Чтение онлайн

Виктору, привыкшему пролетать дороги по 30-40 километров в час, кажется нестерпимой та скорость, с которой он тащится сейчас. Так и подмывает прибавить газ, перейти на третью скорость, прорвать и сокрушить эту белую стену, сделавшую его почти слепым и беспомощным.

Но делать нечего, ускорять движение нельзя — лишь бы двигаться вперёд. Куда-нибудь он всё равно приедет, а там можно будет подумать, что предпринимать дальше. Однако куда девались дорожные приметы, которые он запомнил по пути в Золотинск? Что-то ни одна не попадается, и места кажутся незнакомыми. Или это всё изменила метель?

Он размышляет и едет, едет под вой ветра, под шорох пробирающейся в кабину метели, отгороженный от всего мира крутящейся завесой снега, один-одинёшенек. Становится немного грустно, хоть бы какого-нибудь попутчика посадить, всё-таки было бы веселее. Да кто пойдёт в такую погоду? Где-то теперь тот старичок-учитель, который показывал обелиск на границе Европы и Азии?

Внезапно Виктор всем телом чувствует, что машина накренилась вперёд и ползёт куда-то под гору. Впереди ничего не различить, видимость стала совсем плохой… Ну и что же, что машина ползёт? Дорога горная, ничего удивительного нет. Виктор успокаивает себя, но всё же сбавляет обороты, потом ставит мотор на холостой ход, выключает его, а машина всё-таки продолжает катиться. Виктор притормаживает, но это не действует, он пускает в ход ручной тормоз и тоже не может остановить движения машины.

Справа, совсем близко от бокового окна кабины, показывается кряжистый ствол толстой сосны и проплывает мимо в каком-нибудь полуметре от машины. Нависший над дорогой сук со скрежетом скребёт крышу и с треском ломается. Ещё какие-то сучья, помельче, хлещут по стёклам мохнатыми лапами. Виктор чувствует, как неподвижные, зажатые тормозами колёса сгребают под себя сугробы снега. Вместе со снежными валами машина ползёт и ползёт вниз.

Вопреки ожиданию всё кончается благополучно — скольжение прекращается, и впереди опять, насколько видно, лежит ровная местность, какая-то поляна. Что ж, попробуем поехать дальше! Виктор включает мотор, рывком легко выбирается из сугроба и катит дальше. Машина идёт хорошо, дорога ровная, и Виктор успокаивается.

Однако благополучие длится недолго: неожиданно Бартенев видит впереди гряду скал и еле успевает взять вправо. Что ж, ничего особенного: когда он ехал в Золотинск, не раз видел нависшие над дорогой скалистые глыбы. Видимо, одна из них попалась на пути…

И вдруг машину резко встряхивает, радиатор поднимается вверх, и перед ним возникает ещё одна скалистая гряда. Возникает она так быстро, что Виктор едва успевает сбросить газ и нажать тормоз. Однако надо быть поосторожнее: врежешься так, что и щепок не соберёшь!

Он выходит из кабины, осматривает скалы. И в ту и в другую сторону гряде не видно конца. Как это его угораздило наехать на целый горный кряж? Чего только не случается при такой погоде! Ветер порывами бьёт в лицо, оно сразу становится мокрым, и Виктор спешит в кабину. Надо отъехать назад, взять влево и попытаться объехать гряду.

Потихоньку он едет вдоль гряды. Но что это такое? Скалам не видно конца. Он поворачивает обратно. Вот и следы машины, здесь он' наткнулся на скалы. Посмотрим, что делается дальше. Но и дальше нет ничего хорошего: каменная стена тянется и тянется вдаль, насколько только может видеть глаз. Что за напасть такая?

Остаётся одно: ехать обратно, отвести подальше машину и тогда разбираться, куда заехал. Виктор так и делает. Проходит минута, другая. Темнеет, следов почти не видно, приходится, ехать наугад. И тогда дорогу вновь загораживают скалы. Да что это такое, в самом деле? Куда он попал? Какая-то каменная ловушка! Он начинает поворачивать налево — результат всё тот же: из снежной мглы встают безмолвные, каменные стены. В чём дело, наконец?

