Чтение онлайн

Подозревал, что будет бунт, когда ехал за ней утром, а она решила просто от нас отказаться. Вычеркнуть меня из своей жизни. От этой мысли в груди больно печет. Так легко у нее все, а я без нее дышать не могу. Перегнул?

Так как тебя еще в узде держать, маленькая принцесса? Ты же свою жизнь нехрена не ценишь, привыкла, что охрана за тобой таскается, волосу не дает с головы упасть! Творишь порой такую дичь, что сердце мне останавливаешь! Инстинкт самосохранения напрочь отсутствует! Я ведь не всегда буду рядом, не всегда успею спасти! От самого себя тоже защищать приходится. Нарывается ведь, зараза!

Растерев ладонью лицо, поддаюсь вперед. Воткнув локти в колени, опускаю голову. Хреново мне. Я должен быть рядом с ней.

Смотрю на Улю и Киром. Она что-то наигрывает на пианино, негромко поет, брат подпевает, не попадая в ноты. В другое время я улыбнулся бы, пошутил, растрепал волосы на головах и смеясь слушал, как они недовольно сопят. Сейчас все чувства зажаты, собраны внутри в тугой ком, готовые полыхнуть в любой момент.

Моделирую в голове ситуацию, которая случилась у нас с Ками на Улю, если бы какой-нибудь мудак так разговаривал с сестрой, он бы еще жил? Нет – отвечаю себе. Но Камилла не сестра, она моя девочка. Во всех смыслах моя. Правильнее было бы отступить, дай ей время разобраться в себе. Не получится у меня еще четыре года держаться от нее в стороне, наблюдать, как Сережи и Андрюши пускают на нее слюни.

Какой-то гребанный тупик!

Мама аккуратно присаживается рядом. Ничего не говорит. Нужно было свалить в сою комнату, чтобы не доставлять ей переживаний, но там я задыхался. Тут чуть легче.

– Поговорим? – тихо спрашивает она. Нервничает, вытирает о полотенце сухие руки. Поднимаю голову, накрываю обе ее руки одной своей.

– Не о чем, - тон спокойный, хочу унять ее переживания. – Все нормально.

– Лева, она ведь девочка совсем, - все-таки мама не выдерживает, ее не останавливает выражение моего лица, а я ведь чувствую, как заостряются черты моего лица. Конечно, все в курсе моей одержимости, как бы я не пытался ее скрыть. – Вы поругались?

– Нет, мы не ругались. Мам, закончили этот разговор.

– Не знаю, что у вас там произошло, но я хорошо тебя знаю, сын. Это моя вина, что ты не умеешь показывать чувства, - начинает всхлипывать. Я позволяю ей говорить, потому что вижу, как переживает, но этот разговор мне не нравится, я хочу его прекратить. Я не думаю о своем отчиме уже очень много лет, у меня отличные родители, которые вложили во мне дофига любви.

– Мам, все нормально, - давлю взглядом, прошу мысленно закрыть этот разговор. У меня ночью вылет, я просто не знаю, как оставить Ками? Больную наедине с ее демонами. Она ведь накрутила себя!

– Ну, если нормально, отвезешь меня к Шаховым. Хочу Камиллу проведать, Леру отвлечь от переживаний. Нет ничего хуже, чем болезнь детей.

– Отвезу, - не задумываясь, не могу отказать маме. К Камилле подниматься не стану. Дам ей время…

Глава 48

Камилла

Утопая ступнями в белом воздушном песке иду к кромке воды. Сегодня океан тихий и ласковый. Вода способна забирать тревоги и переживания, но мои остаются со мной. После болезни я еще две недели восстанавливалась. На работу меня уже не отпустили. Папа решил, что наказание можно отменить. А я бы еще поработала. Мне нравился коллектив, нравилось быть полезной, видеть радостные лица детей, в те минуты, когда у них переставали болеть травмы. Новые люди, общение, профессиональный опыт, всего этого мне не хватает.

