Чтение онлайн

Кроме того, отделение «А» интересовалось всеми софийскими радиотехниками без исключения. Костов на одном из совещаний выдвинул мысль, что радиста, скорее всего, следует искать среди специалистов. Он, конечно, считался с тем, что радиста могли специально перебросить через кордон, но наряду с этим версия о местном происхождении хозяина радиоточки требовала тщательной разработки.

Делиус, председательствовавший на совещании, пожал плечами.

— Допустим, он местный. Допустим, имеет отношение к радиомастерским. Как вы его выявите?

— Будем мобилизовывать радиотехников в армию. В Софии их около семидесяти. Уйдут в казармы один, другой, двадцатый, тридцатый, и бог даст, рация заглохнет. Кроме того, станет ясно кто.

— Как быстро это можно сделать?

— Не слишком скоро. У большинства есть законные льготы и отсрочки от призыва. Месяцев пять, я думаю.

— Это долго,— подвел Делиус итог.— Но действуйте! Как часть комплекса мероприятий — годится.

Радиомастерские закрывались одна за другой: «Симменс», «Камертон», «Эфир», «Электрон»... Рация работала, и Делиус ничем не мог успокоить Берлин, откуда все настоятельнее требовали конкретных результатов. Неспокойно чувствовал себя и посол Бе-керле, получивший по прямому проводу нагоняй от

Гиммлера. Рейхсфюрер не стеснялся в выражениях. «В вашем гардеробе семьдесят шесть костюмов,— жестко сказал он.— Не спорьте, я не ошибаюсь. Именно семьдесят шесть. Так вот, я знавал послов, которые сейчас довольствуются одним — арестантским. Не заставляйте меня разочаровываться в вас, Бекерле».

В марте повестку о призыве получил брат Эмила, числившийся основным владельцем «Эльфы». Ему предписывалось в трехдневный срок явиться в казарму. Следовало ожидать, что очередь Эмила надеть шинель не за горами, и тогда его «музыка» по наследству переходила к запасной радистке. Пеев не любил полагаться на авось и заранее четко распределил роли.

Педантизм? Что ж, он сам считал себя немножко педантом, относя это качество к числу деловых достоинств. Именно умение рационально организовать жизнь позволяло ему долгие годы совмещать бездонную по объему работу партийного функционера с археологическими изысканиями, адвокатской практикой, обязанностями депутата Народного собрания и редактора газет «Время», «Земледельческое знамя» и «Пахарь». Помимо этого он как-то ухитрялся найти в сутках час, чтобы заняться политическим образованием сына, вместе с Елисаветой посещал театры, кино, и никогда не уставал.

Сколько он помнил себя, дом — семейный дом Эль и его — был полон народу. Здесь подолгу жила многочисленная родня, дневали и ночевали друзья. По вечерам приходил, засиживаясь порой заполночь, Христо Топракчиев, знаменитый в Болгарии летчик— ас времен первой мировой. За ним на огонек заглядывал Христо Данов — археолог, начинавший свой путь в роли скромного участника исторического кружка, организованного Пеевым в Пловдиве.

А были еще приемы во дворце, традиционные посещения клуба, выступления в суде, консультации промышленников по коммерческому праву.

Были книги, которые он читал в огромном количестве.

Была марксистская литература, требовавшая тщательного изучения.

Было новое дело, ставшее архиважным, главным— руководство группой, выполнявшей сложные задачи.

Педант? Что же, пусть так. Если это на пользу, он согласен. В одном из рапортов Сиклунов отметил умение «объекта» в течение дня проделывать фантастическое количество дел. Он был цепок и наблюдателен, инспектор Любен Сиклунов, и полагал необходимым разрабатывать «объекты» всесторонне, с максимальной детализацией данных. Занявшись Пеевым и «Эльфой», он не поленился не только собрать характеристики на каждого из тридцати рабочих мастерской, но и составил абсолютно точный план двухкомнатной квартиры Эмила на улице Царя Симеона, 25, отметив на схеме, где стоит комод, а где фикус в кадке, описав замки на двери и расположение окон. Он и сам не знал, понадобится ли это или нет, но с жадностью скупца клал в свою полицейскую торбу и щепочку, и гаечку — впрок, на будущее. Одновременно, с неменьшей тщательностью, он изучал политическое лицо Эмила и представил Гешеву заключение, что технический руководитель «Эльфы» ...«политически благонадежен».

