Чтение онлайн

Я читал, что сами эльфы называли их ангелами, упавшими с неба, подразумевая, что, соприкосновение с землей превратило этих ангелов в подобную мерзость. А ещё говорили, что яд минавр способен ввести в крепкий сон любое существо. Даже тех бессмертных, в чьей природе сон не предусмотрен. Именно поэтому выхватить взгляд извивающейся в воздухе твари, парализуя её волю и способность лететь. Нет, они не поднимаются высоко, крошечные крылья, которыми минавра лихорадочно взмахивает, помогают лишь удержаться в воздухе так долго, чтобы успеть впиться в жертву мощными, слегка выдвинутыми вперёд челюстями. Но сейчас она застывает в воздухе, загипнотизированная моей энергией, чтобы тут уже упасть обессиленной тушей прямо на землю. Достал кинжал и, удерживая её под жабры пальцами в перчатках, быстро вспорол брюхо твари. Мне повезло. Она была беременна парочкой детёнышей. Их тела начали изгибаться в брюхе матери, не желая подставляться под нож. Они ещё не родились, но уже могли стать источниками нескольких капель такого важного вещества. Можно считать, я уже не зря приехал в Тартас, несмотря на то, что искал всё же немного другую дрянь. Невообразимо прекрасную и гораздо более опасную, чем минавра.

Я почувствовал её за несколько десятков метров. Сразу после того, как сжёг останки существа. Не знаю, как…возможно, аромат полевых цветов, тонкий, изысканный сообщил о том, что агара спускается к пруду.

Спрятал флаконы с ядом в карман пальто и спрятался за одним из деревьев. Она разговаривала с кем-то на эльфийском, я не различал слов, только звуки голосов и диалект, похожий чем-то на мелодичное пение. В своё время мне пришлось гостить тут в составе делегации Курда, поэтому меня он не завораживал, скорее даже, раздражал, как может раздражать и отталкивать ложь. Да, Тартас был сам по себе ложью. Здесь за красотой скрывалась самая жуткая смерть, а гордость прикрывала самые низкие, самые гнусные поступки. Изящество было способом спрятать самую обыкновенную пошлость. И да…меня жутко бесили их голубые карнавалы. Именно так. На ум почему-то пришли слова Морта о том, что ему плевать, кто кого имеет в зад, лишь бы обе эти задницы на большее не претендовали. Меня же едва не скрутило в порыве рвоты, когда я впервые увидел этот самый карнавал. По сути — пиршество похоти и разврата, во время которого под зазывные звуки тягуче-чувственной музыки богатые отпрыски знатных эльфийских родов тянут в танец стройных мальчиков бедняков, отдавших своих детей в счёт уплаты фамильных долгов. В сексуальное услужение. Потом кто-то из них станет артистом и будет ублажать местных князьков не только в постели, но и на сцене, а кого-то, когда он надоест хозяевам, отправят в воины.

В этом и состояла та самая гнилая сущность этой расы. Демонстрация идеального мира посреди Ада, копнув который, можно было наткнуться на одно из самых жесточайших отделений Преисподней. И она…агара. Амира. Так её назвала в своих воспоминаниях Агриэль. Эта агара была самым настоящим представителем этого маленького мира. Ярчайшим из них.

Её тихий приближающийся смех вызвал странную дрожь в теле, и я зажмурился, перемещаясь наверх, прямо на массивную ветвь дерева. Я не боялся, что она увидит меня, меня скрывала невероятно густая листва и цветы, и отсюда я мог наблюдать за ней. Смотреть, как она протянула что-то высокому хорошо сложенному парню в ярко-розовом одеянии. Его искрившийся белыми камнями лёгкий плащ развевался за спиной, опускаясь воздушными волнами на зеленую траву. Чёрт…я и забыл, как режет глаза эта несуразная яркость земли остроухих.

А потом посмотрел на неё и замер, словно сразу сотня минавр вонзилась в тело смертельными укусами. Парализующими. Отключающими напрочь мозги. Пусть ненадолго, но этот удар, так похожий на удар молнии, заставляет насторожиться. Заставляет впиваться сильнее пальцами в обжигающие отравленным соком ветви дерева, жадно глядя на стройную девушку с длинными белыми волосами, волнами ниспадающими на узкую спину.

Агара. Восхитительна и смертоносна, как и всё в этой части мира? Или Велес прав, и я оказался всего лишь олухом, поддавшимся её чарам. Да, чёрта с два! Я смотрел на эльфа, стоявшего ко мне боком и перекатывавшегося с пятки на носок. Хлыщ то и дело нервно дёргал рукой, и я отлично понимал, почему, потому что у самого дрожали пальцы в потребности коснуться этого белого шёлка, которым нагло игрался тёплый ветер. И это, несмотря на то, что кончики пальцев, кажется, яд выжег дотла.

