На одном дыхании!
Шрифт:
Прижав телефон к уху плечом, Глафира вытерла руку о джинсы.
Вот только разговоров о Марине ей сейчас не хватает! И вообще все это очень странно, очень…
– У нас большой материал, – продолжала наседать журналистка. Она говорила очень быстро, чтоб не перебили, но елейно-умоляющие нотки из голоса все же не убирала. – Огромный. И вся-вся биография там, все театры, успехи, громкие постановки, одним словом, жизнь! Мужья – их, слава богу, всего два! И один из них… вы меня извините…
– Извиняю.
– И фильмография, и режиссеры именитые, она ведь у самого Гришковского снималась, и фон Триер ее приглашал, да она ему отказала! – Это было сказано с гордостью.
– Чем я-то могу вам помочь? – осведомилась Глафира. – Меня-то фон Триер никуда не приглашал!
– Нет-нет, не в этом смысле! – Журналистка Ольга Красильченко, поняв, что ей не отказывают, приободрилась и стала не такой елейной. – У меня вопрос об их отношениях!
Глафира моментально обозлилась:
– Чьих? Ларса фон Триера и Марины Нескоровой?
– Марины и Владимира, – объявила журналистка. – Вы не сердитесь. Но Марина Олеговна звезда такого уровня и настолько закрытый человек, что собирать информацию крайне сложно. А Владимир Разлогов был с ней близок, и довольно продолжительное время.
– Что вы хотите узнать?
– В каких они были отношениях?
Глафира поморщилась. Вопрос не тянул на серьезное исследование биографии «звезды такого уровня» – больше на статейку в журнале «Сплетни и слухи».
– Насколько мне известно – ни в каких. Достаточно ровных, но прохладных.
– То есть вам мало что известно об их отношениях?
– Мало, – согласилась Глафира.
– А… почему? Владимир Разлогов ничего вам не рассказывал?
– Почти ничего.
– Но это странно! Он был мужем звезды, самой настоящей, известной во всем мире, мне кажется, самолюбие любого нормального человека…
– Словом, нет, не рассказывал.
– Глафира Сергеевна, вы на меня не обижайтесь! Марина Нескорова – явление вселенское, а Владимир Разлогов, возможно, и даже скорее всего, был достойным человеком, но самым обыкновенным!
Разлогов – обыкновенный человек?! Глафира улыбнулась. Вот уж нет!
– Неужели вас не интересовал его предыдущий брак?
– Интересовал, конечно, – почему-то честно ответила Глафира. – Но он о нем не распространялся.
– А вы знакомы с Мариной Олеговной?
– Да. Очень поверхностно.
– Когда-то говорили, что именно Владимир Разлогов оплачивает некоторые постановки, в которых Марина играла. Вы что-нибудь об этом знаете?
– Нет.
– Господин Разлогов не посвящал вас в свои денежные дела?
– Нет.
– Но он давал деньги своей бывшей жене?
«Еще какие, – подумала Глафира. – Еще какие!»
– Если и давал, то меня в известность не ставил.
Журналистка помолчала. Спрашивать больше было не о чем.
Глафира приподнялась и кочергой помешала угли, моментально и весело вспыхнувшие.
– Тут ведь дело не в деньгах, – устало сказала журналистка Ольга Красильченко. – Дело в том, какой путь человек прошел! И что тут такого, я не понимаю! Да если б он ее с головы до ног золотом осыпал, все равно по ее таланту было бы мало! Чем больше талант, тем человек сложнее, что тут такого! А ребенок? – вдруг переменив тон, деловито спросила она.
– Какой ребенок?
– Ну это как раз не тайна! У Марины был ребенок и умер. Как она это пережила, бедная! А Владимир Разлогов о ребенке вспоминал?
– Нет, – железным, бетонным, картонным голосом сказала Глафира. – Не вспоминал.
– Ну мужчины вообще другие! Они чувствовать не умеют! Был ребенок, не было, он дальше живет как ни в чем не бывало!
…Только вперед, всегда вперед. Все, что позади, отработанный материал. Я делаю выводы, получаю уроки и иду дальше. Это как раз на Разлогова похоже!
– Ну еще раз простите, Глафира Сергеевна. Поймите меня правильно. Со звездами очень трудно общаться. Марина Олеговна хоть… настоящая! А бывает, знаете, какая-нибудь дрянь, мелочь, а строит из себя королеву Елизавету!
– Бывает, – отозвалась Глафира. В висках у нее стучало.
– Мой племянник вообще в жуткую историю попал, как раз с такой вот дрянной дешевкой! – Журналистка вздохнула. Видно, устала и ей хотелось излить душу. – Он на интервью поехал, а у нее какой-то бриллиант пропал! Так она его чуть в краже не обвинила! Он тоже журналист, талантливый, хороший мальчик! Мы его с сестрой вдвоем растили, и чтобы он чего-то там украл, ну это ни в какие ворота не лезет! Вот к такой стерве на интервью попадешь, и тебя после в тюрьму отволокут!
– А где работает ваш племянник?
– В журнале «День сегодняшний». Хорошее издание, солидное, но, бывает, и они пишут про всяких…
– Как его зовут? – перебила Глафира.
Стучало теперь не только в висках, но и в затылке, под волосами.
– Дениска, – удивилась журналистка и зачем-то объяснила: – Мы с сестрой Драгунского читали, и нам имя очень нравилось! А что? Вы его знаете? Денис Столетов его зовут!
– А девушку, у которой бриллиант пропал, зовут Олеся Светозарова?
– Откуда вы знаете?!
– Я немного знакома с главным редактором, – сухим тоном пробормотала Глафира.
– Девушка, миленькая, – вдруг запричитала журналистка Оля Красильченко, – вы скажите ему, что Дениска ничего не брал, ничего! Он не мог, никак не мог! Он нормальный, хороший, честный мальчик! Глафира Сергеевна, вы ведь можете ему сказать? У них там в журнале скандал ужасный, и Дениска переживает очень!
– Я скажу, – пообещала Глафира. – А вы не переживайте. Кольцо нашлось. Ваш мальчик ничего не крал.
– Господи, вот спасибо так спасибо! А вы откуда знаете?.. Глафира Сергеевна, я вам так бла…
Глафира нажала кнопку отбоя и держала долго, пока телефон совсем не выключился. Огонь в камине пылал, и Глафире казалось, что это ее голова пылает и потрескивает в камине.
У Разлогова был ребенок, и он умер. Разлогов никогда не говорил ей о ребенке. Хотя, наверное, все знали! Даже какая-то чужая женщина, журналистка, знает.
А Глафира нет.
Голова пылала, и нужно было как-то остановить жар, треск и боль, пожиравшие ее.