Чтение онлайн

На западном берегу реки Саар стоял небольшой городок под названием Валлерфанген, домики его теснились вокруг здания поместья. Мне вдруг вспомнилось, что поместье Валлерфанген принадлежит семейству фон Папен. Я немедленно отправился туда и нашел там двух сестер своего друга, Франца фон Папена. Обе намеревались во что бы то ни стало остаться в имении. Я попытался убедить их не делать этого, постарался объяснить, что местность станет ареной ожесточенных боев и никто не будет озадачивать себя тем, чтобы уберечь их дом. Очень неохотно они в конце концов все-таки сдались, приняв мои доводы. Прошло совсем немного времени, и Валлерфанген превратился в горы развалин.

Мы оборудовали позиции между бетонными блиндажами, которые годились теперь лишь на роль укрытий во время артиллерийских обстрелов и налетов авиации. И вот 19 ноября американцы приступили к операции по овладению переправами через Саар на участке между Саарлаутерном и «Оршольцским барьером» восточнее Меца. Нам пришлось иметь дело с 10-й бронетанковой дивизией и 90-й пехотной дивизией армии США, которые наступали на наши позиции от Саарлаутерна и до Оршольца по широкому фронту. Поставленная им задача не вызывала у нас сомнения – преодолеть Саар, продвинуться на северо-восток за Кайзерслаутерн к Рейну.

Моя боевая группа разделилась: майора Курца с его 2-м батальоном я отправил на оборону Саарлаутерна, где им пришлось вести ожесточенные рукопашные бои за каждый дом с чернокожими американцами, взбиравшимися на здания с ножами в зубах, тогда как майора Лира с 1-м батальоном отрядил в Мерциг в помощь 25-й танково-гренадерской дивизии, которая тоже отчаянно дралась с противником в обороне. И вновь превосходные американские артиллеристы помогли своим проделать небольшие бреши в наших рубежах.

В период между 23 ноября и 11 декабря яростные схватки кипели повсюду в районе Саарлаутерна, Диллингена и Мерцига, и 29 ноября неприятелю удалось пробить глубокий коридор на восток в Саарлаутерне (Сарлуи). Вследствие тяжелых потерь наша дивизия состояла теперь фактически только из моей боевой группы. В середине декабря нам приказали отступить и передислоцироваться далеко на восток за Саарбрюкен, в район между Пирмазенсом и Виссембургом, для доукомплектования и дальнейшего пребывания в резерве группы армий «G» [122] .

Путь для 3-й армии США к Рейну лежал открытым. Она устремилась севернее Саарбрюкена к Кайзерслаутерну.

Очередная угроза нам теперь исходила от группы армий США, которая наступала в северном направлении с юга и юго-запада. Она намеревалась выйти к долине Рейна между Кайзерслаутерном и Кольмаром из района Нанси – Баккара за склонами Вогезов, с целью овладеть Страсбургом и переправой через Рейн.

Нам же даровали небольшую передышку. К тому моменту мы практически беспрерывно находились в боях в течение шести месяцев. Потери были огромными. Между тем наши состоявшие из молодежи пополнения, благодаря ветеранам, в короткие сроки осваивались и приспосабливались к фронтовой жизни. Тут молодые люди быстро расставались с иллюзиями относительно будто бы ожидавших их в будущем парадных маршей по «Тысячелетнему рейху». Очень скоро они прочувствовали отрезвляющую разницу между пропагандой и реальностью.

Наша боевая группа занимала позиции среди бесполезных объектов Западного вала в Цвайбрюккене на реке Саар и в Пирмазенсе. В канун Нового года мы собрались вместе. Мы еще не знали, как будут развиваться события, но уже окончательно уразумели, что войны нам не выиграть. Единственное, что мы знали, – долг есть долг, и наша задача выполнять его.

Тем временем происходило следующее: 16 декабря 1944 г. Гитлер дал старт наступлению в Арденнах. До нас доносились только отзвуки этого события, главным образом визгливые завывания Геббельса по радио: «Вермахт перешел в великое наступление. Мы сокрушим врага, перережем все линии коммуникаций его войск. Наша цель – Париж».

