Чтение онлайн

У нас была не только наша, но и иностранная хорошая радиоприёмная аппаратура. Американцы дали СССР хорошую технику с большой чувствительностью. Её брал в США и переправлял по ленд-лизу Амторг . Так, у нас была V-100 (Pilot Radio Company) - батальонная переносная коротковолновая рация. Американская аппаратура была более стабильна по частоте, но её не хватало, использовали и нашу.

Чтобы принимать 90 знаков в минуту, а в таком режиме в основном передавались радиограммы, - самое большое надо было учиться два месяца. Это зависит от способностей. Нас прибыло во второй или третьей волне набора в Тетри-Цкаро 60 человек, отобрали, осталось 25. Отбор в разведку проводился внутренними органами с учетом образования и других характеристик. Большинство было русских, но были и грузины, армяне, украинцы,евреи. Были девушки радисты, призванные из Горьковской и Ивановской областей. Начинали работать с 90 знаков в минуту, а в конце войны я уже был специалистом первого класса - 120 знаков в минуту. Было три класса - первый, второй и третий. Высший класс - это если работаешь, записываешь текст на машинке, а не карандашем. Но у нас пишущих на машинке ребят не было. Немецкие радисты могли работать на больших скоростях - до 150-200 знаков в минуту. Тогда записывали за ними, сколько успеешь. Только в основном вражеские передачи шли на скорости 90 знаков в минуту.

Бывали и ошибки. Но я принимал очень хорошо и уже весной 1943г. был хорошим радистом. За прием одной важной радиограммы весной 1943г. мне дали солдатский знак отличный разведчик и в награду неделю отпуска. К сожалению, не знаю расшифровку содержания той радиограммы. Я поехал на родину в Тихорецк. Город освободили от немцев 30 января 1943г.

(Например, из радиоперехвата весной 1943г. стало известно - немцы посчитали, что на "кобрах" на Кубани летали канадские летчики: "Ни одного канадца не выпускать живым! Их здесь немного". А летали на этих самолётах Покрышкин, братья Глинки. Эффективность радиоперехвата была столько высока, что в целях маскировки немецкое командование к 1944г. вынуждено было принимать ограничительные меры в использовании радиосвязи. Связь между штабами армий, корпусов и дивизий осуществлялась с помощью проводных средств. Радиостанции узлов связи этих штабов не работали. "Радиоразведка в годы войны")

Пока шли бои на Кавказе, оборона и его освобождение, нас группами посылали на фронт для поддержки войсковых частей по части радиоразведки. На базе нашей части был сформирован передвижной радиоцентр (ПРЦ). Впервые его отправили на фронт ещё в октябре 1942г. Немецкое наступление тогда уже выдыхалось, и фронт остановился северо-восточнее Моздока на берегу реки Терек. "Автомашины ПРЦ были старенькие - один ЗИС, несколько "газиков", которые постоянно ломались" (Н.Агафонов). Садились в центре Тетри-Цкаро на машины, часов 10 или чуть больше пути, и мы уже на фронте. Общая задача была защита Орджоникидзе, где начинается Военно-Грузинская дорога на Тбилиси.

На фронте в основном я работал на пеленгации. Определяли расположение вражеских штабов по месту работы радиостанции. Очень даже хорошо получалось. Устанавливаем на какой-нибудь высоте специальную радиоприемную аппаратуру, по 4 сторонам света 4 штыря - антенны 4 метровой высоты. Берём пеленг. Определяем направление - 162 градуса. Взяли направление. А чтобы определить точно, пеленгуем с другого места. На месте пересечения - искомый объект. А еще более точно - это с трех точек брать. Образуется треугольник. Внутри треугольника - работающая радиостанция определяется точно.

В группе пеленгаторов было обычно по трое человек, иногда четверо. Я как раз работал с Николаем Петровичем Агафоновым, - открытым, жизнерадостным парнем, опытным радистом, он после войны и демобилизации в 1951г. стал учителем, директором школы. Третьим был обычно Цыбанков Семён Васильевич, иногда присоединялся Крупник Исаак Абрамович. Тем не менее на высоте, открытой всем ветрам и самолётам противника, непосредственно на пеленгации был только один человек. Он стоял на дежурстве. А в другое время радист рыл укрепления, охранял товарищей, отдыхал, занимался радиоперехватом. У радиста на высоте был телефон, проводная связь, по которой он получал команды и рапортовал о ситуации. Командная точка находилась в метрах трехстах, туда поступали все сигналы. Радист крутил ручку, и по по круговому лимбу отслеживал направление, по которому шли звуки от немецкой радиостанции. Интересно, что направление определяется по затуханию звуков, а не по их усилению. Так устроено человеческое ухо.

Пеленгом и фронтовым радиоперехватом мы занимались в 6-12 километрах от линии передовой - на уровне мест дислокаций штабов дивизий. Немцы нас иногда обнаруживали с воздуха и бомбили. Меня зацепило однажды. Щепка от взрыва отлетела откуда-то и ударила по виску. Когда уже освобождали Кавказ, нас отправляли не в сторону Орджоникидзе, а выбрасывали в район Краснодара, на черноморское побережье, когда брали Новороссийск. Над морской поверхностью радиоволны распространяются гораздо лучше. Всего фронтовых мне насчитали три месяца с лишним, хотя всю войну мы выполняли военные задачи по радиоперехвату в Грузии. Также наш передвижной отряд подтягивали и к турецкой границе, и к иранской границе - Ленкорань и Нахичевань.

