Чтение онлайн

Галина Терентьевна обратилась на общем собрании шахты с вопросом ко всему коллективу послать паренька, успешно окончившего школу в это ФЗО за счет рудника. Узнав, что мальчик полный сирота, что отец работал до революции здесь в забое и погиб за общее дело. парторг шахты поддержал просьбу и первую путевку в жизнь молодой парень получил.

Поработав на шахте все лето в конюшнях на заготовке сена и разным работам, Коля в конце августа 1930 года собрал свои скромные пожитки и попрощавшись со всеми отправился в Луганск по путевке парт организации рудника Криворожье на учебу в ФЗО. Галина Терентьевна, ставшая больше чем родной для парня, плакала не скрывая слез. До Луганска шла колонна телег с какими-то грузами, с ними и поехал парень. 70т верст ехали, как и когда-то его родители, почти сутки. Лошади шли не спеша, да и возницы их сильно не гнали, ибо вышли раньше срока, чтобы успеть не спеша. Лето было сухое и жаркое, степь жила своей, только ей одной известной, жизнью. Вот перекати поле перекатился через пыльную степную дорогу, вот не унимается жаворонок, готовясь к длительному перелету на юг. Чуть дальше от дороги встали во весь рост два рыжих сурка и с интересом рассматривали проезжающую мимо их угодий, колонну. В сырой балке, где колонна стала перекусить, Коля узрел огромного под два метра ужа, охотившегося на земноводных жаб или ящериц. Затараторила испуганная сорока и понеслась по полю разносить свою весть. Прошел день и возницы остановились у поселка со странным названием Белое. Почему так никто не знал, но вокруг было только желто зеленое поле и серо коричневая дорога. Парню вручили два пустых ведра и отправили за водой для кулеша. Воду Коля нашел сразу и не далеко, потом, чтобы лошадям не носить подъехали прямо к кринице. Вода была холодной и выбивала она с мелового камня. «Так вот оно почему Белое» – решил про себя Коля. Кулеш получился отменный с дымком от костра, на свежих травках зверобоя, на старом сале и с чесноком. Пшенка хорошо разварилась и можно было подумать, что это не полевой суп, а каша, таким он был густым и наваристым. Наевшись Коля пошел мыть ведра так как баб с возницами не было. Распустив вожжи и стреножив ими лошадей все улеглись кто где стоял, спать. Коля дежурил первым, так ка выезжать решили затемно, и он выспится на телеге во время движения. Лошади и сами далеко не уходили трава была хорошая и рядом с телегами тем более рядом вода. Ночь была тихая и теплая, где-то очень далеко на небе то появлялись, то исчезали какие-то блики. Мирно похрапывали возницы на своих подстилках. Спали кто на чем. то на кожухе, кто на соломенной подстилке, а кто просто на старой солдатской шинельке. Где-то залаяли хором собаки и лошади подняли головы и навострили свои уши. И опять тишина…. Около двух ночи поднялся один из возниц с кожуха и позвал Колю: «Иди чуть по спи, парень.» Коле повторять не надо и только прислонился к мягкому кожуху возницы, он заснул. Спать пришлось не много с заревом, около пяти тронулись. Уже солнце было высоко, когда стал виден большой город. Это Луганск. Коля за свою жизнь впервые отправился в поездку и вообще первый раз выехал с рудника. Для него все было в диковинку и новые виды домов и разных строений и машины, которые иногда обгоняли или ехали на встречу им и люди, просто люди по-разному одетые и обутые. Только сейчас юноша понял, что у него нет ничего в чем он войдет в новое будущее, что те ботинки, которые ему дал старый конюх, уже износили свой срок минимум трижды и что он так и не залатал свою единственную рубаху в том месте, где она не порвалась, а просто протерлась.

В город въехали к полудню. Старший из возниц показал куда теперь идти Коле и повернул колонну к паровозному заводу: «Там спросишь куды тебе шагать, Язык до Киева довэдэть» – на прощанье сказал мужик.

