Чтение онлайн

— И вам удалось его увидеть?!

— Нет, не пришлось. А вот с людьми, которые с ним сталкивались, я разговаривал. Хотя лаг-сырд появляется очень редко, местные жители его хорошо знают, покровительствуют ему, оберегают от назойливых приезжих, скрывая пещеры, в которых он обитает. Мне рассказывали, что ночью лаг-сырд иногда спускается к селениям и даже заходит во дворы. В некоторых дворах ему даже оставляют еду. Особенно любит снежный человек молоко. Среди осетин бытует поверие: кто обидит лаг-сырда или тем более убьет его без необходимости, того ждет несчастье.

Лаг-сырд никогда не нападает на человека с целью убить его. Мне случилось беседовать с женщиной, мимо которой он прошел совсем близко, шагах в пятидесяти. Она его описала. Он высок — около двух метров, широк в плечах, руки чуть ли не до коленей, весь покрыт довольно длинной темно-коричневой шерстью. Ходит, как человек, правда, следы его раза в два больше человеческих.

Вообще о встречах с лаг-сырдом в тех краях существует немало историй, но мне особенно запомнились два случая.

Однажды группа подростков, собиравшая в лесу кизил, увидела лаг-сырда. Ребятишки страшно испугались и бросились наутек. А тот схватил девочку и скрылся в лесу. Долго искали ее, но безрезультатно. Наконец посчитали, что она погибла. И только спустя тринадцать лет один охотник случайно забрел к почти недоступной для человека пещере и обнаружил в ней похищенную. Лаг-сырд вступил с охотником в борьбу, и он вынужден был убить его, а пленница вернулась в аул.

Другой охотник как-то раз ночевал в пещере, куда к нему забрался лаг-сырд. Охотник в страхе схватился за ружье. Однако, к его изумлению, снежный человек оказался женщиной. Они подружились. Она осталась жить с ним в пещере, и каждое утро уходила в горы, и загоняла для него туров и прочую дичь.

— Надо же! А мы об этом ничего не знали, — удивился Женя.

— Так что, друзья мои, — продолжал Георгий Алексеевич, — хотя снежный человек встречается редко, у него порой устанавливаются с людьми некоторые ограниченные формы общения. Вообще же он теперь перестал быть каким-то загадочным существом, да и отдельным ученым известен не со вчерашнего дня. Если не ошибаюсь, первыми, кто более ста лет назад дал ему научное определение, были Геккель и Фохт, назвавшие его «неговорящей обезьяной». В советское время, кроме уже упомянутого профессора Поршнева, профессор Хохлов предложил именовать это существо «первочеловеком», а Горбунов и Крыленко классифицировали его как «эволюционно весьма близкое к человеку животное».

Не кажется ли вам после этого странным, что реликтовые существа, столь уникальные, остаются до сих пор как бы не признанными официальной наукой? Невольно возникает вопрос: почему мы принимаем серьезнейшие меры к сохранению уссурийского тигра или, скажем, белого медведя, а интереснейшие для науки живые, так сказать, неандертальцы, которых на планете совсем мало, предоставлены самим себе? Уверен, что близко то время, когда эти человекоподобные существа будут взяты под надежную защиту и займут место в Красной книге…

Вечером у весело потрескивавшего костра вновь вернулись к событиям этого дня.

— А можно установить, кому принадлежат кости, которые мы нашли? — спросил у Андрея Владимировича Володя Громов.

— Безусловно, но только после возвращения в Москву. Не сомневаюсь, это были не очень крупные животные. Обращает на себя внимание любопытная особенность: все трубчатые кости расколоты. Следовательно, из них доставали мозг, а это, в свою очередь, подтверждает, что при захоронении была устроена погребальная тризна.

— А почему, как вы думаете, похороны устроили на «спине дракона»? — поинтересовался дотошный Женя.

— Трудно сказать. Тут остается только гадать с большей или меньшей долей вероятности. В качестве одного из предположений допускаю, что умерший был особо почитаемым человеком, например старейшиной племени, и его похоронили в порядке исключения в таком месте, которому поклонялись.

