Чтение онлайн

– Это все Юрка, он ее первым заметил, – повторил Макс, когда мы уселись обсудить это дело в большой комнате моей квартиры.

Моя бабушка любезно принесла блюдо с котлетами, я поставил на проигрывателе «Бременских музыкантов», чтобы нас, если что, было сложнее подслушать, ну и вообще для конспирации.

– Ну да, я вот так же, как ты сегодня, шел по двору, смотрю, какая-то незнакомая тетка пачку сигарет уронила, – навернув пару котлет, рассказал Юрка. – Я эту пачку поднял, протягиваю ей, говорю: «Вы уронили!» Она пачку взяла, потом оглядела меня с ног до головы – а я как сейчас был, вот в этой тельняшке, – и как замычит, и как набросится на меня с этой палкой своей! Только по тебе, Стас, она всего один раз попала, а по мне раза три, не меньше, вон, следы остались! – И наш приятель, задрав тельняшку, продемонстрировал синяк на правом боку.

– А сегодня мы с Юркой за ней уже вместе наблюдали, – снова перехватил инициативу Макс. – И знаете что? Днем она сначала побила близнецов из 6-го «Б», они на детской площадке в войнушку играли, потом этой палкой совсем взрослому пацану чуть магнитофон не разбила…

– Детей, получается, не любит? – предположил я.

– Ты дальше слушай! Юрка поговорил с близнецами, они рассказали, что она только мальчишек ненавидит и палкой своей бьет. А девчонок, наоборот, яблоками угощает и даже в щеки целует!

– А потом я это и сам видел, – продолжил Юрка. – Она из кондитерской выходила, а навстречу ей девчонки из школы гимнастики. Так она им полпакета ирисок в карман отсыпала!

– А сейчас ты сам уже знаешь, как она с тобой обошлась, а как с Женькой! – подытожил Макс. – Ну, что скажешь, Зоркий Сокол?

Зорким Соколом меня назвали в честь героя Гойко Митича, когда мы сколотили наше индейское племя. А потом я по традиции «защитил» свое имя, всадив с двадцати шагов девять стрел из десяти в самую тонкую яблоню во дворе.

– Жень, а что она тебе так долго говорила? – повернулся я к нашей единственной «скво».

– В том-то и дело, что она не говорила, – немного взволнованно рассказала Женька. – Она почти мычала, причем так жалостливо и призывно… Будто хотела мне что-то важное сказать или позвать куда-нибудь.

– Самая настоящая ведьма, – констатировал Макс. – Но не мальчишки ее цель. Их она просто терпеть не может и гоняет для вида. Ей девчонки нужны, она их домой к себе заманить хочет и в учениц своих превратить.

– Может, милицию вызвать? – осторожно предложила Женька.

– Чтобы они, как в прошлый раз, у нас луки и стрелы отобрали, а ее отпустили? Как с теми алкоголиками? Нет уж, сами разберемся. Пусть сегодня каждый подумает, а завтра снова на совет соберемся.

Все заулыбались. Это была дивная история, как мы решили проучить алкоголиков-картежников и горящими стрелами сожгли стол во дворе, за которым они вечерами напивались и матерились. Мне этот подвиг стоил похода в детскую комнату милиции, так что людям в погонах я с тех пор не доверял.

Зато я доверял своей бабушке и перед сном рассказал всю эту историю.

– Да, это похоже на сенсацию, не зря вы котлеты все слопали, – задумчиво согласилась она.

– А может, старуха просто сумасшедшая? – с надеждой спросил я. – Все-таки сражаться с бледнолицыми алкашами – одно дело, а со всякой чертовщиной – совсем другое.

– Понимаешь, внук мой дорогой, во-первых, она не старуха, – сказала бабушка. – Я ее видела из окна, и ей вряд ли больше сорока пяти лет, то есть она намного моложе, ну, например, меня, а ты же меня старухой не называешь?

– Но она злая и жестокая!

– Не ко всем, как видишь, не ко всем. Может быть, она просто больна. Но она не сумасшедшая – такую бы одну в наш дом не переселили, а твой Юрка сам рассказывал, что она теперь в однушке на шестом этаже живет.