В планах попробовать совмещать учебу и стажировку в клинике. По баллам я прошла в два медицинских ВУЗа, но остаться решила в Москве. На эмоциях я много чего думала. Принимать решения нужно не под воздействием злости, обиды и капризов. Успокоившись, я многое пересмотрела. Жаль, что не получается отмотать время назад…

Вхожу в теплую воду по щиколотку, волны ласково ластятся и отступают. Брожу по берегу, пока мои братья под присмотром отца учатся нырять. Их радостные крики разносятся на несколько сотен метров вокруг. Азамат рекомендовал родителям отвезти меня к морю. Рекомендация совпала с отпуском отца, мы уехали к океану. Я здесь, а сердце… Сердце осталось в Москве…

Присаживаясь прямо на песок, заглядываю в телефон, будто могу обнаружить там непрочитанное новое сообщение. Полтора месяца, как я оборвала общение с Бессоновым. Он позволил, отпустил. Сначала я этому радовалась, потом обида отпустила, в душе осталась пустота. Из меня будто вынули очень важную часть, без которой сердце отказывалось работать в полноценном режиме. Сложно улыбаться, смеяться, чтобы родные ничего не заподозрили, когда на сердце пустота.

Открываю мессенджер, перечитываю сообщения Левы, на которые у меня так и не хватило духу ответить. Прошло слишком много времени с тех пор, как он их прислал. С каждым днем мой ответ становился все более неактуальным.

«Камилла, пожалуйста, подними трубку нам надо поговорить»

«Ками, если ты обиделась, найди в себе смелость прямо мне об этом сказать. Донеси до меня свою претензию»

«Поговорим?»

«Когда будешь готова к разговору, набери» - последнее сообщение особенно остро отзывается внутри меня.

Между строк читаю, что повзрослеешь, набери. Хотя и допускаю, что это может быть не так. Вообще эпистолярное общение не может заменить живое, где ты смотришь собеседнику в глаза, считываешь его мимику, видишь эмоции. Здесь ты их додумываешь сам и не всегда удачно.

Я хотела набрать… Хочу набрать до сих пор, но внутри что-то останавливает. Он говорил, что ждал четыре года, когда я вырасту, но при этом у него были девушки. Были, я помню! Мне они не нравились, что там не нравились, ненавидела даже тех, кого видела лишь на фотографиях или слышала о них от его мамы, хотя тогда он мне просто нравился. Сейчас я влюблена. Бессонов разворотил мне душу, проник в мои сны и мысли. Я скучаю по его запаху, по его темному взгляду, по голосу, рукам, которые могут быть невероятно нежными…

А если у него кто-то есть?

Представляю, как рядом с ним крутится очередная блондинка модельной внешности с большой грудью и бесконечно длинными ногами. Зачем я делаю себе больно? Зачем все это представляю?

Телефон выпадает из рук. Мне везет, что волна как раз откатила назад, я успеваю его подхватить, пока она не накрыла его водой. Влажный песок прилип к экрану, забился под чехол. Пока чистила, нажала в мессенджере на звонок и даже не поняла как…

Из-за шума волн не слышала гудков. Не знаю, сколько гудков я пропустила, но когда развернула экран лицом к себе, там уже бежит время, семь секунд. Мое сердце проваливается в желудок, оно вообще забывает, где его место и стучит теперь в висках, в животе…

В голове столько мыслей, вопросов и сомнений, что я готова скатиться в удушающую панику, но решаю воспользоваться шансом, что предоставила мне судьба. Лучше сразу отрезать, чем продолжать мучиться. Каждый день тяжелее предыдущего, тоска разъедает все жизненно важные органы. Лучше от нее избавиться.

Когда на экране появляется цифра восемь – знак бесконечности, подношу трубку к уху, слышу ровный сильный голос, который запускает волну мурашек по коже.

– Да, Камилла, я тебя слушаю, - мне кажется, что в его голосе помимо всего чествуется еще и усталость. Он ведь все это время провел в Дубае, не возвращался в Москву, потому что дел много. А раньше мотался каждые выходные из-за меня…