Чтение онлайн

— За стейк?

Обернулся и, осмотрев меня с ног до головы изрек, не моргнув глазам.

— За МОЙ стейк.

Она меня бесила. Она вызывала желание открутить ей голову. Откручивать очень медленно и долго, давая ей возможность прочувствовать всю боль. Наглая дерзкая девчонка, навязанная Мортом в мой отряд. И больше всего раздражало то, что она понимала некую свою неприкосновенность в нашем подразделении. Нет, агара оказалась достаточно сообразительной, чтобы не переступить черту между вседозволенностью и разумностью, понимая, что не стоит нарываться на недовольство нейтралов…но само её присутствие здесь, в тренировочном центре или в замке, куда нас с ней вызвал Морт, казалось абсурдом в чистейшем виде. Кто она? Не нейтрал. Обычная девчонка. Ладно, не совсем обычная, и Морт, дьявол его раздери, был тысячу раз прав — она стала для нас своеобразной находкой в свете готовящейся операции в Тартасе, а затем и в Мендемае. Нам нужна была подобная ей, чтобы соблазнить одного из эльфийских князей, которого непосредственно сам Глава подозревал в участии, если не организации, заговора против него.

«— Эльфы против Нейтралитета?

Ами сделала большие глаза, смотря на Морта, подтолкнувшего ей по столу фотографию эльфа. Мы впервые были в замке, почему он именно сюда вызвал нас, я не знал. Возможно, счёл, что можно больше не устраивать представления для агары. Пока шли в кабинет Главы, Шай инстинктивно держалась рядом со мной, так близко, что наши руки соприкасались, а мне после казалось, что меня периодически разрядами тока прошибает. Прямыми ударами и строго в вены и в кости, поднимаясь выше, по локтю, к плечевому суставу, переходя на позвоночник. Прошибает так, что едва ли не шаг сбивается. И самое сложное — прятать свою реакцию, душить в самом зародыше, чтобы мелкая не увидела, не поняла. Хотя, хрена с два, она не знала. Всё знала. Ещё во время первой нашей тренировки поняла, о чём не стесняясь заявила. Впрочем, мне было плевать. Это была всего лишь физика, не более того. Как у любого самца, у которого в период течки самки вставало, и все инстинкты затихали, кроме единственного, самого важное на этот момент. Что имело значение для меня — то, что агара, как и все остальные, никогда не узнают, как начинает рябить в глазах, когда кто-то случайно или в процессе тренировки хотя бы мельком дотронется до неё. Грёбаный ад! Ведь она всего лишь навсего была самой обычной шлюхой, а не моей женщиной, за которую хотелось рвать всех и каждого.

Меня, бл**ь, безумно раздражало, что я забывал про это. Забывал, что это лишь её грёбаное влияние хамелеона. Каждый из нас слышал выражение «ходячий секс». Я теперь его видел. Мать вашу, я его ощущал на себе. Вот так, рядом с ней шёл, и чувствовал, как меня потряхивает от этой близости. Это не просто ненормально. Это безумие. Самое жестокое и в то же время необъяснимое, неподдающееся никакой логике. Особенность её проклятой расы…и теперь я понимал, почему их приказал уничтожить ещё мой прадед. Хамелеоны лишали возможности мыслить рационально, насильно заставляя думать только о сексе… о её теле, обтянутом костюмом Нейтралитета настолько, что она казалась больше обнажённой, чем одетой. И, наверное, мне не стоило ничего приказать выдавать ей другой тренировочный комплект, от которого бы не сносило бы так голову, но и в то же время мне не нравилось, что она занимала так много моего внимания. И мне не нравились вообще мысли о ней в этом контексте. Своеобразная игра с самим собой: как долго я выдержу до того момента, пока не кину ей в лицо новый костюм или же всё-таки сдамся и уложу девчонку в свою постель. Оттрахаю так, чтобы каждый ублюдок, который непроизвольно останавливался, как вкопанный, рядом с ней и глазел на её тело, глотая слюни. Я начал ненавидеть их. Всех. Одного за другим. Ненавидеть за то, как поворачивали головы ей вслед, когда эта фарфоровая кукла, виляя аппетитной задницей, выходила из зала или заходила в столовую, и сразу несколько солдат из других подразделений вскакивали со своих мест, чтобы пригласить её за свой столик. Что мне нравилось? Всё же Медуза оказалась достаточно сообразительной, чтобы не рисковать и всегда садиться к нам…почему к нам, если до этого я всегда питался один за столом? Потому что теперь настолько близко наедине я рядом с ней сидеть не мог. Не доверял. Себе не доверял и её испорченной сущности. С тех пор, как посмела за моим столом устроиться. Видела, зараза, что никто из нейтралов даже не смотрит в мою сторону, и тем не менее бесцеремонно заняла место напротив, чтобы затем превратить обед в самую настоящую пытку, когда желание размазать её симпатичное личико по поверхности стола неожиданно и совсем ненадолго, но периодически уступало непривычному веселью. Да, в какие-то моменты я вдруг понял, что мне с ней нескучно. Непредсказуемая. Вокруг нас были нейтралы, мастерски скрывавшие своё сознание и умевшие выкручивать мозги кому угодно и как угодно, но они для меня были до осточертения предсказуемы и читаемы…а она, эта маленькая медуза с глазами-сапфирами удивляла, приводила в бешенство, до неприличия раздражала, и тут же вызывала желание зашить собственные губы самыми прочными нитями, чтобы не позволить им растянуться в улыбке. Она упорно выбивала меня из состояния спокойствия и хладнокровия.

