сухое белье, а я рассказывала, как прошел вчерашний день на работе, украдкой поглядывая на настенные часы. С каждой минутой приближающей стрелку на часах к одиннадцать я все сильнее нервничала, будто на первое свидание собралась идти с парнем, в которого была влюблена.

Ровно в одиннадцать, через открытое окно донесся шум двигателя притормозившего у наших ворот. Папа вышел встретить Бессонова, наверняка не обойдется без наставлений. Я ждала, когда меня позовут.

– Ками, за тобой Лева приехал, - войдя в гостиную, сообщил отец. Бессонов остался во дворе.

– А почему Лева не зашел? – спросила мама, отвлекаясь от своего занятия.

– Алекс и Давид засыпают его вопросами, больше всего их интересует, где его чемпионские пояса. Мама поспешила выйти с ним поздороваться.

Выждав пару минут, чтобы унять сердцебиение, я вышла во двор. Мама с Левой о чем-то негромко разговаривали, у обоих на губах была улыбка. Я поразилась, как улыбка преображает Бессонова. Не его саркастическая или злая ухмылка, а именно добрая открытая улыбка. От не кажется жестким и угрюмым.

– Привет, - я нервничала. Все то успокоения, которого добивала минутами ранее, разлетелось. Я не знала, куда деть руки, которые отчего-то стали мешать, улыбка вышла натянутая, долго удерживать ее не получилось. Мне кажется, Бессонова это только позабавило.

– Привет. Готова к первому уроку?

– Угу, - видимо мне лучше и дальше молчать.

– Тогда пошли.

– Будьте осторожны, - видимо мама тоже волновалось, ее улыбка, как и моя, дрогнув, быстро исчезла.

– Я не позволю и волосу упасть с ее головы, - Лева вроде в виде шутки произнес, но его обжигающий взгляд подсказал, что нифига он не шутит. – Скучала? – открывая мне пассажирскую дверь, прежде чем я успела сообразить и убежать назад.

– А ты? Скучал? – несмотря на участивший пульс, я дерзнула спросить.

– Каждый день, несмотря на занятость, - выражение лица стало абсолютно серьезным, из голоса пропалась легкость.
– По ночам особенно, - сделав шаг ко мне, резко остановился, будто одернул себя. Зрачки увеличились, почти закрыв радужку глаз. Подавив нервное волнение, я спросила:

– Ночами ты разве не спал? – голос просел, я даже откашлялась.

– Со сном возникли трудности, - его голос звучал, как предупреждение – не стоит копать дальше. Вряд ли я готова услышать ответ, но разве голос разума может достучаться, когда накрывает эмоциями.

– Какие? – облизнув пересохшие губы.

– Не догадываешься?
– мотаю головой, потому что то, о чем я думаю, вряд ли соответствует действительности. – Я тебе чуть позже расскажу…

Глава 23

Камилла

От последних фраз сказанных низким голосом у меня внутри все сжимается, я просто не понимаю, как реагировать. С кем-то другим я нашлась бы, что ответить, но это Бессонов… взрослый и опасный.

Подушечками большого и указательного пальцев он растирает глаза, будто устал или действительно все это время не высыпался.

Анализирую слова Бессонова. Появляются кое-какие догадки, ведь намек недвусмысленный или по крайне мере я не вижу подтекста, хотя даже себе страшусь признаться, что Лева сказал, будто ему мешает спать желание, которое он испытывает ко мне. Я уж точно, не стану задавать наводящие вопросы, чтобы выяснить у Бессонова правильно я поняла или нет. У меня от одних догадок кровь приливает к лицу.

Вот как теперь сесть с ним в одну машину и ехать на урок вождения?

– Или покажу… - после небольшой паузы, добавляет Лева и улыбается. Он будто догадался, что со мной происходит, а может, увидев эмоции на моем лице, решил сгладить напряжение. Я настолько удивлена резкой переменой настроения, что мне нужно несколько секунд, чтобы прийти в себя.

Лева делает шаг назад, отходит к водительской двери. Напряжение, которое секунду ранее искрило между нами, пропадает.

– Садись в машину, - продолжая улыбаться. Вот как он так быстро может брать себя в руки, когда меня изнутри дрожь пронимает.

Приходиться стараться выглядеть такой же спокойной и равнодушной. Подумаешь, намекнул, что из-за меня его мучает бессонница…

Интересно, Бессонов спит голым или одетым?

Что за мысли лезут мне в голову? Но их поток уже сложно остановить.

Дема, Тим и Макар спали голыми даже зимой. В детстве несколько раз так случалось, что я врывалась в их спальни забыв постучать или покричать из-за двери. Благо всегда мне везло, я натыкалась на голые ягодицы, потому что спали ребята на животе. Один раз Дема успел проснуться и накинуть на себя простынь раньше, чем мои любопытные глазки могли что-то узреть. После того случая меня отругали, а мальчишки стали запирать дверь на ночь…

То ли мне казалось, то ли в машине действительно было душно. Мне не хватало воздуха, его будто весь выпивал Бессонов. Мы сидели очень близко, стоило мне подвинуть локоть, я могла коснуться его руки. Украдкой за ним наблюдая, я отметила на загорелом лице легкую щетину, он не успел сегодня побриться. Хотелось узнать, какая она на ощупь. Отворачиваюсь к боковому окну, делаю два глотка воздуха, чтобы немного остыть. Вновь кошусь на его красивый профиль: ровный нос, упрямая линия подбородка… чувственные губы.

Интересно, как он целуется?

Да что со мной сегодня?

Вновь отворачиваюсь, еще два глотка воздуха и приказ не смотреть на его лицо. Это не спасает, потому что теперь я рассматриваю его руки. Красивые руки перевитыми венами. На запястье швейцарские стильные часы, которые чуть съезжают на кисть. Он обхватывает рычаг переключения скоростей, даже крепкие длинные пальцы перевиты венами. Его красивые руки не портят сбитые до шрамов костяшки.

Мне нужно открыть окно, пока я не сгорела тут…