Она рассмеялась и небрежно ударила его маленьким кулачком по груди, и эльф громко выдохнул, а я стиснул зубы, сдерживаясь от того, чтобы не кинуть этого ублюдка в воду. Нескольких секунд хватит, чтобы твари с повадками пираньи и телом Эдемского змея разорвали его тело в клочья. Парень вдруг резко склонился к агаре, обхватив руками её плечи. Что мне понравилось? Что это не понравилось агаре. Однозначно. Она мягко и так, мать её, грациозно увернулась от объятий, что я усмехнулся. А ведь маленькая шлюшка ведёт какую-то свою игру. Возможно, этот идиот даже не в курсе, что перед ним сейчас ломается самая обычная проститутка. Впрочем, мне импонировала мысль, что она не позволяет трахать себя каждому встречному. У меня были свои планы на эту мерзавку. И я пока не знал, входил ли в них секс, но в том, что это доставит море удовольствия мне и океан боли хрупкой девчонке с повадками самой опытной женщины, я был уверен.

Переместился с одного дерева на другое, и те двое вздрогнули.

— Кто здесь?

Ухмыльнулся, когда остроухий вскинул руку с длинным мечом, и сам отступил на шаг, закрывая собой агару. Он поворачивал голову из стороны в сторону, пытаясь понять, где находился источник шума. И я его понимал. Даже если они не могли представить, что кто-то бесследно пересечёт границу Тартаса, то любое животное, насекомое, рыба или же даже растения здесь таили в себе опасность.

— Эй ты, — слегка расслабился придурок, тон сменился с настороженного на откровенного наглый, — выходи, если не боишься.

Понятно. Просто понтуется перед девкой. С трудом задушил соблазн заставить его с такой же наглой ухмылкой поднять вверх руку и подправить улыбочку, распоров себе рот от уха до уха. Рано пока. Мне нужно, чтобы никто не понял, куда и как исчезла маленькая дрянь, пока флэшка не окажется в моих руках. Пока что я не знал, кому она её успела отдать и отдала ли вовсе.

— Мистрэль, тебе пора, — сука…даже звук её голоса заставляет напрячься каждую клетку тела. Но это не может быть просто так. Наверняка, эта тварь используют какие-то духи, которые определенным образом влияют на мужчин, вызывая у них сексуальное желание. Но я вдыхаю полной грудью воздух и понимаю, что нет…помимо сотен запахов парка и воды, этого долговязого придурка, смотрящего на неё осоловевшими от чистейшей похоти глазами, и тех самых грёбаных полевых цветов я не чувствую ничего. Никаких примесей духов или даже мыла. На ней только чистый аромат её тела, от которого снова начинает кружиться голова.

— Пойдём вместе?

Он едва не заикается, а у меня проскальзывает мысль затолкать этот никчёмный язык прямо в его же тощую задницу.

А сучка кокетливо улыбается и добавляет такое, от чего цепенеем мы оба. От чего замирает каждая клетка, а сердце останавливается, словно зависает в грудной клетке тяжёлым валуном…на самом краю пропасти. Всего лишь звук её голоса, и оно соскользнёт вниз с оглушительным камнепадом, предвкушая умопомрачительную картину.

— Нет, я хочу искупаться тут.

Твою мааааать…Эльф дёрнулся первым. Протянул руку и рванул к себе за локоть агару, глядя в вырез её платья осатаневшими глазами.

К чёрту придурка! Он почти не сопротивляется. Просто резко отпускает её, отступая, пытаясь сделать хотя бы глоток кислорода открытым ртом и остекленевшими глазами. Жаль, его нельзя убить прямо сейчас. Сучка, наверняка, поднимет крик. Хотя, кажется, агара привычна к такой реакции мужчин на себя. Склонилась над рухнувшим у самого края пруда телом, тронула его пульс и слишком легко для такой хрупкой девушки оттащила его подальше.

Чисто ради проверки позвала его по имени и, пожав плечами, потянулась длинными тонкими пальчиками к краям тесёмки своей голубой накидки. И краем сознания понять, что тихий треск совсем рядом — это крошится дерево под стиснутыми пальцами. Они дымятся, обожжённые его ядом, но я с изумлением, словно со стороны вижу, как поднимается лёгкий дымок от моих ладоней вверх. Совсем скоро она почует меня. Если не моё присутствие, то вонь моей палёной плоти. Но до этого я успею три раза сдохнуть и воскреснуть, глядя на самое потрясающее женское тело, что когда-либо видел. Отливающее молочной белизной, с гладкой до невозможного нежной даже на вид кожей и шикарными изгибами. Закрыть глаза, концентрируясь…сукааа…впервые за столько времени концентрируясь для того, чтобы оказаться позади неё и, закрыв чувственный рот ладонью прошептать прямо в её сознание, прижимаясь каменным членом к округлой заднице.

— Кажется, мы именно на этом моменте и остановились, Амира?

Я не поняла, почему он упал. Сила моего воздействия не могла вырубить здоровенного эльфийского воина. Мне даже показалось, что по его телу прошла конвульсивная дрожь, не похожая на дрожь оргазма, скорее, это была дрожь адской боли. Я проверила пульс ушастого ублюдка — он был живой, живее не бывает. Или принимал красный порошок, поэтому его так накрыло.