— Это точно? — спросил Гешев.

— Каждый рабочий опрошен в отдельности. Квартальный надзиратель, со своей стороны, отзывается положительно.

Гешев захлопнул папку с бумагами, положил в нижний ящик стола. Значит, не Попов... Надо искать.

Линии пеленгов, прочерченные операторами пе-ленгаторных автобусов, сходились на квартале возле церкви святого Георгия — настоящем муравейнике, с тысячами жителей. Нечего было и думать о повальных обысках: они, скорее, предупредили бы радиста об опасности, чем вывели бы на него. Представлялось нереальным внедрение агентуры. В каждую квартиру не внедришь! Как же быть? Долгое время в Софии работали три рации. Потом две умолкли, перестали выходить в эфир, перебравшись в другие города, где их засекли на старых частотах. Оставалась одна, последняя, выявления которой Доктор требовал с таким выражением лица, что у Гешева по спине пробегал холодок. Кроме того, отделение «А» занималось поисками неуловимой нелегальной радиостанции «Христо Ботев», используемой коммунистами для широковещательных передач, подрывавших моральный дух населения. О Германии и ее фюрере дикторы «Христо Ботева» говорили такое, что Доктор белел от ярости.

В последнее время, к удовольствию Делиуса, слышимость станции заметно ухудшилась. Порой голоса дикторов полностью «затухали»... Пеев, со своей стороны, также отметил этот факт и в очередной телеграмме Центру просил, если есть возможность, принять меры к улучшению слышимости. В этой телеграмме он особо подчеркивал, что «Христо Ботев» пользуется огромным влиянием и авторитетом в народе. Сам он ежевечерне, в привычный час настраивал «Блаупункт» на нужную волну и слушал болгарскую речь — спокойный голос диктора, перечислявшего города, оставленные гитлеровцами под ударами советских войск. Каждое сообщение было как праздник.

Передача кончалась, и Пеев подходил к окну, отдергивал штору. «Тень» стояла на противоположной стороне бульвара, у парапета, сжавшего гранитом крохотную речушку. Всегда в одном и том же месте. Постоянная, как календарь.

Сиклунов и его люди не даром ели свой хлеб. Гешев ежедневно, в пачке других, получал сводку-отчет о каждом шаге доктора Пеева. В столе у него лежал ордер на превентивный арест. Должен же доктор дать повод! Черт побери, неужели зацепка так и не сыщется?.. Ничего, доберемся!

Впрочем, о Пееве Гешев думал так, походя. Одно из многих дел в общей текучке. Гораздо больше занимало его сейчас предложение, высказанное Доктором на очередном совещании с участием Павлова и Костова.

Берлинские специалисты подсказали Делиусу остроумный «ход».

В свое время, занимаясь поисками нелегальных раций в Брюсселе, корифеи функабвера, удостоверившись, что передатчики сидят где-то в районе Моллеенбек, стали последовательно, дом за домом, отключать электричество в определенном квартале, сужая круг поисков.

Это заняло около недели.

На восьмой или девятый день движение рубильника, выключившего электроэнергию, заставило станцию умолкнуть. Ток немедленно дали снова, и рация заработала, закуковала, но теперь она уже была в силках: контрразведка знала номер дома, а остальное было делом техники.

Делиус по-военному коротко изложил свою идею.

— Ваше мнение, господа?

— Превосходная мысль,— первым сказал Гешев.— Отделение «А» берется реализовать ее в Софии.

За бесстрастной маской бескорыстного службиста Гешев скрывал бешеное честолюбие. Неудовлетворенное. Требующее лавров и наград. Когда-то оно толкнуло его, выходца из бедной семьи, всеми правдами и неправдами добиться возможности поступить в университет. Профессора считали его способности более чем скромными, утверждали, что адвоката из него не выйдет. Он и сам понимал, что это так; почти не занимался изучением права, сконцентрировав внимание на криминалистике. Диплом ему дали словно из милости, но криминалистику и полицейскую технику Никола Гешев знал назубок! В Дирекции полиции на сереньком фоне самоучек знание это вывело его в первые ряды. В первые, но не на вершину. Начальником службы державной сигурности стал карьерист Павлов — человек весьма средних способностей. Как знать, не отметит ли Доктор рвение Ге-шева и не поможет ли пересесть в более высокое кресло?