И тут происходит то, чего Виктор меньше, всего ожидал, — глохнет мотор. Он пытается заводить его стартером, заводит рукояткой — ни одной вспышки! Похоже, что прекратилась подача горючего. Он поднимает капот, собираясь проверить карбюратор, как вдруг вспоминает: он не заправлял машины с момента выезда из совхоза. Хотел сделать это в Золотинске, но поторопился выехать и тоже не заправился.

Он лезет в кузов и начинает искать канистру. Кузов густо засыпан снегом, ничего не видно. Куда он мог её девать? Виктор начинает припоминать и, вспомнив, вздрагивает, как от удара: канистра осталась там, на базе в Золотинске. Он снял её с кузова, чтобы не помяли при погрузке, а поставить обратно забыл: торопился выехать. Вот это номер!

Сразу, в одну секунду, положение становится отчаянным, гибельным. Что же он теперь будет делать? Виктор так ошеломлён нежданным несчастьем, что бессильно опускается на покрытый снегом ящик с подшипниками и несколько минут сидит неподвижно, уставясь в окружающую его белую мглу. Как же он так оплошал? Ну да, это начальник базы его заговорил, напугал метелью, он и позабыл погрузить канистру. Толстый чёрт! Где теперь взять бензин? И вообще, где он сейчас находится?

Здесь, в каменной ловушке, ветер слабее, чем на дороге, и сравнительно тепло. Слышно, как наверху, над обрывом, под напором ветра гудят сосны, как воздух свистит в ветвях, как со зловещим шорохом скользит по снегу позёмка. Дела! Нечего и рассчитывать, что кто-нибудь поедет в такую погоду. На помощь надеяться нельзя, надо спасать машину самому. Но в какую сторону направиться? Где теперь населённые пункты?

И вдруг до него доносится протяжный трубный звук. Он так отличается от гула сосен и свиста ветра, что Виктор сразу настораживается. Что это? Кто может так трубить? Старик-попутчик рассказывал о лосях. Неужели кричит лось?

Звук повторяется — необыкновенно низкий, густой, протяжный, он длится никак не меньше полминуты. Нет, никакое живое существо не способно издавать такие звуки. Кто же это трубит? И Виктор вспоминает арку со светофором, у обелиска на границе Европы и Азии — точно так трубил электропоезд. Ну да, как он раньше не сообразил: это звучит сирена электровоза. И он представляет себе кабину, электровоза, машиниста, нажавшего кнопку сирены и вглядывающегося в снежную муть. Ему тоже приходится нелегко — пробиваться с тяжёлым составом сквозь эту стену вздыбившегося снега.

— Спасибо, друг! — вслух говорит Виктор тому далёкому и неизвестному человеку, который подал ему, как руку помощи, перелетавший через леса и горы сигнал.

Теперь Бартенев уже не чувствует себя таким одиноким и беспомощным среди разбушевавшейся стихии. Там, за горами, на железной дороге, такие же, как он, транспортники борются с метелью, ведут свои составы, и он должен бороться! Надо идти в сторону железной дороги, добраться до какого-нибудь населённого пункта, достать бензин, заправить машину и вывести её на дорогу. Сейчас он всё это сделает…

Но когда из радиаторного краника начинает вытекать спускаемая вода, Виктору опять становится тоскливо. Через несколько минут он покинет машину, и кто знает, когда увидит её опять. Вода вытекает в снег. Горячая, она высверливает в снегу тонкое и глубокое отверстие. Течёт, как кровь из раны. Чувство такое, будто это и в самом деле струится кровь из него, из Виктора, — так жалко покидать машину! Но ведь нет же, нет, он не покидает машину! Наоборот, он пойдёт сейчас добывать горючее, чтобы её спасти.