— Выходит, легенда о драконе не содержит под собой ничего реального? — сказал Сережа Жарковский.

— Ну почему же? — возразил Георгий Алексеевич. — Вот Нина Николаевна уже, кажется, набросала приемлемую концепцию и готова поделиться ею с нами. Вы не против?

— Пожалуйста, — нерешительно откликнулась та. — Но это еще сырой материал…

— Ничего, ничего, давайте.

— Хорошо. Мне думается, исходным в этой легенде было удивительное сходство природного останца с каким-то фантастическим ящером, или, как его здесь называют, драконом. В те далекие времена останец этот выделялся на открытом месте, внушал людям суеверный страх. И вот родилась легенда о чудовище, которое вышло из озера и окаменело. Позднее легенду эту отнесли по времени к битве с литовцами. Такие временные смещения в преданиях не редкость. Ну а история с убитым всадником — просто вымысел, дань народной фантазии. К тому же и рассказывают ее всякий раз по-разному: одни говорят, что всадник был убит, другие утверждают, что дракон не только его убил, но и проглотил. Вот, собственно, и все пока.

— Резонно, — заметил Шер. — Если к этому прибавить предположение о том, что похоронен здесь старейшина племени, может быть, даже его вождь, мы, пожалуй, приблизимся к разгадке этого ледникового останца.

— Ну а многочисленные курганы вокруг? — спросил Громов. — Каково, по-вашему, их происхождение?

— Они, Володя, относятся к более позднему времени, — сказал Георгий Алексеевич, — и, по всей вероятности, никак не связаны с легендой о драконе. Однако в таком количестве могильных курганов нетрудно усмотреть известную закономерность, даже, если хотите, преемственность. Быть погребенным подле такого места, возможно, являлось первоначально привилегией лишь наиболее уважаемых лиц, а потом, очевидно, стало обычаем. Здесь могли хоронить павших в сражении воинов…

Обратите внимание, — продолжал Карцев, — на расположение этих курганов. Они находятся рядом с притоком Сережи, вытекающим из озера Ручейного. Иначе говоря, сюда в древности было удобно доставлять по воде тела умерших. Затем по соседству стал проходить путь «из варяг в греки», возникло большое поселение Волок. На берегах Ручейного появились и другие деревни. Курганный могильник превратился как бы в кладбище для всего района, население которого так или иначе было связано с торговым путем.

Ребята слушали как зачарованные, им казалось, что они явственно ощущают веяние тысячелетий. И это было ни с чем не сравнимое чувство…

Доисторическая эпоха. Ледник шаг за шагом отступал, оставляя после себя массу воды. Так образовывались озера и болота. Одним из этих озер стало Ручейное, и первыми его обитателями были, вероятно, птицы и некоторые породы северных рыб. Болотные травы постепенно разрастались. Ветер разносил их семена все дальше на север. И вот наступило время, когда сюда начали забредать стада северных оленей, а в озера проникли тюлени и моржи… Почва, правда, еще долго была скована льдом, но понемногу на ней распространились неприхотливые, любящие влагу кусты и деревья. Вот тогда-то и появились в здешних местах мамонты, огромные травоядные животные. Одновременно с ними пришли стада быков-туров. А вслед за ними хищники. И наконец, человек. Он уже умел разводить огонь, использовать камень и рога животных в качестве оружия и орудий труда…

Так, на протяжении тысячелетий создавался животный и растительный мир озерного Приильменья и примыкающей к нему Валдайской возвышенности.

…Костер догорал, рассыпая в разные стороны звездные искры. В мглистой тьме озера гасли последние отблески вечерней зари, по-северному холодной и яркой. С чернеющей опушки леса донесся жуткий хохот начавшего ночную охоту филина.

— Какой же это древний и чудесный край! — вполголоса произнесла Таня.

— И притом с удивительным историческим прошлым, — подхватил Шер.