Свое управление Коля, как ни странно, нашел довольно быстро, просто ФЗО было тогда у всех на слуху и многие заглядывали с завистью в глаза парню, узнав, что он туда направлен. ФЗО находилось в четырехэтажном здании корпуса филиала ведомства за шахтным управлением в полуподвальном помещении со входом с обратной стороны, то есть со двора. Там же были и столовая, классы и общежитие. Коля без труда нашел кабинет управляющего ФЗО, тихонько постучал и приоткрыл дверь. В кабинете было так сильно накурено, что топор можно было вешать. За столом сидели два человека в одинаковых кремовых френчах без погон хорошего английского пошива и не обращая никакого внимания на вошедшего, о чем-то страшно спорили. «Добрый день» – только и успел произнести парень. «Какой там он к черту добрый? С чего ты это взял? И кто ты вообще такой?» – плюя слюной спросил очень громким голосом тот, что сидел за большим столом. «Я по направлению приехал учиться шахтерскому ремеслу, дяденька» – испуганно выдавил из себя парень. Наступила пауза, тот что спрашивал зашелся в кашле и покраснел, Колька решил, что он вот-вот лопнет. «Какой я тебе дяденька? Ты гляди племяш выискался у меня,» – но гнева уже не было. «Ты откуда взялся такой быстрый?» спросил у Коли второй, сидящий за поперечным столом. «Я с рудника Криворожье по путевке парторга приехал» уже тише выдавил парень. «хочу учиться у Вас, товарищи». Первый еще раз глянул в глаза юноши и попросил документы. Коля достал все, что ему завернула учительница и аккуратно развернув, подал мужчине во френче. «Так это справка со школы, что окончил семилетку без четверок, молодец какой, это путевка комсомола рудника с печатью парткома, так есть такое и продовольственный аттестат с предприятия, что они на него каждый месяц будут класть деньги на твое житье и питание, это хорошо, и твоя метрика, все есть в комплекте.» под итожил мужчина. «Давай знакомиться, я не дядя, а управляющий ФЗО, а это мой зам.», «сейчас пойдешь на склад и получишь все по нашему аттестату и станешь на довольствие в столовой, получишь койку в общежитии, потом и поговорим, ну иди» и легонько подтолкнул колю к выходу. «Смотри ка круглый отличник» услышал из-за закрытой двери Коля голос управляющего.

Юноша летел на склад, как на крыльях. Он еще не понимал, что уже учащийся ФЗО Луганского шахтоуправления. По приходу на склад он сообразил, что ему не дали никакого документа на получение, но строгий кладовщик вдруг окликнул его по фамилии: «Стрельников Николай Николаевич ты что ли будешь, малец?», «Да я, а Вы откуда меня знаете, дядька?» спросил не понявший ничего Коля. «Я брат много чего знаю по тому, что живу долго.» «Так иди сюда будем примерять гардероб». Согласно норм довольствия учащимся полагалось получить одежду, в нее входило—шинель синяя ученическая шерстяная, шапка синяя ученическая утепленная на вате с откидными клапанами на уши, фуражка синяя с кокардой, костюм синий шерстяной из трех наименований – брюки, пиджак, жилет, две рубашки голубые льняные с рукавами, двое трусов черных, двое маек белых, четверо пар носков синих, ботинки кожаные черные одна пара, а также галстук черный на резинке и пара рукавиц или перчаток шерстяных. Для вещей выдавали сидор (вещевой мешок с завязкой в верху). Для общежития два полотенца льняных, одеяло верблюжье, подушка ватная, матрац ватный, две простыни одинарные, наволочка, кусок 350 грамм мыла хозяйственного72%го, зубной порошок и зубная щетка, вакса для чистки обуви и одна щетка. Но самое дорогое по мнению Коли, который за свою жизнь нового никогда еще не видел, было два носовых батистовых платка. Он смотрел на них, как смотрят влюбленные друг на друга и не могут наглядеться.

