Чтение онлайн

В начале августа налеты участились. Фашисты настойчиво стремились разрушить переправу. Командир полка, опасаясь, что это может случиться во время движения парома, приказал Баскакову оборудовать площадки для орудий непосредственно на нем.

Выделив часть бойцов из взвода управления, Баскаков вместе с железнодорожниками приступил к выполнению приказа. К 22 августа были подготовлены площадки для установки 4 орудий, осталось оборудовать в трюмах кабины для личного состава, и тогда батарея могла перейти на паром. Но события назревали так стремительно, что зенитчикам пришлось принять бой с танками на своей старой огневой позиции.

К этому времени войска противовоздушной обороны страны накопили немалый опыт борьбы с танками. Подполковник Г. И. Ершов — участник боев за Москву, где в трудные дни 1941 года на противотанковую оборону было выставлено 50 процентов зенитной артиллерии. Он понимал, что если немцам удастся прорваться к Сталинграду, то и здесь зенитчикам придется отражать танковые атаки. Поэтому командир полка много внимания уделял подготовке личного состава к ведению огня по наземным целям, в частности по танкам. Особую заботу в этом отношении он проявил о 12-й батарее, стоявшей на отшибе в 16 километрах от командного пункта дивизиона. Эта забота, как покажут дальнейшие события, оправдалась.

…Сосредоточив большие силы на Дону в районе хутора Вертячий, гитлеровцы 22 августа на стыке двух наших армий захватили плацдарм на левом берегу Дона и рано утром 23 августа, прорвав фронт, бросили на Сталинград усиленный 14-й танковый корпус, который поддерживался с воздуха 8-м авиационным корпусом.

…Наступила ночь, первая ночь, когда над переправой не появился ни один самолет; казалось, все спокойно. Но неспокоен был комбат.

Выставив усиленный караул, Баскаков и комиссар Новолетов обошли орудийные расчеты, поговорили с каждым бойцом и командиром, предупредили их о возможных тяжелых боях, о постоянной готовности и бдительности.

Рано утром 23 августа над батареей появились немецкие штурмовики и пикирующие бомбардировщики. Это были самолеты 8-го авиационного корпуса. Они расчищали путь 14-му танковому корпусу немцев на Сталинград.

Самолеты начали штурмовать батарею, разгорелся жестокий бой. А после воздушных налетов зенитчикам пришлось отражать яростные танковые атаки фашистов.

Вот что говорится об этом в книге А. Д. Колесника:

«Защищая подступы к тракторному заводу, совершили свой бессмертный подвиг зенитчики батареи, которой командовал М. А. Баскаков. За один день боя, в течение 23 августа, они подбили 11 немецких танков. Бойцы и командиры батареи погибли в неравном бою с врагом, но не отступили ни на один шаг.

Только за два дня боев зенитчики 1077-го и 1087-го полков, отражая массированные танковые атаки противника, уничтожили 43 танка. Фашистские танки не раз прорывались на огневые позиции зенитчиков. Расчеты гибли под гусеницами, сражаясь до последнего вздоха» [8] .

Но все это общие слова. А как узнать подробности об этом бое, о героях, которые вели его? Не остался ли кто из них в живых?

В результате длительных поисков, спустя десятки лет после окончания войны, установлено, что из 42 батарейцев в живых осталось 5: заряжающий П. И. Воробьев, наводчик В. П. Бурцев, разведчик М. С. Ефимова, телефонист К. А. Хлопотина и связист И. А. Забалуев.

8

Колесник А. Д. О тех, кто защищал Сталинград. М.: Знание, 1973, с. 28.

Естественно, многое забыто ветеранами, трудно вспомнить фамилии боевых друзей, отдельные эпизоды. И все же из их рассказов довольно полно вырисовывается картина жестокого боя.

…Утром 23 августа первым появился самолет-разведчик — «рама», а вслед за ним показались «Мессершмитты-110» и «Юнкерсы-87».

