Чтение онлайн

Шли минуты три — прямо-таки какой-то фантастический лабиринт, — наконец свернули вправо, влево и очутились в большом, с различной радио- и электронной аппаратурой помещении. У стены, где висела карта с нанесенной обстановкой, стояла группа офицеров, среди которых возвышался Обламонов, тучный, с вырисовывающимся животиком полковник — настоящий бомбер, вряд ли поместившийся бы в кабине нашего истребителя. Увидев нас, он повернул свой тяжеловесный корпус и забасил насмешливо, развел в стороны руки:

— А еще хвастают, что у них скорость выше. Мы тут уже по два захода сделали, вдрызг порт разнесли, а они только пожаловали.

— Куда нам! — не полез в карман за словом Лесничук. — Особенно когда дело касается начальства и довольствия, тут вы и в самом деле парни прыткие. А вот посмотрим, какие вы в небе. Уверен, хвосты мы вам надерем.

Обламонов округлил свои выпуклые болотного цвета глаза: он не ожидал от Лесничука, в общем-то сдержанного офицера, уклонявшегося ранее от подобных стычек, такого выпада. Откровенно говоря, и я не ожидал. Видно, допек его Обламонов в прошлый раз, когда мы обращались к нему с предложением о взаимодействии. Полковник долго шевелил губами, наконец выдавил:

— Грозила теляти волка спиймати.

Офицеры, стоявшие вокруг, захохотали, разумеется, не над Лесничуком, а над Обламоновым, и полковник смутился еще более, опустил свою большую, с толстой шеей, голову. Он хотел еще что-то сказать — когда поднял голову, глаза его насмешливо щурились, — но вошел генерал-лейтенант Гайдаменко, командующий авиацией округа, и смех мгновенно оборвался, офицеры подобрались, вытянулись в струнку.

— Товарищи офицеры! — первым нашелся Лесничук, подавая команду и без того застывшим по стойке «смирно» летчикам.

Гайдаменко махнул рукой:

— Вольно!

— Товарищи офицеры! — до конца выполнил ритуал Лесничук, и летчики захрустели кожей сапог, расступаясь, чтобы пропустить к карте генерал-лейтенанта.

— Все уяснили задачу? — весело спросил Гайдаменко, кивнув на карту. — Работенка, скажу вам по секрету, предстоит пресложнейшая. — Перевел взгляд на Обламонова: — Как, Анатолий Адамович, приготовил перехватчикам сюрпризец?

— Да уж постараемся, товарищ генерал-лейтенант, — подобрал животик Обламонов.

— Ваш главный противник, — указал летчикам-перехватчикам взглядом на Обламонова Гайдаменко, — такую, говорят, установил систему помех, что ни станциям цель не взять, ни перехватчикам не увидеть.

Обламонов расплылся в довольной улыбке и хотел чем-то дополнить командующего авиацией округа, но его снова опередил Лесничук:

— Они, бомберы, товарищ генерал-лейтенант, не страдают скромностью, на земле решили нас запутать. А мы как в той песне: «Нас побить, побить хотели, побить собиралися. А мы сами, атаманы, того дожидалися».

— Ну что ж, быть посему. Раз вы так уверены в успехе, вам первым и выходить на перехват.

— Готовы, товарищ генерал-лейтенант, — щелкнул каблуками меховых сапог Лесничук. И хотя лицо его продолжало улыбаться, мне показалось, по нему пробежало темное облачко. Возможно, и показалось, но лично я пожалел, что Лесничук напросился первым идти на перехват. Он надеется на идеальные условия, а я-то знал, на себе испытал, что такое помехи. И то было тринадцать лет назад, а за это время система помех, как и система наведения, намного повысила свой потенциал. Как бы мы не оказались в смешном положении! И когда генерал-лейтенант Гайдаменко попросил нас выйти в коридор, остаться лишь командирам и начальникам бомбардировочного полка, я испытал неодолимое желание узнать их тайну. Но даже на учениях военная тайна остается за семью печатями и добыть ее так же трудно, как и на войне.

Обламонов вышел минут через двадцать, раскрасневшийся, но довольный. Лесничук не упустил случая подколоть его:

— Что, кондиционер отключили? Взмок ты очень…

— А вот постоишь перед Гайдаменко, посмотрю, каким ты выйдешь, — парировал Обламонов.

Обламонов предупреждал не зря. Я хорошо знал генерал-лейтенанта, не раз присутствовал на разборах полетов, на постановке задач. Острый на ум, с поразительной памятью человек, он помнит фамилии всех командиров эскадрилий, летные происшествия и их причины за многие годы, знает наставления по производству полетов назубок, и тот, кто попадает к нему на экзамены, долго потом заглядывает на сон грядущий в книжицы темно-синего переплета…

Гайдаменко был в хорошем настроении и дал право за полки отчитываться только командирам.

Мы стояли полукругом и внимательно слушали, как они докладывали свои решения на уничтожение воздушных, наземных, надводных и подводных целей. Доклады в основном были лаконичны, коротки, четки, и генерал-лейтенант лишь изредка задавал вопросы. Правда, соседа нашего, командира истребительно-бомбардировочного полка, сбившегося на ответе, Гайдаменко погонял до седьмого пота.

Очередь дошла до Лесничука. И когда он развесил вдоль стены схемы перехватов воздушных целей и ударов по кораблям и наземным целям, Гайдаменко удовлетворенно потер руки, прошелся взад-вперед вдоль схем.

— Вот это то, что нужно, товарищи офицеры. Не зря говорят, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Такую картинку нельзя не запомнить. Правильно я говорю, товарищ Лесничук?

— Так точно, товарищ генерал-лейтенант! — отчеканил Лесничук. — Эти схемы изучены в эскадрильях, и каждый летчик перерисовал в свой рабочий план.

— Теперь верю, что бомберам вы накрутите хвосты, и оставляю в силе свое решение: первым на перехват идти вам.

С тех пор как не стало Инны, я не люблю дальневосточные позднеосенние ночи; длинные, непроглядные, они навевают на меня тоску и безысходность — ухудшается сон, настроение, и я рад этим летно-тактическим учениям, захватившим всецело, закружившим стремительным водоворотом. Не успели мы прилететь на аэродром и поужинать, как завыла сирена, призывая нас снова на аэродром, к истребителям. Поступила команда: взлет поэскадрильно согласно боевому расчету — и курс на запасной аэродром, что расположен на острове; командир взлетает первым, я — замыкающим.

С волнением наблюдал я с земли, как уносятся в черное небо огненные кометы, как быстро сгорают у них хвосты, превращаясь в звездочки; звездочки невдалеке от аэродрома описывают полукруг и исчезают за сопками на востоке, где начинается море. Оттуда, с запасного аэродрома, мы будем вести перехваты бомбардировщиков «противника», наносить бомбовые и ракетные удары по наземным и морским целям.

Зря все-таки напросился Лесничук на первую роль, думаю я, вспоминая перепалку с Обламоновым. Хотя Гайдаменко мог и без его желания и согласия поднять наш полк первым: мол, коль хотите стать инициаторами соревнования, надо делом доказать право на это.