Еще два часа ушло на то, чтобы все это добро, нет это богатство, перенести в общежитие и развесит в кладовой, предварительно подписав хлоркой. Группы только создавались, люди каждый день подъезжали, как и Коля становились на учет и селились. Знакомились. Пока еще все ходили, как босяки в своем так как форму должны были одеть первого сентября и тогда уже носить. Коля не мог этого дождаться. А пока они занимались благоустройством ФЗО, уборкой помещений и территории, ведь они были по сути первыми. В столовой кормили сносно, не так уж и сытно, но и умереть от голода нельзя было. В основном каша дробь16 или пшено, на первое супы или щи, варенная рыба и чай, хлеб по норме. Общежитие находилось тут же во внутреннем дворе конторы. Это было длинное одноэтажное здание под железной крышей с печным отоплением. Внутри на право и на лево два расположения с кроватями, столами, тумбочками и табуретами, то есть уроки можно было учить, не выходя со спальни. Это давало какие-то преимущества и комфорт. По центру находилась каптерка заведующего хозяйством учебного центра, там и хранились все вещи и вещевые мешки учащихся. Приближалось первое сентября. Уже все шесть десятков учеников съехались и разместились. Коле досталась кровать не далеко от печи, стоящей в центре комнаты. Парень познакомился с соседями по кроватям. С одной стороны, через проход с тумбочкой имел кровать такой же сирота, как и Коля, Сушко Сергей, рядом стояла кровать Володи Камчатного парня с городка Шубинка, который находился в семи километрах от его Криворожья. У него были родители живы и работали в горкоме партии ответственными лицами. В ФЗО было казарменное положение и поэтому выход в город был строго запрещен.

В ФЗО набрали две группы по тридцать человек. Коля записался в группу механиков по электричеству, совершенно новую профессию, которой только начали обучать в стране. Другая группа готовила забойщиков на комбайне, которых еще не было на рудниках, и буровых установках. Колю всегда привлекало что-то новенькое не изученное. Он жаждал знаний, как желают воды взмыленные кони после долгого бега под седлом.

И вот первое сентября. Рано утром все были подняты завхозом для раздачи одежды на занятия. Коля не мог дождаться этого торжественного момента. Он с какой-то нежностью ощупывал новые брюки и рубашку, слегка поглаживал ладонью пупырчатую кожу новейших ботинок, вдыхал не понятный и поэтому трепещущий запахом нос, аромат новеньких носков и ему жаль их было одевать на неоднократно вымытые с мылом ступни ног. Перед этим всех подстригли наголо и все головы теперь сияли, как бильярдные шары на зеленом сукне стола. Атмосфера царила приподнятая. Всех построили во дворе на уложенной битым кирпичом, единственной дорожке и перед собранием выступили и представились люди во все тех же кремовых френчах. Управляющего звали Нанкин Владимир Петрович, а его зама Дорошенко Александр Александрович или просто Сан. Саныч. В своей не продолжительной речи они оба поздравили всех и проводили по классам. Началось образование.

Николаю все давалось легко, он быстро усваивал материал, даже очень сложные темы он мог рассказать довольно доходчиво, приводя множество примеров. Учителя его полюбили сразу и обратили на него внимание руководства ФЗО. К празднику Октябрьской Революции Колю избрали старостой группы, и он вступил в комсомол. Работа на подшефном руднике в Луганске, учеба, комсомольские нагрузки, это занимало все время парня и к вечеру он мечтал добраться до своей любимой кровати, чтобы завтра опять в бой за знаниями. Еще Коле очень нравилось читать. Библиотека конечно была, но в основном сюда привозили техническую литературу, а мозг парня требовал чего-то большего. Первой книгой, которую он прочитал за одну воскресную ночь, была «Приключение Гулливера» Д. Свифта, но особенно страстно парень потянулся к небу. В его воображении он видел себя покорителем неба, он хотел прокладывать новые маршруты по небесным картам, искать и находить что-то не изведанное и не изученное. Он хотел летать. Он желал знать про аэропланы все, что только можно. Юноша был влюблен в учителя физики и астрономии, который часами мог рассуждать о каком-то гении Циолковском, о пилотируемых аэростатах о новых аэропланах и самолетах будущего. Звали физика Мозговой Виктор Семенович. На своих дополнительных уроках, на которые оставалось несколько парней увлеченных воздухоплаванием, он мог нарисовать такие дали, что казалось мир стоит на гране большого праздника звезд. К нам уже прилетали звездные шары с пришельцами, и с моря выплывали подводные летательные механизмы с управлением внутри каким-то другим умом, и на земле наступил коммунизм и не стало голода, который незаметно надвигался на Украину. Но об этом никто ничего еще не знал и все жили мыслью о скорейшем благополучие в мировом коммунизме. 1931 прошел как один день, уже четыре группы занималось в ФЗО, Коля стал секретарем комсомола училища и продолжал настойчиво впитывать в себя все дающиеся ему страной, знания. В начале 1932года в Луганске была открыта первая школа пилотов и штурманов при ОСОАВИАХИМ. Коля загорелся. Он узнал, что там можно заниматься в две смены и поэтому уговорил управляющего дать ему такое разрешение в виде исключения. Пообещав еще больше участвовать в организации учебного процесса и улучшении дисциплины среди учащихся. Разрешение на посещение и учебу в вечернее время, а также все необходимые документы и справки, были выправлены, и Колина учеба во втором училище началась. Он, как и хотел, поступил на курсы штурманов летательных аппаратов и аэропланов. В стране бурно развивалась авиация. На балансе учебного центра был практически новый аэроплан типа Блерио с названием «Терещенко№7» в двухместном исполнении, на котором впервые и поднялся в воздух Николай Стрельников в мае 1932года. Это была победа! Это был день триумфа он летал!

