На острие Восточного вектора
Шрифт:
Отправив десятника Максима Урусова искать место для строительства нового острога, Бекетов вернулся в Иргенский острог, но вскоре с основным отрядом Бекетов вернулся обратно, направившись на реку Шилка.
Эти места до прихода русских были владениями бурятского князя Гантимура, который, не желая принимать русское подданство, не желая платить дань, перешел со своим народом в Маньчжурию. Осенью тунгусы и буряты учинили набег на Нерчинский острог и уничтожили запасы созревшего хлеба в полях. Опасаясь голода, казаки Бекетова двинулись к Амуру. Выйдя на реку Аргунь, казаки сотни Степанова из отряда Бекетова построили там зимовье. Отдохнув, с богатым ясаком соболей, собранных у тунгусов, дучеров и гиляков, они решили вернуться обратно. На реке Амур отряд Степанова подвергся нападению со стороны маньчжуров и погиб. Поражение было вызвано тем, что часть вольных людей во время боя струсили и сдались на милость победителей, предав командира.
Бекетов, добравшись до Амура в 1655 году, находился там со своим отрядом до 1660 года, а затем возвратился в Илимск. Появление русских казаков на Амуре и начало освоения Приамурья вызвали серьезную обеспокоенность маньчжуров.
В этот период им сопутствовал успех по завоеванию Внутреннего Китая, где находились основные маньчжурские войска. Маньчжуры понимали, что теряют свое влияние на северных землях с приходом русских.
Принятие местными племенами русского подданства лишало их возможности безнаказанно хозяйничать в этих местах, пополнения своих войск за счет пленных и богатой добычи пушнины. В связи с этим маньчжурами было принято решение оттеснить русских от реки Амура.
Фактически приамурские племена были мало зависимы от маньчжур. И в этом вопросе мне кажется, что мнение путешественника и исследователя С.В. Максимова точно отражает взаимоотношения времен прибытия с отрядом атамана Хабарова:
«Коренное – маньчжурское население теснится к южному морю и занимает одну из роскошнейших и великолепных равнин на свете. Оно группируется по берегам реки Сунгари и в середине страны около главного своего города Мукдена, представляя северную и восточную окраины нынешней Маньчжурии по-прежнему ссыльными поселенцами, по-старому: полуоседлыми, голодными и негражданственными племенами дикарей, каковы манзы и тазы (рыбаки-маньчжуры) по берегам океана, тазы и гольды по реке Уссури и гольды, самогиры, манегиры и другие мелкие племена по прибрежьям Амура. Все племена эти, как пограничные и значительно удаленные от административного центра, находились к Китаю в том полузависимом положении, какое на этот раз обеспечивалось, с одной стороны, выгодою географического положения, с другой – неудобством применения к ним законов подчинения как к племенам неоседлым…
В этой независимости приокеанских жителей, в этой малой подчиненности приамурских гольдов и положительной самостоятельности гиляков (о существовании которых едва известно Китаю и в настоящее время) заключается одна из причин такой скорой и легкой уступки Китаем Амура, а с ним вместе и такого огромного косяка земли, какой залег между Уссури и Амуром».
В этот период в отряде Ерофея Хабарова произошел раскол. Он был вызван недовольством группы вольных казаков жесткой дисциплиной. Хабаров покончил с вольницей, приняв условия царя о несении государственной службы. Перед отрядом стояла задача: покорять и присоединять к России новые земли, собирать дань с народов, принявших российское подданство, строить дороги и остроги, добывать сведения о добыче полезных ископаемых, защищать пашенных крестьян от набегов враждебных племен и княжеств, погашать долговые обязательства. Многих это не устраивало, так как они не считали себя служилыми людьми царя, мечтали о вольной жизни, ради чего и пришли сюда.
Часть отряда в количестве 136 человек, недовольная дисциплиной и запрещением грабить местное население, а также плохим питанием и задержкой выплаты жалованья, подстрекаемые сотниками, Константином Ивановым, Логином Васильевым и Степаном Поярковым, взбунтовались.
В устье реки Зея они захватили часть лодок, пропитания, оружия и уплыли вниз по Амуру. Ерофей Хабаров с оставшимися людьми догнал отделившихся казаков и силой принудил их вернуться обратно, при этом жестко наказал зачинщиков бунта.
К 1653 году река Амур от Шилки до устья была полностью обследована, на берегу реки и ее притоках начали обживаться русские люди. В этом году на Амур прибыл представитель царя с полномочиями воеводы Д.И. Зиновьев. Он объявил, что царь подтвердил включение территории Приморья, освоенной отрядом Е.П. Хабарова, в состав Российского государства и вручил проявившим себя в походе казакам награды.
В связи с тем, что до царя дошел донос дьяка Стеншина о надуманных злоупотреблениях Хабарова своей властью, Хабарова отстранили от командования и под охраной доставили в Москву. Вместо Хабарова во главе отряда назначили есаула Онуфрия Степанова.
