Чтение онлайн

— Но получить позволение визиря может лишь человек, являющийся глазами и ушами султана, — презрительно осмот-рел его хан. — А тебе должно быть известно, как я поступаю с людьми, которых приставляет ко мне султан.

— Потому и предстаю перед тобой, что не чувствую себя виновным, поскольку никогда не служил султану так, как ему этого хотелось бы.

— Значит, все-таки служишь, — уже более добродушно уточнил Ислам-Гирей; то, что тайный посол не стал отрицать своей службы султану, как-то сразу расположило к нему. — Почему же решил теперь служить мне? Только правду, правду. Здесь, у этих фонтанов, она рождается значительно легче, чем на кольях палача.

— Потому что в вашем лице, всемогущественнейший, султан видит своего врага. А я, как и многие другие греки, могу видеть в вас друга поверженной Византии.

— Ты… желаешь видеть во мне друга?!

— Я хотел сказать — друга Византии, друга Греции, — невозмутимо уточнит Костас. — Обо мне, грешном, речь не идет. Свое место в этом мире я знаю, оно предопределено звездами.

Ислам-Гирей взглянул на Карадаг-бея. Тот стоял в привычной для него позе, держась одной рукой за саблю, а другой — за рукоять кинжала, и, благодушно улыбаясь, смотрел на повелителя.

«А ведь он уверен, что останусь довольным сообщением, — подумал хан. — Этот внебрачный сын ишака гордится тайным послом так же откровенно, как и презирает всех моих явных послов».

— Так что ты собирался сообщить мне? — поморщился хан, садясь в кресло спиной к тайному послу. — Говори коротко и только самое важное. В этом твое спасение.

— Ваш самый опасный соперник Калган-Гирей просит хана Буджацкой орды дать ему воинов для похода на Бахчисарай.

— Этот степной шакал собирается идти против меня войной?! — воинственно оскалился хан.

— И даже решился на это.

— Но ни одного всадника он не получит. Правитель Буджацкой орды не решится открыто выступить против меня.

— Правитель не решится, однако двое его мурз согласны вступить в переговоры с Калган-Гиреем и с перекопским мурзой Тугай-беем. Они хотят захватить власть в орде, объединив свои силы, Калган-Гирея и перекопского мурзы.

— Зачем? — нервно прервал его хан.

— Объединив воинские силы и территории Буджацкой орды и Перекопа, они попытаются создать новое государство, против которого, как им кажется, Бахчисарай не устоит.

Ислам-Гирей промолчал. «Они готовы на все, лишь бы добраться до бахчисарайского престола, — мрачно подумал он. — Сколько мурз — столько и властолюбцев. Истреблять их нужно, всех до единого истреблять. Чтобы на их место… назначить новых», — ухмыльнулся он убийственной мысли, обойтись без которой было просто невозможно.

— Этот сговор, если только он действительно произойдет, меня не страшит. Что еще?

— Через неделю Калган-Гирей намерен отправиться в Стамбул. Искандер-паша, наместник султана в Измаиле, обещал похлопотать перед правителем Высокой Порты об аудиенции.

— Султан, конечно же, примет его. Он готов принять хоть дьявола, только бы в Бахчисарае оказался преданный ему человек [25] .

— А еще важный тайный посол в Аккермане сообщает…

— Кто-кто сообщает?! — не дал договорить Ислам-Гирей, только теперь оглядываясь на Костаса.

И вот тогда грек впервые замялся и, отшатнувшись, в свою очередь оглянулся на Карадаг-бея: «Неужели хану неведомо, что в Аккермане существует еще и важный тайный посол?»

— Он не оговорился, всемогущественнейший, — приблизился Карадаг-бей к венецианскому креслу. — Там есть еще и важный тайный посол. Костас всего лишь тайный посол и его гонец. Тот человек очень близок к шатру повелителя Буджацкой орды. Я слишком ценю его, поэтому никогда не называю по имени. А кроме как в вашем присутствии, вообще не упоминаю о нем.

— Не называешь его имени даже мне? — осклабился хан.

— Вынужден, всемогущественнейший. Кроны деревьев, под которыми стоим, тоже имеют уши.

— Когда-нибудь я соберу всех твоих тайных, важных и прочих послов и велю казнить на площади. Вместе с тобой.

— Не смею усомниться в этом.

— Но прежде чем это произойдет, мы должны узнать, что сообщает нам важнейший из важных тайных послов.

Костас и Карадаг-бей переглянулись.

«Говори сам», — взглядом попросил ханского сановника гонец важного тайного посла.

— Важный посол сообщает, что недавно, вместе со своим отрядом, на сторону поляков перешел князь Одар-Гяур III, сын известного вам князя Одара-Гяура II, который близок ко двору султана. Правда, эта приближенность не мешает ему заботиться о возрождении своего Острова Русов — славянской державы, некогда существовавшей в устье Дуная.

— Там находился престол его предков?

— Летописи утверждают, что находился.

— Тогда было бы странно, если бы князь Одар-Гяур не пытался вернуть его себе.

— Не смею возразить, всемогущественнейший.

— Но почему он тоже принял имя «Гяур»? Разве это не оскорбительно для князя? [26]

— Эти князья умеют гордиться даже тем, чем их пытаются оскорбить.

— Вот как? — оживился Ислам-Гирей. — Неожиданный ход мыслей, неожиданный.

— И поучительный, — подсказал Карадаг-бей.

— У этого, молодого, Гяура что, большой отряд?

— Чуть более сотни сабель. Зато хорошо обучен. Замечу, что в нем сражаются даже два десятка воинов-норманнов, которых подарила Гяуру шведская королева Христина.

— Ну и что?… — поморщил лоб Ислам-Гирей. — Ах, шведская королева… Почему вдруг? Шведы что, тоже проявляют к нему интерес?

— Притом давно. Тайно и явно соперничая с Польшей, шведы хотели бы видеть князя и его воинство в своем лагере. Пока неизвестно, останется ли Гяур служить в войсках польского короля или же присоединится к казакам, однако дальние намерения его очевидны: сформировать большое славянское войско и вернуться с ним на землю предков. Можно не сомневаться, что основу его составят украинские казаки, которые являются прямыми наследниками витязей Киевской Руси. И понятно, что казачество даст князю столько воинов, сколько понадобится, рассчитывая, что с возрождения княжества Острова Русов начнется возрождение Украины как преемницы великого Киевского княжества.

Ислам-Гирей поднялся и в течение нескольких минут молча наблюдал за вершиной горы. Тучи понемногу рассеивались, и то тут, то там пробивались оранжево-желтые лучи солнца. Казалось, что кто-то разводит огромные костры, которые позволят согреть склоны гор и возродить к жизни угасающее светило.

Тем временем Костас подробно информировал его о том, что происходило при дворе молдавского господаря; рассказывал о ссоре семиградского князя с царем Болгарии, а также о подозрительной активности французского посла в Валахии, добивающегося помощи этой страны Франции… Однако хана это уже не интересовало. Костас еще продолжал говорить, он не изложил и половины всего того, с чем прибыл в Бахчисарай, когда Ислам-Гирей устало и слегка раздраженно махнул рукой: