На Новых землях
Шрифт:
Что ж, можно было выдохнуть и расслабиться… кажись, пронесло. Вернее, унесло.
Каким бы я ни был тупым солдафоном, но всё же догадывался, что катание на лодке, в которой тебя трясёт, как игровые костяшки в кружке – это не самая лучшая забава для беременной женщины. Когда вечером мы пристали к берегу, я собственноручно перенёс Уминовару на твёрдую землю и спросил Тестя, нет ли среди спасавшихся врачевателя.
– Спасать лекарей может только безумец!- отвечал тот высокомерно.- Мы в любой деревне найдём опытного лекаря или знахарку, тем более - по женским хворям.
Я закатил глаза под лоб и молча отошёл, чтобы не высказать своё яркое мнение о местных порядках.
Запаса еды в нашем кораблике имелось лишь на один перекус, а в подошедших следом ещё двух – примерно столько же, и тоже лишь для своих. По счастью, один из них оказался заполнен бойцами охраны, что спасало меня от раздумий на тему «а что будет, если нас кто-то догонит?»
На другой день рано утром мы снова тронулись в путь, но только ещё до обеда причалили к большой деревне, возле которой на берегу стояло множество рыбацких лодочек. Что ж, нам предстояло проверить, какая такая в этих джунглях медицина,- тем более, что врачеватель стал нужен не только моей подруге: у меня воспалилась царапина на животе, и мне уже не казалось, что я ещё ого-го какой вояка… знобить меня начало.
Нас довели до какой-то хибары, сложенной из тех же листьев и палок, хозяйкой которой оказалась старая карга из тех, которыми в наших краях пугают маленьких детей. Я, кривясь от боли, поднял руки и наклонился – кольчуга сползла на пол, и началось медицинское колдовство...
Старуха смазала мою рану, потом очень-очень долго занималась Уминоварой. Это была какая-то странная медицина, при которой врачевательница не столько лечила, сколько распускала вонючие дымы по всей комнатушке, мычала под нос то ли песни, то ли заклинания, изредка прерываясь на задушевные разговоры с моей подругой. В тот день я поел лишь утром, а потом только время от времени, лёжа на ворохе слежавшихся и перепрелых трав, пил какую-то горчайшую отраву, которую мне подсовывала знахарка, причём каждый раз – другого вкуса, ещё более отвратного, чем предыдущий.
Ближе к вечеру ко мне пришли глюки, и в голову полезли всякие вздорные мысли: а захотел бы вождь сам лично похлебать такую медицину?- или уже досыта нахлебался, и поэтому послал своего лекаря куда подальше вместо того, чтобы взять его на свой корабль? А у них тут такие колдуньи во всех деревнях (вернее, в бамбуковниках,- если мы называем поселение по типу того, из чего строим дома) водятся, или это лично нам с подругой так повезло?- может, где-то есть бабки ещё более ужасные? Из каких вообще мухоморов сварили ту дрянь, которой потчевала меня старая ведьма? Уминовара тоже что-то хлебает – и как её не тошнит? Горящие пахучие свечи так похожи на наших светлячков своим мерцанием… или это у меня в глазах рябит?
Кстати, а что знахарка говорит моей подруге? У неё всё будет хорошо, без выкидыша? Говорит что-то про голоса леса, реки и неба… про мир духов… о том, что надо принять… что принять?- слова незнакомые. Что надо обнять большое дерево и спросить…
Тьфу ты! Бабы – они и есть бабы…
И я уснул.
Уход
Проснулся я уже в другом помещении. Причём, дом, меня приютивший, имел солидные, надёжные бревенчатые стены, т.е. стоял он явно не в том «бамбуковнике», куда нас повели на лечение: там все жилища напоминали шалаши, собранные на скорую руку. Во всём моём теле ощущалась блаженная лёгкость, но при этом кости ныли так, словно я отлежал все бока, как скворог в зимней спячке.