В самом центре мы постоянно работали как радисты, а также занимались строевой подготовкой, - ходили на стрельбы, делали марш броски. Участвовали в хозяйственных работах, хотя был специальный хозвзвод. Были и приятные моменты. Я пытался ухаживать за одной радисткой Клавой, она была из Ивановской области. Вышли как-то из клуба после кино, я её поцеловал и почему то так смутился своего поступка - это был мой первый в жизни поцелуй, что убежал.

В 1944 мне присвоили звание старшего сержанта. В 1945г. война закончилась. Мне чуть ли не на второй день после войны предложили учиться по тому же радиопрофилю. - Был хорошим специалистом. Я учился в пограничном училище сначало в Москве, закончил в Саратове. Меня направили в ту же часть, откуда прибыл, в тот же центр в Тетри-Цкаро. Прошло несколько лет.

Закончил я, значит, училище и стал офицером. Дали мне личное оружие. И с ним я сильно погорел. Через какое-то время меня отправили служить заграницу - в Германию. Это было в 1951 или 1952году. Поехал я к новому месту службы в поезде из Тбилиси в Брест. В вагоне встретил одного артиста. И мы с ним немножко попели. Пошли в ресторан. У меня было денег немножко. А мне говорят, - наши деньги в Германии совершенно не нужны. Зачем они мне? Мы посидели в ресторане, чуть выпил, спели, молодые ещё.
– А на следующее утро, рано утром меня будят. Пришел проводник, с ним ещё кто-то.
– Вставайте, вставайте.
– Чего надо то?
– Вставайте,идите, вас Берия вызывает.
– Ха-ха-ха, сам Берия!
– Вставайте, не разговаривайте!
– Встал я. Оделся. Ведут меня по вагонам. Через несколько вагонов действительно сам Берия сидит за столом. Отобрали у меня, конечно, все документы, оружие. Стою на вытяжку перед Берией. Ещё с ним какой-то человек сидит. Ну и что? Раздолбал он меня. За что? За то, что имел оружие и этим оружием меня могли застрелить. Я же был в выпившем состоянии и с оружием в ресторане. Офицеру полагалось обязательно носить пистолет в кобуре с собою, я так и пришел в ресторан. На беду Берия ехал на том же поезде из Тбилиси, не знаю куда. Не буду же у него спрашивать. А он мне говорит: "Мне такие офицеры не нужны. Ну вот что. Заграницу я вас не пущу. Возвращайтесь назад. Доедете до Бреста. Там получите документы. И назад." Я назад поехал без копейки денег. Голодный. Вот так вот с Берией познакомился.

Оказался я на службе в Уральском военном округе, где командовал тогда Жуков Георгий Константинович. Однажды в Свердловске я пошел с женой на концерт в дом офицеров. И опоздал на концерт. И Георгий Константинович опоздал. Входит в гардероб, видит меня и строго так обращается. - "Товарищ лейтенант, я понятно почему опоздал, у меня дела. А вы почему опаздываете?" - Виноват, товарищ командующий.

Я продолжал служить радиотехником в радиоразведке и при Хрущеве, но потом меня перевели в мотострелковые части, где я служил до 1976г. У меня внезапно нашлась родная сестра за рубежом, и я об этом честно доложил во внутренние органы. За контакты с заграницей меня перевели в другую часть. Кажется, ещё прежде сестры моих родных разыскал мой родной дядя из Франции, но я этому факту не придавал значение и не докладывал.

Рассказ о семье. Сестра Валентина

Тихорецк находился под немецкой властью с 5 августа 1942г. по 30 января 1943г. В оккупацию дома оставалась моя мама с малым дитём. И ещё приехала к Тихорецк моя старшая сестра Валентина, двумя годами меня старше. Она училась в Плехановском институте в Москве. Как война началась, они рыли окопы. Потом Плехановский институт перевели в Энгельс (Саратовская область). Она продолжала там учиться. По совпадению в Энгельс успела эвакуироваться с западных рубежей моя тетка - офицерская жена, родная сестра моей мамы. Наступили в институте летние каникулы, и тетка упросила сестру поехать в Тихорецк. Как они приехали туда, так немцы захватили город. Эшелон с эвакуированными уже ушел. Они нашли дядьку с подводу и пытались на ней вырваться, но немцы завернули назад.

В доме, где жила наша семья, - в нашей квартире - поселился немецкий комендант. Он стал приставать к сестре. Мать спрятала её у бабушки, отправила на самую окраину города жить. Немец этот грозится. Расстреляю!
– Где дочка? Это ничего. Дом наш был одноэтажный, кирпичный, на 4 семьи. Немцы устроили здесь штаб. Вокруг вырубили весь кустарник, порубили и шикарную белую акацию, партизан боялись.

На беду рядом с бабкой в доме на окраине жил полицай. И когда начали забирать всех трудоспособных молодых людей на работы в Германию, полицай выдал Валентину.
– Мол, трудоспособная уклоняется. Пришли немцы, дали ей 10 минут на сборы. Её забрали, увезли. Больше мы о ней ничегошеньки не знали.