Чтение онлайн

Валентина Михайловна встречает его радушно. Филька сразу обращает внимание на этажерку, уставленную книгами. Берёт одну из книг, на обложке которой заголовок: «Атлас промысловых зверей», и рассматривает рисунки. Сколько разных зверей! Выхухоль, россомаха, бобр, куница… — интересно, он таких не только не видел, но даже никогда не слыхал о них. Филька спрашивает Валентину Михайловну:

— И вы их всех видели, знаете?

Валентина Михайловна улыбается.

— Многих, Филя, видела, а изучала всех.

— Вот это здорово! — восхищается Филька. — Наверное, очень интересно?

— Очень!

Валентина Михайловна ведёт Фильку на усадьбу зверофермы. Всюду расставлены клетки из толстой проволоки. За проволокой ондатры, норки, выхухоль, которую он только что видел на картинке, лисицы: платиновые, чёрно-серебристые, простые степные (таких Филька и сам уже не одну отловил). Лисицы доверчиво тыкаются мордочками в проволочную сетку или, забившись в угол, злобно смотрят на людей. Валентина Михайловна кидает им мелкую рыбёшку и рассказывает Фильке о их повадках, о том, как за ними ухаживают. На звероферме есть специальная кухня, где для зверей готовятся разнообразные кушанья по заранее составленному рациону.

Валентина Михайловна много рассказывает о передаче зверьками наследственных признаков потомству, о селекциях. Филька слушает внимательно, стараясь не упустить ни одного слова, завидуя знаниям Валентины Михайловны. А вот он, оказывается, знает так мало, хотя и промышляет. Как бы он хотел знать столько же!

— И это долго надо учиться, чтобы всё так же знать, как вы? — спрашивает Филька.

— Долго, — отвечает Валентина Михайловна. — В Москве, Филипп, есть пушно-меховой институт, в нём всему этому обучают…

— А меня туда примут?

— А почему же нет. Ты сколько классов окончил?

— Семь.

— Мало, — заметила Валентина Михайловна. Но это не беда. Поступай-ка ты, Филипп, в вечернюю школу сельской молодёжи. В селе Рямовом есть такая, от нас совсем рядом. Промышляй и учись. Я тебе помогать буду. Окончишь десятилетку, в пушно-меховой институт поедешь. Тебе легко в нём будет учиться. Практику здесь, на участке, получишь, а теорию там освоишь. Хороший из тебя пушник будет!

Филька обрадовался. Вот он ответ на так долго волновавший его вопрос. И мать будет довольна, и он не оставить своё любимое занятие. Пушник! — Это неплохо.

— Спасибо, Валентина Михайловна! — проговорил Филька. — Вы мне очень помогли. Я думал учиться, да не знал как. Не хотелось бросать охоту. А теперь я знаю… Теперь поступлю в вечернюю школу, а потом в пушномеховой институт. Обязательно! А я не знал, что делать!

К избушке Филька не шёл, а, казалось, летел, на лыжах, лишь по ветру развевались, как паруса, полы легкого пальто. На разрумянившемся лице то и дело возникала и исчезала счастливая улыбка.

В кабинете парторга местный комитет профсоюзной организации промхоза подводил итоги соревнования участков. Кубриков скупо перечислял цифры отчёта, составленного бухгалтером.

— …Сдача пушнины: Николаевский участок 158 процентов. Быстринский — 156,6, Зыковский — 138,4. Качественные показатели… Николаевский участок: первым сортом прошло шестьдесят один процент, вторым… — медленно читал сводку Кубриков, уткнувшись в листок бумаги.

Члены месткома слушали директора внимательно, а Жаворонков недовольно морщился.

— Отсюда следует сделать вывод, — продолжал таким же тоном директор, — промхоз работал хорошо. Судя по количественным показателям, первое место надо присудить Николаевскому участку, где заведующим товарищ Коробейников, второе место — Быстринскому и третье — Зыковскому. Это моё мнение. — заключил Кубриков и сел на стул.