— Да, Медуза, — быстрый взгляд в мою сторону и обратно на Ами, — у твоих женоподобных друзей где-то в закромах отыскались яйца, которыми они решили громогласно звякнуть.

Да, это я назвал её Медузой. Потому что это имя подходило ей больше всего. Хрупкая. Красивая. И в то же время опасная. Смертоносная. Способная прикончить одним прикосновением. Идеальная убийца, если ее правильно обучить. А кто-то это сделал ещё до нас, как бы поначалу она ни скрывала свой уровень. Ами дралась как заправский солдат спецотряда, но с изяществом, присущим гимнасткам…и я мог заворожённо смотреть её спарринги. Один за другим. Перематывая видео тех тренировок, на которых отсутствовал сам. Смотреть и невольно улыбаться тому, как грациозно она ставила на колени профессиональных бойцов. Конечно, с условием, что они не применяли свои ментальные способности. Впрочем, иногда мне приходило в голову, что я понятия не имею, чья сила действеннее. Наши игры с сознанием или дурманящий аромат Шай, с лёгкостью превращавший привыкших к столетиям целибата нейтралов в озабоченных кобелей.

Как отреагировал на это имя Морт? Ведь, по сути, я снова нарушил его слово, отказавшись прилюдно назвать Ами Молнией. Но мне этот псевдоним показался слишком не её. Слишком чужим. И Глава просто стал называть её именно Медузой, давая тем самым понять, что принял мой вариант.

— Катриоль, — Морт внимательно следит за реакцией Шай, которая еле заметно вздрогнула при этом имени, но это движение успели заметить мы оба. Значит, агара была знакома с ним. И учитывая, кем она являлась, я старался не думать о том, насколько близко она общалась с предводителем армии эльфов, — что ты знаешь о нём?

— Он, — розовый язычок быстро облизнул губы, и я отвёл взгляд, чтобы скрыть то возбуждение, которое вызвало это простое действие, — он очень жестокий мужчина…и он любит мальчиков, насколько мне известно.

И какого хрена мне это открытие принесло грёбаное облегчение? Какого хрена меня вообще должны так беспокоить предпочтения этого ушастого извращенца?

— А вот это хорошо.

— Но я не понимаю, зачем тогда вам я? Почему не отправить соблазнять его кого-то другого? Более подходящего?

А через секунду я в пятисотый раз за эти пару дней захотел свернуть её тонкую шею. Когда Морт сначала вдруг усмехнулся, а потом захохотал, запрокинув назад голову…а я заметил аккуратно спрятанный за её плечом и нагло направленный в мою сторону указательный палец.

«Медуза нарывается…очень сильно нарывается.»

«Медуза всего лишь предлагает наиболее реальные варианты».

«Что не спасёт тебя от наказания».

«И что ты сделаешь, Шторм? Снимешь свои перчатки и, наконец, отшлёпаешь меня по заднице?»

Иииии от этой картины, моментально возникшей перед глазами, в паху заныло с адской силой.

«Нееееет, — посылая ей в ответ мысленным слайдом, чтобы с удовольствием увидеть, как появился влажный блеск в тёмно-синем взгляде…и тут же поменять его на другой, торжествующе наблюдая за тем, как девчонка впивается в собственное запястье ногтями, чтобы не застонать, — заставлю сначала извиниться, затем отполировать мой член этим острым розовым язычком, а после ты будешь долго и с упоением глотать моё прощение».

— Потому что ты хамелеон, девочка, — Морт недовольно прервал наш разговор. И я был уверен, он знал, что мы общались мысленно, — ты станешь тем самым, подходящим мальчиком.

И ещё один нахмуренный взгляд, на этот раз на меня с молчаливым требованием отпустить сознание агары.

Морт пододвинул к нам ещё одну фотографию. На ней был изображён невысокий худой паренёк лет семнадцати на вид. Его светлые вьющиеся кудри спускались до плеч и были стянуты золотистым обручем, инкрустированным драгоценными камнями. Большие зелёные глаза смотрели прямо в камеру, и мальчик нахально усмехался, глядя на того, кто снимал его.

А затем Глава поднял эту фотографию, и под ней оказалась другая. С тем же юнцом, но теперь он лежал в гробу, укрытый синими цветами, а над его телом неподвижно стоял тот самый командующий эльфов Катриоль с каменным выражением лица.

— Ты станешь им. Прямо сейчас.

К чести Шай, она не задала больше ни вопроса…а через мгновение я затаил дыхание, наблюдая самое настоящее волшебство. Потрясающее зрелище, от которого замерло сердце и, кажется, перехватывало дыхание. Перед нами стоял тот самый мальчик, но теперь его волосы были тёмно-каштанового цвета, а глаза сверкали синим небесным цветом.

— Умница, наша девочка.

Морт довольно улыбнулся и подмигнул ей, а она как-то расслабленно выдохнула, словно не была уверена в том, что её затею одобрят.

— Даже нейтралам не под силу воскресить мальчика. Но специально для столь знатного господина мы подберём ему наиболее похожего.

Она…он перевёл триумфальный взгляд на меня и приосанился, вздёрнув правую бровь.

«Что такое, Шторм? В таком виде мой язычок больше не возбуждает тебя?»