На следующий день была школа, и мы с Максом и Юркой обсуждали план проверки ведьмы на колдовство, а также последующего разоружения ее и выведения на чистую воду.

Вбежав домой, чтобы открыть «Приключения Тома Сойера и Гекльберри Финна», где подробно описан один из обрядов, я услышал от бабушки:

– Смотри, похоже, я была права. Видишь «скорую»? Наверняка это к ней.

Наши окна выходили во внутренний двор дома, и мы могли отлично видеть угловой подъезд. Сидя на кухне, бабушка штопала на своем древнем «Зингере» и временами поглядывала в окно. Вдруг она резко встала и прильнула к стеклу. Я подошел и увидел, как из подъезда, отряхиваясь, ругаясь и держась за поясницу, вышел пожилой военный в фуражке, за ним, что-то виновато бормоча, семенил лысоватый врач в белом халате. Ничего мне не объясняя, бабушка накинула плащ и вышла из квартиры. Я видел, как во дворе она встретилась с военным, взяла его за руку и повела в яблоневый сад на другую сторону дома. Лысый доктор между тем сел в «скорую», потом из подъезда вышли еще двое санитаров в белых халатах. Машина уехала.

Я бал разочарован и обрадован одновременно. Значит, все-таки не ведьма. Ведьмы же не болеют. «Скорые» к ним не приезжают. И уж тем более военные не ходят. Но «Тома Сойера» я на всякий случай все же открыл…

Когда бабушка вернулась, по ее лицу сразу стало ясно, что происходит нечто драматическое. После потери сына, моего дяди, задолго до моего рождения, а потом мужа, моего деда, когда мне было пять лет, она, как говорила мама, совсем разучилась плакать, а, когда хотела, просто становилась очень и очень серьезной. Бабушка сняла плащ, но не повесила его на вешалку, а сложила в руках и, сев на диван, оставила на коленях. Она всегда держала этот плащ в руках, когда ей надо было о чем-то как следует подумать и принять важное решение. Точно так же она сидела год назад, когда они с мамой решали, ехать ли маме по контракту на Чукотку.

– Стас, эта женщина – не ведьма, – четко и спокойно произнесла бабушка. – Запомни сам и передай всем своим друзьям. Не вздумайте ничего с ней делать, да у вас и не получится: сегодня ей сделали укол, а завтра ее заберут в… небольшую больницу, месяца на два, наверное. Ты меня понял, внук мой единственный?

– Понял, – сразу, но не без легкой досады согласился я. – А кто этот дядька старый в фуражке?

– Это просто старинный знакомый нашего деда, – ответила бабушка. А теперь извини, мне нужно позвонить одной подруге, только это очень деликатный разговор. Почитаешь пока на лоджии?

Был май, потом мы все разъехались по лагерям и родственникам на летние каникулы, а когда снова встретились в сентябре, про злую старуху даже не вспомнили – столько накопилось новых впечатлений, к тому же о ней, после того, как ее в самом деле куда-то увезли, никто ничего не слышал.

Я увидел ее снова в начале октября, в самый разгар бабьего лета. Неожиданно, это была очень красивая сцена. Она стояла, по-прежнему слегка согнувшись, но явно стараясь держать спину ровнее, с распущенными, но на сей раз хорошо расчесанными седыми волосами, под тем самым кленом, где мы с приятелями впервые собрались на нее поглазеть. На ней было что-то темно-красное, то ли пончо, то ли плед, и на фоне блистающего всеми оттенками красного и желтого клена она смотрелась особенно феерично. Но самое главное – она была не одна, и она… улыбалась. Я буквально замер на нашем балконе, потому что только сейчас понял: она была, конечно, немолодой, но очень красивой женщиной, которую не то что старухой – тетей назвать было бы глупо! Рядом стояла и что-то увлеченно рассказывала ей другая женщина, совсем маленького роста, очень похожая на пожилую Валю из нашего с бабушкой любимого фильма «Офицеры».