На словах «Это моё мнение» Тихон Антонович сделал нажим, выделив их из всей словесной канвы. И не случайно. Накануне он поспорил с Жаворонковым, настаивавшим на присуждении первенства Быстринскому участку. Кубриков был не согласен с парторгом, и они так и пришли на заседание месткома, не найдя общего мнения.

— А анализ? — спросил Жаворонков.

— Какой же ещё анализ? — удивлённо поднял брови директор. Цифры сами говорят за себя. Надо всем работать так, как товарищ Коробейников.

— А я считаю, что это не так. Не с Николаевского, а с Быстринского участка надо брать пример, — заметил парторг. — Сухие цифры ещё ничего не говорят…

— Позвольте, позвольте, Афанасий Васильевич, — возмутился Кубриков, — это как же вдруг Быстринский участок первым стал? Процентики-то у Коробейникова выше. Хотя вы и парторг, а с кого нацеливаете пример брать? С отстающих…

— Вот поэтому-то и надо делать анализ, — спокойно ответил Жаворонков и, поднимаясь, добавил: — Если члены месткома позволят, я объясню.

Спор директора с парторгом заинтересовал присутствующих.

— К решению вопроса, кому вручить знамя, нельзя подходить односторонне, — продолжал Жаворонков. — Если смотреть на выполнение плана в процентах, то тогда, несомненно, первенство принадлежит николаевцам. Но будем рассуждать: выполняя план, николаевцы только уничтожали зверей, не думая о пополнении запасов. Быстринцы же, промышляя, одновременно вели борьбу за увеличение запасов. По их инициативе организована звероферма в колхозе «Заря», а затем ещё в четырёх сельхозартелях. Значит, будет расти поголовье платиновых и чёрно-серебристых лисиц. Проведена подготовка, и с окончанием охотничьего сезона начнутся работы по разведению ондатры. Ещё с осени промысловики участка вместе с звероводами промхоза организовали сбор семян и высеяли их в районе пустующих водоёмов. Значит, улучшатся кормовые условия. А с весны туда будет выпущена ондатра. Да и качественные показатели лучше: быстринцы больше пушнины сдали первым сортом. Какой же участок полезнее работал? По-моему, Быстринский. Вот почему парторганизация нацеливает брать с них пример, Тихон Антонович. И я считаю, что знамя надо вручить им.

— А я настаиваю на своём, — снова заговорил Кубриков, барабаня пальцами по столу. — Надо судить по плану. Процентики — это точная мера… А ты что молчишь, товарищ Коробейников? Твои заслуги смазывают, а ты молчишь. Выскажи своё мнение.

Коробейников поднялся. Его длинная и немного сутуловатая фигура бросила на стену увеличенную тень, которая перегнулась на потолок, будто решив на всех посмотреть сверху.

— Тихон Антонович хочет знать моё мнение, — хрипло проговорил он. — Что ж, я могу сказать. Вот если бы меня спросили: доволен ли ты, Николай, своей работой и если не доволен, с кого бы ты хотел взять пример? Я, не раздумывая, ответил бы: нет, не доволен, а пример хочу взять с быстринцев. Я был на их участке, видел, что они делают, и знаю, что планируют. И скажу: они правильно решили. А то, что мы гнались лишь за выполнением плана, а о пополнении запасов не думали, в этом наша ошибка, и мы её поправим. Я считаю, что первенство и знамя по праву принадлежат Быстринскому участку Заслужили его охотники за свою инициативу, но пусть знают, что мы их почин переносим к себе и уж в следующий сезон знамя не уступим. Как говорится, за науку спасибо, а учёностью вашей вас же и побьём.

— Правильно, Николай! — поддержал Коробейникова заведующий Зыковским участком. — И нас со счёта не сбрасывай. У нас тоже на знамя своя претензия имеется.

Члены месткома согласились с предложением парторга. Лишь Кубриков сидел молча и думал, сердись на Коробейникова: «И что за народ пошёл? Ну, никакого самолюбия не имеет».

Кубриков не голосовал ни за, ни против. Жаворонков спросил его:

— А вы, Тихон Антонович, всё-таки воздерживаетесь?

— Да, воздерживаюсь, — ответил тот баском. — Я остаюсь при своём, особом мнении…