Весна и лето 1932года были не просто засушливыми, были изнывающие и знойные. Поля с посевами выгорели до нуля, а что и сохранилось было съедено неожиданно напавшей саранчой. Огромные тучи этих тварей, став на крыло где-то в Астрахани перемещались с небывалой скоростью через всю Россию, юг Украины и вот теперь юго -восток и центр. Украина стояла на голых коленях. Если Донбасс хоть как-то пытались снабжать по небывало низким нормам, то сельская часть аграрной, практически Украины, была отсечена кордонами от всего Советского союза на выживание, кто как может, а по-простому на голодную смерть. Занятия в ФЗО и полеты в авиашколе не останавливались, не смотря на сильное уменьшение питания учеников. В столовую ввели пропуска и отрезные нормированные карточки на каждого едока. Три талона на каждый день. Расцвело воровство талонов. Коле выдавали еще маленькую плитку полетного шоколада, горько сладкого с крошкой. Шоколад он старался принести в общежитие и угостить своих товарищей. Особенно трудно приходилось Володе Камчатному, полному от природы и к тому же привыкшему к партийным добавкам, которые получали его родители и привозили ему. Жадным он не был и всегда делился со своими товарищами, поэтому и Коля всячески помогал дружку. Он много рассказывал товарищам про самолеты, про новшества советского авиапрома, про свои впечатления от полетов. Коля мог ночами говорить и спорить на эти темы, не обращая внимания на бурчащий от голода живот. По воскресеньям ребята ходили на железнодорожную станцию разгружать вагоны с цементом. За один вагон им давали буханку черного мокрого от выпечки с отрубями, хлеба, два килограмма какой-то крупы и две—три головки капусты. Доходило до того, что грузчики от голода просто падали и приходилось нанимать людей со стороны и дешево и сердито. Хлопцы то же потом долго отходили, но молодой организм после сваренной на воде, пустой каше, да с порезанной на салат и посоленной капустой, да еще и с хлебом, все же мог порадоваться добавке. Плохо приходилось ленивым и завистникам, а таких было большинство. Что бы ребят отпускали на работы они делились принесенным с замом управляющего ФЗО. К Новому 1933 году положение еще больше ухудшилось. В Луганск стали свозить малых детей со всей близлежащей округи. Живые скелеты больше их никак назвать было нельзя. Ими были напрочь забиты все больницы города. Мертвых возили и хоронили уже без гробов, просто завернутых во что было. Город как будто и сам умер, хотя все шахты давали повышенные обязательства по углю, паровозный завод увеличил выпуск новых паровозов и ремонт старых машин, работало все даже библиотеки, только как-то тихо, скрытно, без задора и огня.

Коля по поручению Горкома Партии большевиков, провел открытое комсомольское собрание в ФЗО с лозунгом «Помочь детям страны выжить и стать полноценными ее гражданами». По этому случаю приняли обязательства отработать по три смены на подшефных мастерских бесплатно, а средства перечислить в детский дом города Луганска на питание детям.

