Чтение онлайн

Эльга Хольберг вскрикнула.

Король стиснул за спиной руки и начал быстро шагать по комнате.

– Какое мне дело, – возмущалась норвежка, – морганатический он или нет? Какое…

Раслов улыбался.

Билли начал трясти Загоса:

– Это правда?

– Без сомнения… Но я не думаю, чтобы это повлияло на принцессу, – заявил Загос – Если бы нам только сказать ей слово…

Билли бросился к окну, выходившему в розовый сад. Из комнаты принцессы не было видно, но Билли далеко высунулся из окна.

Принцесса Ариадна стояла, опираясь рукой на солнечные часы. Тут же находились свидетели ее подписи. В двух шагах от них краснощекий юрист складывал только что подписанную бумагу. Билли увидел также женщину, на которую, очевидно, была возложена особая охрана принцессы: старую крестьянку Ксению По-лоц, которую Копперсвейт видел в театре в королевской ложе.

Билли перекинул одну ногу через подоконник.

– Верните этого сумасшедшего! – приказал король Павел.

– Билли, – закричал Доббинс, – когда ты научишься не вмешиваться в мои дела?

Билли заставили спрыгнуть назад в комнату, но принцесса уже увидела его. Он вернулся, бормоча что-то дерзкое о том, что дела лучше слов.

Король снова зашагал по сводчатой комнате. Норвежка следила за ним из глубокого резного кресла и нервными пальцами мяла платок. Ее большие глаза были полны укора и тоски. Митрополит все еще держал документ в холеной, но твердой руке. Доббинс продолжал спорить с бароном таким тоном, точно обсуждался чисто академический вопрос:

– Но насколько я понял вас, барон, он женился не в качестве члена королевского дома. Он путешествовал под одним из своих более скромных титулов и, как носитель такого титула, он мог вступить в обязывающий союз с мещанкой.

Митрополит перешел в восточный угол комнаты и начал молиться перед иконой.

– Мистер Доббинс! – терпеливо ответил барон Раслов. – Вполне естественно, что вы, гражданин республики, – даже такой великой республики, как ваша, – не понимаете таких вещей. Однако, к счастью, в замке находится граф Башко, государственный канцлер королевства и высший в нашей стране авторитет по юридическим вопросам. Вероятно, он теперь в саду, где изволит находиться ее высочество. Если вы не согласны с моим мнением по этому вопросу, вы можете выслушать его. Как я уже сказал, только по особому акту парламента и после торжественного отречения принца от своих прав наследника такой брак мог бы иметь силу.

– Я не хотел бы отнимать время у канцлера. Я только не понимаю…

Король перестал шагать. Его усмешка превратилась в гримасу.

– Время для непонимания прошло, – сказал он. – Довольно разговоров. Барон превышает свои полномочия. Мой брак с этой женщиной вовсе не был браком. Моим единственным настоящим браком будет тот, в который я вступлю с ее высочеством принцессой Ариадной с благословения его преосвященства.

Митрополит, склоненный перед иконой, трижды медленно перекрестился и подошел к королю.

– Ваше величество! – тихо сказал он. – Что бы ни говорил гражданский закон, для церкви каждый человек существует как таковой, а брак есть брак. Вот ваша жена. Пока она жива и не разведена по всем канонам веры невозможно ни мне, ни какому-либо иному пастырю православной церкви обвенчать ваше величество с принцессой.

Тихий голос умолк. В комнате башни водворилась на миг та тишина, которая является обычной данью неожиданному.

Первым пришел в себя барон, который спокойно выпроводил из комнаты бывших сторожей Билли.

Эльга Хольберг привстала с радостным восклицанием, но Доббинс, наименее пораженный из слушателей митрополита, жестом заставил ее вновь сесть в кресло.

Билли держался около Загоса.

– Жаркая бомбардировка, – шепнул он ему, – и заговорили самые большие пушки!

С лица ошеломленного короля сбежала вся краска. Потом оно снова залилось пурпуром – скорее апоплексическим, нежели царственным:

– Что это значит, ваше преосвященство? Вы отказываетесь? – Узлы вен надулись на висках его величества. – За это вы будете смещены!

– Я исполняю свой долг, – сказал митрополит.

– Вы – подданный моей короны!

– Я – пастырь божий.

Барон поспешил выступить примирителем:

– Ваше преосвященство, мы знаем каноны, и мы восхищаемся вашей смелостью, но ведь здесь замешана безопасность государства.

– Я исполняю свой долг, барон.

Раслов в упор посмотрел на него, потом повернулся и шепнул что-то на ухо королю.

– Вот именно! – воскликнул Павел.

Он протянул вперед руку. Дрожащим пальцем он указывал на золотой наперсный крест митрополита:

– Если так, то, клянусь этим крестом, там, где церковь изменяет мне, поможет закон. Достаточно будет одной гражданской церемонии: канцлер обвенчает принцессу с ее королем!

Митрополит смотрел мимо него на дверь. Там раздался чей-то жалобный голос, и с растерянным видом вошла Ксения Полоц.

– Ваше величество, принцесса увидела в окне американца, – взволнованно заговорила она. – Принцесса думает, что он в опасности. Она требует, чтобы я привела ее сюда. Что мне делать?

Крестьянка говорила на местном языке. Билли понимал ее, но Доббинс вопросительно переводил взгляд с нее на короля.

– Вы говорите по-французски? – спросил он крестьянку.

– Qui, monsieur. – Она сделала реверанс – В швейцарской резиденции, monsieur, покойного герцога Во…

– Что вы там говорите про принцессу? – закричал король. – Я позабочусь об этом сам!

Не удостоив никого из присутствующих взглядом, он покинул комнату.

Копперсвейт рванулся за ним, но Доббинс удержал его, обняв рукой своего крестника.

– Что она сказала? Билли перевел ему.

– Тогда, – сказал Доббинс, – я прошу тебя не ходить в сад.

– Я пойду!

– Если ты пойдешь, ты… ты… только попадешь опять под замок.

– Не все ли мне равно?

– Тогда я не смогу защитить тебя.

– Защищать меня! А вы меня раньше защищали?

– Барон, – кротко сказал Доббинс, – не угодно ли вам пройти за его величеством и посмотреть, чтобы не случилось чего-нибудь с ее высочеством?

Барон улыбнулся.

– Что же могло бы с ней случиться?

– Я прошу этого, – объяснил Доббинс, – как гарантии за благополучие мистера Копперсвейта.