Мы все сходились во мнениях относительно того, что из этого выйдет. Как Гитлер собирается прорваться через заснеженные Арденны по узким, покрытым наледью извилистым дорогам, силами потрепанных или неопытных дивизий, да еще в условиях полного господства в воздухе авиации союзников?

Тогда, в канун Нового года, мы еще не знали, что неожиданное наступление поначалу развивалось успешно, однако потом стало терять темп и к 28 декабря застопорилось окончательно.

Мы праздновали наступление Нового года за бокалами скромного пунша, когда из дивизии пришел приказ приготовиться выступить в ночь. Меня вызвали на командный пункт Фойхтингера. Он был мрачен, поздравил меня с Новым годом и проинструктировал:

– 28 декабря мне приказали прибыть в группу армий «G», где собрались все командующие армий, командиры корпусов и дивизий. Мы все отправились к фельдмаршалу фон Рундштедту, который сказал нам, что Гитлер желает обратиться к нам во второй половине дня у себя в штаб-квартире в Бад-Наухайме. Там присутствовали также фельдмаршал Кейтель, генерал-полковник Йодль, Гиммлер и Борман.

Наличие на совещании представителей высшего руководства армии и партии говорило о том, что момент особый. Гитлер разразился длинной речью, в которой подчеркивал то, что мы ведем идеологическую войну, поражение в которой приведет к уничтожению немецкого народа. «У меня нет ни малейшего намерения проиграть войну. Вспомните Фридриха Великого и его Семилетнюю войну».

Затем Гитлер перешел к рассуждению о наступлении в Арденнах, в ходе которого «были достигнуты не все цели», – как показалось мне, крайне оптимистическая точка зрения, – но которое дало положительный «побочный эффект», а именно ослабило американский фронт перед нами, где и предстоит развернуть операцию «Северный ветер». Он оценивает численность американских частей на нашем фронте всего в четыре или пять дивизий, которые нам предстоит «уничтожить» силами восьми атакующих немецких дивизий, чтобы затем развить успех путем нанесения последующих ударов. Гитлер завершил свое обращение следующими словами: «Завершить все дела на Западе решительно – вот что должно стать нашей целью. Целью, к которой мы должны стремиться с яростью фанатиков».

Операция «Северный ветер» началась накануне Нового года, – продолжал Фойхтингер, – наша дивизия входит в резерв группы армий. План Гитлера в том, чтобы прорваться через «линию Мажино» к югу от Пирмазенса силами бронетанковой группы и наступать южнее по западным предгорьям Вогезов, чтобы осуществить соединение с 19-й армией на ее береговом плацдарме в районе Кольмара. Пяти дивизиям фольксгренадеров предстоит проложить себе путь через заснеженные Вогезы с запада в долину Рейна и соединиться с войсками на береговом плацдарме к западу от Рейна. Несмотря на то что мы получили пополнения и имеем теперь в наличии 74 танка «пантера» и PzKpfw IV, – заключил Фойхтингер, – без внимания остались две вещи: мы не располагаем превосходством в воздухе, и у нас нет ничего, что могло бы идти хоть в какое-то сравнение с тысячами стволов американской артиллерии. Люди измотаны, потери огромны, а у молодежи нет опыта. В соответствии с приказом мы должны изготовиться и выйти на исходные сегодня, 1 января 1944 г., сразу к северу от «линии Мажино». Да благословит вас Бог!

Мы с майором Шпреем, получившим под командование 192-й полк, переглянулись. Обоим без слов было понятно: не оставалось никакого сомнения в том, что Гитлер решил сражаться до последнего человека, он готов обречь немецкий народ на гибель.

Случилось то, что и должно было случиться: американцы хорошо приготовились к наступлению у себя на правом фланге, дислоцировав части по «линии Мажино». Разделение наших сил на две штурмовые группы, особенно принимая во внимание то, что одна была необстрелянной пехотной, не могло привести к желаемому результату.