На острие танкового клина. Воспоминания офицера вермахта 1939–1945
Шрифт:
За исключением немногих «стариков», оставшихся до конца, все сменились: ротные командиры, взводные и офицеры по особым поручениям. Среди них был и лейтенант Рюдигер фон Вехмар, сын моего предшественника, сегодня немецкий посол в Лондоне. Капитан Мейер сделался новым командиром роты; до 1983 г. он служил послом Германии в Люксембурге. Лейтенант фон Мутиус вообще был у нас новичком. Позднее ему довелось с приключениями счастливо бежать из Туниса. Он и по сей день живет в Бразилии. Из резерва к нам прислали лейтенанта Венцеля Людеке, никогда не унывавшего весельчака; до недавнего времени он занимал заметную должность на киностудии UFA, а сейчас владеет фирмой звукозаписи в Берлине. Позднее он очень и очень помог мне.
Из «старой когорты» мне оставили капитана Бангеманна и – в качестве адъютанта – всегда спокойного и надежного оберлейтенанта Бернхардта. Мы пережили эти крутые перетасовки в нашем офицерском корпусе без особых сложностей, поскольку обладали душой как единая команда и терпимостью, особенно характерной для этого необычного батальона – для всех в нем, для каждого.
Примерно через неделю генерал Штумме сообщил нам о своем предстоящем визите. Он тоже хотел «успокоить» себя, убедившись в нашей готовности к выполнению задания, хотя, вне сомнения, просто рассчитывал лицезреть «райские кущи» Сивы. Сопровождаемый офицерами, я вышел на взлетно-посадочную полосу встречать Штумме. Пока экипажи поехали в «баню» Клеопатры, мы приступили к традиционной для гостей программе: прогулка по оазису к купальне царицы и бывшему дворцу, а затем визит к старейшине и почтмейстеру.
Мы уже начали чувствовать себя экскурсоводами – и это на ТВД, где события приближались к развязке. Но и это тоже война. Между упорными противостояниями, кровопролитными битвами находится место для безмятежного отдыха, для своего рода регенерации, причем все это при постоянной мысли о том, что любой день может стать последним.
В ходе последовавшего после «официальной части» обсуждения обстановки Штумме не оставил сомнений – решающего боя не миновать.
– По имеющимся у нас сведениям, к британцам поступает огромное количество военных материалов, которые доставляются морем в Суэц и без промедления переправляются на фронт. Монтгомери поступает, как все британские командиры: если можно за счет техники сберечь людей, это будет сделано.
Мы же, к сожалению, не в столь благоприятной ситуации. Снабжение, которое доходит до нас, не покрывает по сути дела даже минимума. Более всего меня заботит подавляющее господство в воздухе британцев, что в условиях пустыни, где нет укрытий, может служить источником смертельной угрозы. У нас катастрофически мало истребителей, но даже и те, что есть, по большей части прикованы к земле из-за хронического отсутствия авиационного горючего.
Я не раз и не два просил Роммеля употребить все имеющееся у него влияние, чтобы обратить внимание Гитлера и Геринга на необходимость скорейшим образом обеспечить нас топливом, большим количеством танков, 88-мм пушек и истребителей.
Ваша задача в ходе предстоящего британского наступления, – заключил Штумме, – будет состоять в обеспечении нашего открытого южного фланга и в предотвращении любых неприятельских попыток обхода.
Глава 12
Отступление от Эль-Аламейна
Шел уже октябрь 1942 г. На фронте вообще стояло затишье, а в нашем оазисе и подавно. Ежедневные облеты территории на «Гибли» не выявляли чего-то экстраординарного на нашем участке.
Между тем дни нашего пребывания в благодатном оазисе Сива были, несомненно, сочтены. Сообщения о приготовлениях британцев накапливались горами огромных папок. Я разработал план, который позволял тыловым частям, включая «взвод булочников», пройти в направлении берега, избежав опасности со стороны атакующих британцев.
Кроме того, я обсудил с ротными командирами два варианта развития событий: продвижение по извилистой дороге на север или же – на запад через оазис Джарабуб, откуда уже можно будет развернуться на север. Горючего и боеприпасов у нас хватало. Все свободные канистры мы залили водой. Нам приходилось считаться с реальностью: в первые дни после начала наступления начнется неразбериха, так что на регулярное снабжение, особенно тем, кто находится так глубоко в пустыне, лучше не рассчитывать.
В середине октября, по имевшимся у нас сведениям, британцы располагали 1000 танков, включая 400 новейших и превосходящих все прочие образцы американских «шерманов», против которых мы могли выставить только 200 наших боевых бронированных гусеничных машин. Натиск 195 000 британцев (вместе с их союзниками), части которых были полностью механизированными, с нашей стороны должны были сдерживать 24 000 человек [67] . В середине октября к нам поступило всего 44 процента от минимально необходимого объема снабжения на следующие одиннадцать суток. Горючего для танков едва хватило бы на 300 километров. Кроме того, противник достиг полного господства в воздухе. Небольшое количество имевшихся у нас истребителей, которые больше всех страдали от нехватки топлива, ничего не могли поделать с Королевскими ВВС [68] .
67
По более полным данным, к началу сражения под Эль-Аламейном танковая армия «Африка» генерала г. Штумме, противостоявшая 8-й британской армии генерал-лейтенанта Б. Л. Монтгомери, насчитывала примерно 108 000 человек (в том числе 53 736 немцев). Кроме того, на территории Северной Африки (в тылу основной группировки сухопутных сил) находилось еще около 77 000 итальянских военнослужащих. Войска стран Оси, по одним сведениям, имели в наличии 548 танков (249 немецких и 299 итальянских), по другим – 496 танков (плюс 192 бронеавтомобиля). У британцев, по одним подсчетам, было 939 танков, по другим – 1029 (а также 435 бронемашин) ( прим. ред. ).