Жалоба на Е.П. Хабарова не подтвердилась, а в ходе её проверки были выявлены злоупотребления со стороны Зиновьева. Хабаров избежал гнева царя и был по его челобитной переведен в служивые люди, после чего вернулся в свое селение Киренга на реке Лене.
Касаясь вопроса заселения Амура до прихода русских, С.В. Максимов после посещения Маньчжурии в 1860–1861 годах писал:
«Амур оставался пустынным в верховьях, оживляемых прикочевками манегир из дальних внутренних провинций Китая на летнее время, и орочонами, приходившими из ближнего соседства. Был он редко населен в низовом течении гольдами – этими мирными и кроткими рыбаками, которые за то, что не ходили с маньчжурами для завоевания Китая, остались до сих пор в полукочевном состоянии, – и гиляками, которые, кажется, до сих пор не признают ничьей власти. И скопил Амур густое население из маньчжуров на всем том прибрежном пространстве, какое залегло между устьями двух больших его притоков: Сунгари и Зеи. Множество деревень с оседлым населением, при прочном хозяйстве и домоводстве, с городом Айгуном (по-маньчжурски – Сахалян-ула-хотон) в самом центре своем тянулись в непрерывном ряде, цепляясь одна за другую садами и соединяясь кладбищами на всем этом степном пространстве Амура. Особенно сильно облюдело оно и обильно застроилось постоянными жилищами оседлых маньчжур, когда после изгнания русских с Албазана и с берегов Амура выстроилась в Айгуне крепость и сосредоточилось в ней местное военное управление – назад почти двести лет».
Первые русские в Китае
Русские торговцы и промышленники в XVII веке, обладая скудной информацией о далеком Китае, тем не менее проявляли к нему большой интерес и предпринимали попытки налаживания дипломатических отношений. Одна из первых попыток проникновения в Китай была предпринята в 1567 году, когда казачьи атаманы Петров Иван и Бурин-Ялычев, добравшись до Монголии и Кореи, проникли в Пекин, откуда их выдворили.
В 1618 году из Томска в Китай с группой единомышленников вышел казак Иван Петлин. Через Южную Монголию он добрался до Пекина, где был принят высшими сановниками и получил от них грамоту русскому царю с предложением установления дипломатических отношений и торгового обмена. Однако в Москве эту грамоту прочесть не смогли, так как не нашлось переводчиков с китайского языка. Иван Петелин в своих рассказах поведал много интересного о жизни Китая.
В начале 1620-х годов к русскому царю были допущены послы народов джунгаров хана Хаара-Хулы и хана монголов Алтын Хана, проживающих на востоке. Они добивались расположения русского царя и его покровительства, так как между этими племенами шла вражда и каждый надеялся получить поддержку в военных действиях. Русский царь не стал ввязываться в междоусобицу племен, однако попытался собрать от ханов сведения о восточных землях, монгольских, тунгусских и китайских народах. От Алтын Хана царь Михаил Федорович получил интересные сведения о Китае и Тибете.
В 1638–1639 годах для проверки этих сведений в эти края выехал сын боярина Старкова, который попытался наладить торговые отношения, а также доложил царю о силе и мощи этих государств.
В это время Китай почти полностью находился под властью маньчжурских завоевателей. Правил Китаем и пользовался неограниченной властью маньчжурский император. Империя делилась на провинции, объединенные в 10 наместничеств. Провинции были раздроблены на мелкие территориальные округа, области и уезды. Населенные пункты были разделены на единицы из 10 дворов. Все это препятствовало объединению жителей в случае беспорядков. Однако, несмотря на эти меры, угнетение и унижение народа привели к тому, что в 1649 году в провинциях Цзянси, Шаньси и Хуань вспыхнули многочисленные восстания, в результате чего маньчжуры были вынуждены смягчить налоговое бремя жителей этих провинций. Этого было недостаточно, и народы Китая не прекратили борьбу за свержение маньчжурской власти. В XVII веке обстановка в Китае была сложной.
В 1652 году царь Алексей Михайлович от послов калмыцкого народа узнал про земли Даурии, что недалеко от могучих рек Амура и Нона (Онона) лежат земли китайского императора и город Камбалык.
В этот край на лечение, по словам послов, ходила калмыцкая княгиня Гунжа и знает, как туда добраться.
Царь принял эти известия к сведению и, одарив калмыков подарками, решил направить в неведомые земли своего посла Байкова.
Сын московского дворянина Федор Исаакович Бойков с отрядом тобольских казаков по повелению царя отправился в дорогу, решив перед этим встретиться с княгиней Гунжой. Однако в мае 1653 года от калмыков стало известно о смерти княгини. В связи с этим посольство отправилось в путь только весной 1654 года, через Туркестан, Тибет, чтобы достичь китайского города Камбалык (Пекин). В пути выяснилось, что даурским царем Шемшеканом калмыки называют китайского императора Шицзу.