Батарея изготовилась к бою. На этот раз самолеты противника начали штурмовать не переправу, а огневую позицию батареи. Однако удачное размещение взводов, удаленных друг от друга на 150 метров — один на возвышенности, другой внизу, в лощине, — давало возможность орудийным расчетам своим огнем прикрывать друг друга.

При первой же атаке зенитчики сбили один «мессершмитт», который в километре от батареи рухнул на землю и взорвался на своих же бомбах. Но гитлеровцы не унимались. «Юнкерсы» построили «карусель» и беспрерывно пикировали. Под ураганным огнем зениток они отворачивали, и бомбы не достигали цели. Вот сбит еще один самолет, второй… На батарею сыпалась лавина пулеметно-пушечного огня, орудия окутало клубами пыли и дыма. И все же баскаковцы выиграли этот бой.

— Наши зенитки, — вспоминала М. С. Ефимова, — сбили четыре самолета, но и сами мы пострадали крепко. 1-й расчет больше чем наполовину вышел из строя, здесь заклинило пушку. В других расчетах тоже были раненые.

Изрядно уменьшился запас снарядов, а сообщить об этом в дивизион не было возможности — телефонная связь прервана.

Своего постоянного связного Баскаков направляет на пополнение орудийного расчета. А разведчице комсомолке М. С. Ефимовой приказывает любыми путями добраться на командный пункт дивизиона, передать донесение и устную просьбу — срочно прислать орудийного мастера и боеприпасы, особенно бронебойные снаряды. Ефимова ушла к поселку на дорогу, чтобы попутным транспортом добраться до командного пункта дивизиона, находившегося у тракторного завода, на площади имени Дзержинского.

А бойцы батареи принялись приводить в порядок материальную часть и огневую позицию, поправлять разрушенные окопы и орудийные дворики. Несмотря на потери, Баскаков был доволен исходом боя. Радовало его то, что никто из бойцов не дрогнул, даже раненые не оставили своих боевых постов.

А события в этот день развивались стремительно. Немецкие танковые дивизии двигались на восток, к северной окраине Сталинграда. Примерно в 12 часов по фашистским танкам открыла огонь 4-я батарея 1077-го зенитно-артиллерийского полка, стоявшая западнее пос. Рынок у Орловки, а затем 5-я и 6-я батареи этого полка. Тогда же вступил в бой и 282-й стрелковый полк 10-й дивизии войск НКВД, занимавший оборону восточнее Орловки.

Баскаков знал, что в районе поселка Латошинка никаких воинских частей нет, надеяться на пехотное прикрытие не приходится, и надо рассчитывать только на собственные силы.

Связная Ефимова обратно на батарею не вернулась. Добралась ли она в дивизион, Баскаков не знал. Орудийный мастер не приехал, не привезли и боеприпасы.

Баскаков принимает смелое и рискованное, но единственно правильное в той обстановке решение.

У орудий он оставляет всего по два человека — наводчика и заряжающего, а из освободившихся бойцов и младших командиров создает две группы прикрытия, которые возглавили политрук Новолетов и старшина батареи Пчелкин.

Наводчики переводятся в подносчики снарядов, а командный состав батареи занимает места наводчиков. Лейтенанты Гриценко и Осадчук становятся наводчиками в 3-м и 4-м расчетах, сам Баскаков — во 2-м.

Таким образом, была решена двойная задача. Во-первых, обеспечивалось, хотя и слабое, но все же прикрытие орудий от вражеской пехоты. Во-вторых, небольшой запас снарядов обязывал артиллеристов вести огонь без промаха, а эту задачу могли решить лучше других опытные командиры.

…Около трех часов понадобилось гитлеровцам, чтобы всей силой 16-й танковой и 3-й моторизованной дивизий подавить огонь зенитных батарей среднего калибра и сломить сопротивление 282-го стрелкового полка. И лишь потом одна танковая колонна, прорвавшись в районе поселка Рынок к Волге, повернула на север и на большой скорости, не открывая огня, устремилась к переправе.