68
Командование британской авиации располагало в Северной Африке и на Среднем Востоке примерно 1000 самолетов, способных поддерживать наземные силы в ходе наступательной операции под Эль-Аламейном (только в составе ВВС Западной пустыни к 19 октября 1942 г. числилось 642 самолета). Со своей стороны, державы Оси имели на Североафриканском ТВД не более 575 самолетов (275 немецких и около 300 итальянских). При этом надо отметить, что значительная часть итальянских истребителей (почти две трети машин) должна была прикрывать с воздуха различные объекты между Дерной и Триполи, в глубоком тылу войск, занимавших оборонительные позиции у Эль-Аламейна ( прим. ред. ).
23 октября зашипели «адские сковородки» – грохотом 1000 артиллерийских стволов «затрещали дрова в печах под ними». КВВС тоже бросились в атаку. Монтгомери открыл сосредоточенный огонь по нашим позициям, благодаря чему сумел пробить бреши в наших хитроумно устроенных минных полях.
Мой батальон поднялся по тревоге.
– Контратака силами 15-й танковой дивизии назначена на завтра, – сообщил нам Гаузе. – Находитесь в состоянии готовности либо к участию в контрударе, либо к обороне на южном фланге.
Приказы от Гаузе поступили по рации (они были перехвачены и расшифрованы в Блечли-Парк британскими специалистами, работавшими в программе «Ультра». Об этом в 1985 г. сказала мне Джин Хауард). То, что все наши намерения немедленно становились известны британцам, оказывало наиболее разрушительное воздействие.
На следующий день обстановка стала более тревожной: генерал Штумме, находившийся на передовой в частях, очутился на участке, где попал под сосредоточенный огонь противника и погиб, по всей видимости, в самый ответственный момент – в разгар атаки. Роммель моментально прервал лечение и примчался в Дерну – так и не успев поправить здоровье – 25 октября [69] . Возвращение его воодушевило наших солдат.
69
Вместо Георга Штумме, погибшего (или умершего) 24 октября 1942 г., танковую группу «Африка» временно, до приезда Роммеля, возглавлял командир Немецкого Африканского корпуса генерал танковых войск Вильгельм Риттер фон Тома ( прим. ред. ).
Контратака не увенчалась успехом. Под градом пуль и снарядов, под рвущимися РС, впервые примененными британскими истребителями и штурмовиками, перед лицом бронированного танкового вала она захлебнулась. Однако Африканский корпус и итальянские дивизии отчаянно оборонялись перед наступающими британцами. Несмотря на то что наши позиции беспрестанно обрабатывали КВВС и тяжелая артиллерия, Монти смог осуществить прорыв не ранее 29 октября. Бомбардировщики и истребители противника шли сменяющими одна другую волнами, шли как на параде в мирное время, не оставляя нас в покое даже ночью, на поле сражения было светло, как днем, от множества осветительных ракет.
Затем Монти перегруппировался. В ночь с 1 на 2 ноября 1942 г. стартовала вторая стадия наступления. Силами 400 танков, при мощной поддержке артиллерии и авиации противник атаковал на узком фронте на севере, обрушив всю тяжесть удара на слабые итальянские дивизии, и осуществил прорыв. Атакующие буквально стерли с лица земли итальянцев, многие из которых были ранены или погибли.
Роммель перебросил на участок прорыва 21-ю танковую дивизию, дислоцированную южнее [70] . Мне же отдали приказ прикрыть брешь и поддержать брошенный на произвол судьбы XX итальянский корпус.
70
В то время 21-я танковая дивизия находилась под начальством генерал-майора Хайнца фон Рандова (с 18 сентября 1942 г. он сменил полковника Карла-Ханса Лунгерсхаузена, временно командовавшего дивизией вместо Георга фон Бисмарка, убитого 31 августа под Алам-эль-Хальфой). Возглавляя это соединение в сражении под Эль-Аламейном и при отступлении в Триполитанию, фон Рандов 21 декабря 1942 г. был пленен британцами, и 1 января 1943 г. его место занял полковник Ханс-Георг Хильдебрандт, произведенный 1 марта в генерал-майоры и сохранявший должность дивизионного командира до 15 марта. Затем 21-й танковой дивизией до 12 мая 1943 г. командовал генерал-майор Генрих-Герман фон Хюльзен, который вместе с ее остатками сдался в плен в Тунисе ( прим. ред. ).
В тот же день, 2 ноября, в соответствии с заранее подготовленными планами я распорядился, чтобы части снабжения, в том числе и взвод пекарей, отступали в Киренаику. Чтобы не утратить связи с ними, я снабдил их бронеавтомобилем с рацией.
До рассвета 3 ноября мы оставили оазис Сива и передислоцировались в район расположения XX итальянского корпуса, который на тот момент, если не считать активности КВВС, еще не испытывал на себе сильного натиска наступающего неприятели.
К огромному счастью, мне удалось сохранить связь со штабом Роммеля. Мне сказали, что Роммель вот-вот отдаст приказ об отступлении, поскольку нет никакой возможности удержать прорванный на нескольких участках фронт, особенно в условиях непрекращающихся ударов с воздуха. Отдав британцам Киренаику, Роммель рассчитывал добраться до Триполитании и создать там рубеж обороны. При этом особенно важным для него представлялось сохранить как можно больше людей, отвести на дистанцию почти в 2000 километров наши части, особенно немеханизированные итальянские пехотные дивизии.