Чтение онлайн

Обидно, конечно, что честь водрузить Знамя над рейхстагом досталась не нам, но, с другой стороны, мы радовались каждому успешному шагу наших товарищей навстречу победе.

29 апреля я поставил командирам корпусов последнюю задачу: И. Ф. Дремову во взаимодействии с частями 8-й гвардейской армии захватить зоологический сад; А. X. Бабаджаняну — Потсдамский вокзал и имперскую канцелярию. Оба корпуса к 1 мая должны были соединиться с частями армии Кузнецова и Богданова. С верхнего этажа полуразрушенного здания, в котором находился мой КП, уже видны Бранденбургские ворота — рубеж нашей встречи с боевыми товарищами.

На этом КП мы находились несколько часов, имея возможность просматривать близлежащие районы. Но черная пелена дыма постепенно застлала все вокруг. Пришлось переместиться ближе к зоологическому саду — к одной из последних точек нашего берлинского штурма.

Шалин, Никитин, начальник артиллерии армии генерал Фролов не знали отдыха. Особенно много забот у И. Ф. Фролова. Ему приходилось то и дело перенацеливать артиллерию с одного объекта на другой, а у Шалина и Никитина — бесконечные уточнения приказов, распоряжений.

29 апреля, когда штаб армии переместился ближе к зоосаду, пришло донесение из 19-й гвардейской механизированной бригады, сражавшейся с гитлеровцами на Урбанштрассе. Эта улица как раз и вела к городскому зоологическому саду. Один из батальонов бригады прорвался на близкие подступы к этому объекту. Дальше наступление приостановилось. Немецкие фаустники и автоматчики, засевшие в домах, поставили на пути гвардейцев мощную огневую завесу. Командующий артиллерией немедленно обрушил на эти здания огонь всей артиллерии. Но сопротивление гитлеровцев не ослабевало. Нужно было предпринять какие-то другие меры.

Первое слово, как всегда, за разведкой. Гвардии старшина Никаноров с разведчиками Ивановым, Апанасюковым, Добровольским вызвались пробраться в одно из зданий, занятое фашистами, огонь из которого особенно досаждал нашим штурмовым группам. Укрываясь среди развалин, разведчики проникли в дом и как снег на голову свалились на фашистский гарнизон.

Опорный пункт гитлеровцев умолк. Танки батальона продвинулись по Урбанштрассе еще на 100–200 метров.

Никаноров с разведчиками, очистив здание от фашистов, поспешил за мотострелками. На пути старшина увидел наш танк, застывший неподвижно среди улицы. Из ею люка шел дым, пробивалось пламя. Судя по всему, экипаж тридцатьчетверки погиб. Надо спасти хотя бы машину.

Но к танку не подойдешь. Его держат под огнем немецкие автоматчики, засевшие неподалеку. Никаноров приказал разведчикам Апанасюкову и Добровольскому завязать с фашистами перестрелку, отвлечь на себя их внимание.

Прием удался. Завязалась отчаянная перестрелка. Гитлеровцы танк оставили в покое. Тогда Никаноров и Иванов бросились к нему через улицу. Иванов забрался в люк и погасил пламя внутри машины, проверил агрегаты. Оказалось, что танк поврежден лишь частично. Мотор и ходовая часть в порядке. Отважный старшина сел за рычаги управления и вывел тридцатьчетверку из зоны обстрела.

Прошу радиста соединить меня с Бабаджаняном. Начальник штаба полковник Веденичев докладывает, что Бабаджанян принял решение наступать не только по земле, но и под землей — тоннелями метро. Штурмовые группы ведут тяжелые бои за каждый дом. Однако от попытки прорваться к имперской канцелярии по тоннелям метро Бабаджаняну пришлось отказаться: Гитлер приказал открыть шлюзы на Шпрее, и в тоннель хлынула вода.

У Бабаджаняна тяжелые потери в мотострелках. Чтобы как-то помочь корпусу, пришлось направить к нему последний резерв — роту охраны штаба армии, в состава которой находились в основном пожилые люди, участники империалистической и гражданской войн. Тяжело было идти на этот шаг, но война все еще требовала жертв.

Зоологический сад, за которым виднеется зеленый массив парка Тиргарчен, обнесен железобетонным забором двухметровой высоты. В самом парке возвышались железобетонные бункера, а каменные здания были заранее подготовлены к обороне. Все улицы, ведущие к зоосаду, были перекрыты баррикадами, которые простреливались артиллерийско-пулеметным огнем. Гарнизон сада насчитывал до 5 тысяч человек. Ликвидировать этот последний узел обороны нам предстояло совместно с гвардейцами 39-й стрелковой дивизии.

Под прикрытием сильного артиллерийского огня и дымовой завесы саперы подобрались к кирпичной стене зоосада, подложили под нее взрывчатку и проделали в нескольких местах бреши. Пехота, танки, артиллерия, укрываясь за развалинами и завалами, накапливались у зоосада. Огонь открыт из всех орудий. Зоосад заволокло пылью и гарью. В этой страшной какофонии даже не слышен рев моторов наших бомбардировщиков, хотя проносились они совсем низко и, развернувшись над зоосадом, обрушивали на него бомбовый удар.

И вот сигнал к атаке. Автоматчики, саперы, мотострелки устремились в проделанные проходы и овладели районом аквариума. Но захватить железобетонные бункера не удалось. Фашисты защищали их с упорством и отчаянием обреченных. Тогда на прямую наводку поставили 152-мм орудия и с дистанции 200–300 метров ударили из них по бункерам. Не помогло! Бункера продолжали огрызаться огнем, тяжелые снаряды не пробили их толстых стен.

Командир дивизии полковник Марченко приказал подрывать входные двери. Это позволило ворваться в бункера и к 1 мая овладеть всей территорией зоопарка. Впоследствии мы узнали, что в одном из бункеров зоосада находился командный пункт и узел связи командующего обороной Берлина генерала Вейдлинга. Незадачливому генералу пришлось перейти на другой узел связи.

В этом бою отличились мотострелки и танкисты батальонов майоров Шестакова и Гаврилюка.

В ночь на 1 мая я приехал на командный пункт В. И. Чуйкова — боевого нашего соратника. Но едва утрясли мы свои дела насущные, как на КП появился начальник генерального штаба немецкой армии генерал пехоты Кребс. Он пришел, чтобы передать советскому командованию "особо важное сообщение".

Позднее мы узнали, что "Кребс передал нашему командованию сообщение о самоубийстве Гитлера, список нового имперского правительства, а также обращение Геббельса и Бормана к Советскому Верховному Главнокомандованию с предложением о временном прекращении поенных действий в Берлине с целью создания условий для ведения мирных переговоров между Германией и СССР" [27] .

Как только эти намерения гитлеровской верхушки стали известны советскому командованию, штурм Берлина усилился. В 18 часов 1 мая грохот канонады снова потряс воздух. Гвардейцы 1-й гвардейской танковой совместно с пехотой В. И. Чуйкова ринулись в последнюю атаку на Тиргартен. Навстречу им пробивались части 3-й ударной армии генерала Кузнецова и 2-й гвардейской танковой генерала Богданова. Вечером того же дня, уничтожая последние очаги сопротивления, передовые отряды четырех армий ворвались в Тиргартен. Он был завален обуглившимися деревьями, загроможден разбитыми автомашинами, перерезан траншеями, изрыт воронками от авиабомб и снарядов.