Чтение онлайн

Здесь наверху дул резкий, холодный ветер; трава нежная, очевидно, еще недавно зазеленевшая, цве тут незабудки. Неохотно отрываем мы глаза от этой красоты, но медлить некогда: мы и так уже запоздали; начался спуск, всегда более утомительный, чем подъем. По дну ущелья, в которое мы спустились отлогими зигзагами, злится и пенится река . с нешироким, но довольно глубок им руслом, густо поросшим по берегам травою; вода в реке — кристально-чистая, зеленоватого оттенка и падает целым рядом водопадов.

По дороге встречаются стайки розовых дроздов и альпийских галок, отличающихся от наших черным оперением, а также красными лапками и клювом. Много сизых голубей, по-видимому, совершенно схожих с нашим домашним голубем; горлинок и глинистых голубей более не видно.

С каждым поворотом дороги картины меняются, не знаешь, в какую сторону смотреть, до того ново и хорошо то, что окружает, до того неподражаемы и изменчивы тоны и краски. Остановившись на минуту около станции и выпив по стакану холодного кумыса (прескверный напиток, между прочим, и почему то всегда изобилующий лошадиными волосами), мы двинулись далее в сопровождение нового джигита, сменившего наше «чучело»: эти джигиты передают нас один другому, заранее уведомляя дальнейшая волости о прибытии «больших господ».

Кто и когда передает сведения о наших передвижениях, нам неизвестно, но по прибытии на ночевку, мы неизменно и впоследствии находили расставленные для нас юрты, кумыс, барана, где возможно и молоко; при этом почти всегда несколько киргизов являлось слугами-добровольцами.

Часов в 12, разморенные жаром, мы приблизились к Гульче, крепостные здания которой виднелись издали. Джигит наш сорвался с места и помчался вперед с очевидным намерением предупредить, кого следует, о нашем прибытии. Действительно, на берегу р. Гульчи, через которую предстояло переправиться вброд, кроме нашего джигита, ждали нас несколько конных сартов и арба, в которую пришлось сложить с наших седел все куржумы с ячменем и вещами, так как река довольно глубока. Подобрав ноги на седло, спустились в реку за передним проводником; река делится на два рукава с очень быстрым течением.

Мне советовали не смотреть на воду, чтобы избежать головокружения, но я скоро заметила, что смущает меня, не столько вода, сколько противоположный берег: когда мне случалось взглянуть на него, казалось, что меня относит в сторону, с головокружительной быстротой, так что я. спешила отвести глаза и сосредоточить свое внимание на крупе передней лошади; эти последние совсем наваливались на воду против течения и бодро выбирались из реки.

Никто из нас не смалодушествовал, не свалился, и мы почти сухими вскоре подъезжали к приготовленным для нас юрте и палатке. По обычаю восточного гостеприимства, в юрте оказался «достархан» [12] , предложенный нам волостным старшиною. Он состоял из нескольких дынь (редкость для этого времени), лепешек из очень крутого, пресного теста, сахара, леденцов и халвы; на дыни накинулись мы с жадностью, совсем несоответствующею достоинству «больших господ», и попросили чаю.

Величайшим наслаждением, а также и отдыхом является возможность основательно умыться; и потому в палатке устроили мы себе уборную, в которую затребовали ведро холодной ключевой воды, и после купания я почувствовала себя совершенно воскресшею. Впоследствии бывшая с нами палатка всегда служила нам с Н. П. уборною.

Гульча — собственно военное укрепление; оно состоит из маленькой крепостцы с сотнею солдат; возле ютится крошечная деревенька, в которой имеется базар и даже «европейский магазин». Лежит крепостца в ущелье, окруженном мягкими зелеными горами; климат довольно влажный, с перепадающими, но редко продолжительными дождями, больших жаров не бывает, зимы суровые, с обильным снегом; деревьев мало и почти исключительно тополи.

Мимо нас постоянно тянутся громадные караваны киргизов: это запоздавшие кочевья, пробирающиеся на Алайскую долину.

29 июня.Вчера муж в первый раз поехал на горы работать со своим фототеодолитом [13] . С этим инструментом у него в Оше случилась большая неприятность: сломался уровень (ватерпас), что грозило сделать работу с ним чрезвычайно неудобною, впоследствии, однако, удалось уладить это затруднение. Вчера же муж убил пару кекликов (каменная куропатка), которых мы съели за обедом; мясо их оказалось чрезвычайно жестким, вероятно потому, что зажарили их вскоре после того, как они были убиты. Сарты очень любят кекликов и часто держать их в клетках, как бойцовых птиц.

Поручик М — в нагнал нас в Гульче со своею охотничьего командою; отсюда он будет сопровождать нас все время нашего пути; его солдаты — молодец к молодцу, и с такою охраною нам, конечно, бояться нечего. Эти охотничьи команды формируются из самого молодцеватого и бравого элемента; их посылают нередко в горы для охоты, при этом вся команда, за исключением офицера, — пешая. В случаях военных действий эта горсть храбрых и испытанных людей неоцененна. Охотники они выдающиеся, а ходоки такие, о каких трудно составить себе понятие, не видав их на деле. Они выступали всегда почти одновременно с нами и даже впоследствии, когда мы делали переходы в 35–40 верст, приходили лишь часом полутора позже нас, причем немедленно принимались за варку кушанья и всякую хозяйственную возню. Кому из них уже решительно нечего было делать, развлекал себя гармоникою или откалывал такое замысловатое па, от которого земля гудела кругом. В гору, и часто крутую, идут они тем же легким, упругим шагом, как и по ровному месту; трудности пути и усталости для них точно не существует.

Мы все более приобретаем вид путешественниц по диким странам: наши новенькие черкески поистрепались, руки страшно загорели и огрубели: всякое кокетство приходится отложить до более удобного случая, заботимся лишь о сохранении некоторой опрятности и, пока тепло, нам это удается; говорят, что дальше, на Памирах, придется забыть и об этом.

Сегодня волостной старшина прислал сказать, что верстах в десяти видели стадо кабанов, и все наше общество, кроме меня, поехало на охоту, большинство, впрочем, зрителями; М — в взял нескольких солдат и гончих.

30  июня. Вчера для мужа были именины сердца: он убил первого в жизни кабана. Сведения, сообщенные старшиною, оказались справедливыми и наши охотники действительно встретили верстах в 8 от Гульчи стадо кабанов. Муж заметил свинью, когда она уже уходила от него, и выстрелил ей вдогонку экспрессного пулею, но промахнулся; второй же выстрел круглою пулею догнал ее, она пошла шагом и, наконец легла. Пуля вошла в левую заднюю ляжку, прошла через внутренности, при чем сердце оказалось пробитым насквозь, и засела в правой: лопатке, которую и раздробила; удивительна живучесть животного, которое с пробитым сердцем шло еще некоторое время. Пуля, найденная в лопатке, точно срезана сверху, несколько кусков свинца отщеплено. Свинка молодая, с поросенком. Шкуру с неё сняли для московская Зоологического музея.

Снимание шкуры для чучела — вещь довольно сложная, и с большим искусством операцию эту проделал один из солдат охотничьей команды: сперва разрезается снизу кожа живота до грудной клетки, внутренности удаляются, затем переламывается спинной хребет, и туша, привешенная к древесному суку, вывертывается на изнанку, после чего шкура снимается чулком; на ногах оставляются копыта с последним суставом.