Я приподнялся на локте – голова закружилась. Мда, знатного я раздавил храпачка: не иначе, целую неделю валялся…
Мой шрам на животе зажил, сделавшись розоватого цвета. Я повернул плечо, туловище – всё нормально: не болит, не тянет. Пожалуй, пора вставать.
Появилась Уминовара и обняла меня сзади. Мне сразу стало тепло и как-то легче.
– С тобой всё в порядке?- спросил я.
– Конечно. Мы, женщины, сильные.
«А мы, мужики, неделями валяемся из-за пустяковой царапины,- мысленно дополнил я её слова,- вместо того, чтобы пахать!»
Я прогулялся по приютившему нас городу, облачённый лишь в штаны, рубаху и боевой пояс, нашпигованный железяками на все случаи жизни и боя. Пожалуй, «город» - это я слишком сильно назвал это поселение, стоявшее на берегу реки и не имевшее каналов, к которым я уже привык. Однако, оно тоже имело свой защитный частокол, вот только количество бойцов на его стенах не внушало уверенности. А, если повнимательнее присмотреться к этим бравым охранникам, то и качество – тоже: очень уж они казались похожими на обычных охотников, запряжённых в караульную службу в порядке очереди или даже по жребию. В «столичном» городе на стенах красовались не такие…
Однако, и в этом «селе» улицы содержались в образцовой чистоте: в наших краях поселения словно бы соревновались друг с другом, у кого на улицах больше грязи, мусора и помоев. Если за несколько дней ты ни разу не увидел ни одного пьяницы в канаве – значит, тебя занесло в научный городок, а эти так не пьют...
Внезапно я услышал восторженное детское щебетание: один из мальчишек тыкал в меня пальцем и, захлёбываясь словами, что-то верещал остальным детям, смотревшим на него с робкими недоверчивыми улыбками. Я пригляделся повнимательней и изумился:
– А, Поджигатель! Ты-то откуда здесь взялся?!
Тот растянул рот до ушей и победно глянул на своих товарищей, враз впавших в безоговорочное уважение, как только убедились, что их приятель знаком со мной.
Хм, а я, похоже, валялся долго, раз уж сюда добрались даже некоторые беженцы…
– Так, слушай сюда!- скомандовал я.- Веди меня к вашему вождю!
Надрессированный пацан заученно вытянулся в струнку, но затем сразу же сорвался с места и призывно замахал мне руками, как будто бы я находился от него на расстоянии лиги, и он боялся, что я не разгляжу его приглашающие жесты. Я потопал за ним, сопровождаемый толпой детворы, буквально пожирающей меня восторженными глазами, но, в отличие от «столичного» города, державшей почтительную дистанцию и не пытавшейся прикоснуться ни ко мне, ни, упаси Боги, к моему боевому поясу.
Местная резиденция по сравнению с покинутой казалась и вовсе сараем. Но, если уж ты не смог защитить то, что имел, то не взыщи… обижаться не на кого.
Тем не менее, Тесть и тут обеспечил себе некий антураж, окружив себя свитой из спасённых советников и заставив меня ждать аудиенции. Что ж, мне не было смысла ломать его авторитет… я подождал, пока меня пригласят.
– Зачем пожаловал?- спросил он меня словно сварливая бабка, к которой с утра заявился нелюбимый зятёк клянчить выпивку на опохмел.
– Хочу отпроситься домой,- ответил я.- Ваша дочь беременна от меня двумя мальчиками, т.е. Ваше условие родить двух воинов я выполнил. Не вижу смысла ждать, пока они родятся: если ваши знахари умеют определять пол ребёнка ещё в утробе матери, то, значит, родятся именно мальчишки. Я не могу стать Вашей дочери полноценным мужем, и я не хотел, чтобы именно она рожала Вам бойцов, но я честно искупил выбор судьбы, сделав всё для защиты Вашего столичного города: никто не принёс вражеской армии вреда больше, чем я. Даже тот Ваш воин, что погиб от моей руки, не убил бы больше врагов.