Чтение онлайн

Женщина ладонями вытерла лицо, поднялась.

Михаил предложил:

– Если вы в Березовку, я подвезу. Сам в ту сторону еду.

Внезапно он вспомнил того пацаненка, который, как воробей на жердочке, сидел здесь утром. Его осенила догадка.

– Этот Андрейка, он ребенок? Мальчишка лет десяти?

Она застыла на миг, затем спросила:

– Вы его видели?

– Сидел здесь рано утром.

Женщина выдохнула.

– Езжайте. Я буду его ждать.

Михаил пожал плечами, пошел к машине. Завел. Включил фары. Отъехал. На остановке с другой стороны дороги показалась фигура ребенка. Тогда он вышел и побежал в ту сторону. Мальчик стоял, прислонившись к столбу. Худенький, мокрый с головы до ног, с красным от холода носом и испуганными, заплаканными глазами.

– Ты Андрейка? – спросил ради формы.

Мальчик только успел согласно кивнуть, а он уже схватил его на руки и быстро пошел обратно к машине. Усадил на заднее сиденье, просигналил ей и включил заднюю скорость.

Оренбургская область. 1967 год

– Танька! Окаянная девчонка! Вот ведь божье наказанье! Иди-ка сюда.

– Чево, баушк?

Танька высунула нос и один глаз из-за угла дома, ладошкой держась за выбеленную стену.

– Сама знаешь, чево! Опять цыпленка задушила?! Я тебе говорила не подходить к наседке!

Танька насупилась, шмыгнула носом. В глазах показались слезы.

– Он же такой маленький, такой желтенький! Я его так прям хотела прижать! А он… А он… Он совсем не шевелился, – малышка в голос заплакала.

Бабушка тихо вздохнула, вытерла руки о фартук, поманила внучку.

– Иди сюда, горе луковое. Смотри, руки все в цыпках. Иди, умывайся. Сейчас мать за тобой приедет.

Притихшая Танька заревела еще громче:

– Я не хочу домой! Я здесь останусь! Там дядька меня опять в угол на горох поставит!

– Чего такое говоришь?! Какой еще горох придумала? Никто тебя никуда не ставит.

– Ставит, ставит! – упрямо твердила девочка, размазывая грязными ручонками слезы по щекам.

– Придумываешь ты все! – сердито отмахнулась бабушка, – чего не сочинишь, только бы домой не ходить.

– Пусть не ходит, – на пороге дома показался дед Андрей, – что ты, мать, в самом деле. Не хочет она домой, значит, нехай здесь остается.

– Я разве против?! – бабушка опять рассердилась, – дык как ее оставлять? Я в школу пойду убираться, а она опять убежит как в прошлый раз. И снова ее искать будем! Танька ведь неугомонная!

– Я уже не убегу! – вставила она, внимательно слушавшая разговор, дергая для убедительности бабку за юбку.

– Знаю я, как не убежишь, – не сдавалась бабушка, – даже старую бабушку Дуню заставила по оврагу лазить, искать тебя!

Маленькая Танька ответила:

– Да нет! Это баба Дуня ходила в овраг головастиков ловить. Их там так много!

– Что ты с ней будешь делать?! – бабушка удивленно подняла руку, – головастиков моя мать ходила ловить…

– Ладно, оставайся. Смотри у меня! Еще раз убежишь или сарафан порвешь, сразу в детский сад тебя отдадим. Там и воспитатели хорошие, и детей к школе правильно готовят, – говорила она уже мужу, – а тут вчерась слышу, мать ее буквам учит: – Это бы, это гы. Я ей – мам! Щас уж по-другому говорят и учат…

Но Танька уже не прислушивалась к их разговору. Она увидела, как соседский Сережка Калинин пробирался украдкой мимо их двора.

«Это он за сладким горохом идет, который у деда Василия над оврагом растет», – сообразила Танька и вприпрыжку побежала к лазу в заборе, чтобы тоже успеть полакомиться сладким горошком.

А в доме, приехавшая с работы мать девочки, уставшая, невыспавшаяся после ночной смены, засыпая на стуле, пила на кухне чай с сухарями.

– Ты, Зинка, какая-то прям полинявшая вся, – жалея дочь, вздыхала бабушка.

– Будешь тут лощеной… Щас смену отстояла, а мастер говорит, что сменщица заболела, в день опять выходить надо. Отпросилась отдохнуть хоть до обеда, я ведь дочку неделям не вижу. После обеда опять на работу ехать нужно…

– Да ты, Зин, поспи, поспи тута. На моей кровати отдохни. Чего тебе домой ехать, время терять? – сказала баба Дуня.

– Как Танька? – спросила совсем сонная мать.

– А чего ей сделается-то, – успокоила бабушка, – вон, в овраг с Сережкой побежали, – взглянув в окошко, добавила она, – не переживай, ей здесь хорошо.

– Знаю, что хорошо… Спасибо, хоть вы все мне помогаете.

– Как же не помогать, дочка, – отозвался дед, – ведь она у нас без отца растет. У остальных плохие ли, хорошие, а все же оба родителя имеются.

– Да… – помолчав, печально крякнул дед, – жалко мне Володьку, хороший был человек, чистый. А Таньку как любил! А вот поди ты, и года ей не исполнилось, а его уж похоронили… Бог хороших тоже забирает, так мать твоя говорит, – кивнул он в сторону бабы Дуни. А за Таньку ты не думай дюже. Пусть у нас живет пока. Ты сама молодая еще, дочка, налаживай свою жизнь. А внучке у нас место найдется. Здесь ее дом.

Зина благодарно кивнула. Вспомнив, сказала:

– Аню, сестру, видела в трамвае. Она у вас Таньку на выходные заберет. Они все с пацанами ее в цирк в воскресенье пойдут. Московский цирк в Орск приехал. Еще сарафан ей Манька новый пошила. К Аньке придет, тогда и примерит его на Таньку.

– Пусть съездят. А вечером в воскресенье я сам к Нюре схожу и Таньку домой приведу, – согласился дед.

Уже засыпая, Зина думала про Таньку: «Не дочь, а сын полка какой-то».

– Ты о чем мечтаешь? После школы куда поступать будешь?

– Чего мне мечтать? Я в девятый класс не собираюсь. Если получится, то в педучилище поступлю. У нас в городе нету. Я в Бузулук поеду. Выучусь и буду в садике воспитательницей работать. Хорошо! Тепло.

– Всю жизнь?!

– Чего, всю жизнь?

– Всю жизнь будешь в одном садике сидеть?

– Да уж прыгать по разным садикам не буду. Поближе к дому найду, туда и устроюсь. И детей своих в группе держать буду. Хорошо ведь.

Танька задумалась.

– Не знаю… Тебе, наверно, хорошо.

– А тебе нет?

Толстушка Настя полезла в портфель, достала пирожок.

– Хочешь половину?

– А с чем он?

– С повидлом.

– Нет. Я с повидлом не люблю.

Настя откусила, жуя, спросила:

– А ты куда после школы? Ты же хорошо учишься, наверно, сразу в Москву, в институт поступать поедешь?

– В Москву, конечно, хочется… Только, знаешь, сколько там таких хорошисток? Пруд пруди! Я думаю, что в Свердловск поеду. В литературный хочу поступить. На факультет журналистики.