Трудную пережили зиму 1933 года, очень много людей умерло, были потери и среди учащихся ФЗО. Весной стали раскапывать огороды и сажать, сажать, сажать, все, что только удавалось раздобыть с семян. Свой огород был у каждой группы в ФЗО, только вот собрать то с него урожай не пришлось, группа Коли была выпускной. В апреле 1933 года Коля успешно сдал экзамены в авиашколе и получил настоящий диплом авиационного штурмана с правом летать на бипланах. А в мае успешно сдал государственные экзамены в ФЗО и получил диплом Слесарь—механик электрических цепей и приборов. Это был самый первый успех мальчика—сироты, понимающего, что никто кроме самого его, ему не поможет в жизни.

По распределению Коля был командирован обратно на свой рудник 1/1бис Криворожье. С поездкой назад ему повезло за его товарищем Володей Камчатным родители прислали телегу с возницей и самое главное с продуктами для обратной дороги. Ехать им было по пути так как Шубинка это один район с Колиным рудником. Володя получил командировку так же на свое предприятие шахту имени Ильича. По дороге путникам встречались бредущие навстречу им какие-то люди с котомками за плечами, с малыми детьми на руках и повозках, с тачками, на которых были сложены бедные пожитки. Такие все худые, что можно сквозь их голубую кожу видеть костные скелеты, и только огромные глаза каждого говорили, что они еще люди. Ехали в основном молча и слушали рассказы возницы про то, как ГПУшники совместно с активистами ловили на полях людей за сборы колосков, кого ссылали, а кого и стреляли на месте, как в некоторых районах случались случаи людоедства, ели своих малых детей. Было ужасно страшно. На ночь стали под Родаково в небольшой посадке, подальше от людских глаз предварительно набрав ведро и две старые с войны, трофейные, австрийские, полутора литровые фляги, которые были в повозке у возницы. Разложили костер, поставили закипать ведро с водой. Возница достал с сумки целый клал с продуктами. Пока вода закипала он угостил ребят домашними пирожками с капустой по два штуки. Нарезал сало и домашнюю колбасу и в миске поставил ее прожариваться на костер вместе с ведром. Когда вода закипела, бросил в нее с бумажного пакета больше килограмма пшенки. Пока каша варилась, хлопцы облизывались, предвкушая вкусную, давно забытую трапезу. Но конечную точку поставил возница, после того, как каша была готова, он достал с сидора железную пол килограммовую банку тушенки и высыпал ее в кашу помешивая. Запах пошел на всю посадку и казалось до самого Луганска. Возница достал три ложки и бутылку с зеленой жидкостью. Ребята пить не стали, а мужик хорошенько приложился прямо с горлышка. Ели с ведра, так и вкуснее и удача ближе кому как повезет ухватить лучший кусок. Наелись быстро, каша еще осталась на утро. Возница все убрал в телегу от лисиц и начал укладываться спать, лошадь стеречь стали два парня. Лошадка была справная, трехлетняя еще не гулявшая, и поэтому в повозке лежала берданка с патронташем на всякий случай. Ночь прошла спокойно, перед утром мужик стал запрягать лошадку, а ребятам постелил в повозке, где до этого спал сам. Сон был мгновенным. Коля проснулся, когда уже свернули с Бахмутки в сторону Хорошего. В прошлый раз его везли не по этой дороге. Через три часа подъехали к Криворожью. Обедать никто не пригласил, видно возница передумал второй раз кормить постороннего, а Володя слова не имел, ну да ладно и на том спасибо, что привезли. Пожав друг другу руки, ребята попрощались и Коля пошел пешком от поворота еще с два километра до шахтного двора, закинув свои не хитрые пожитки в сидоре через плечо. Тут его никто и не ждал. То, что увидел Коля, привело его прямо сказать в глубокий шок. Полнейшее запустение, на шахтном дворе было пусто, у бань, где всегда было много народа, были заросли высокой сорной травы, прачечная разбита, компрессорная без окон и дверей, когда-то богатая конюшня сияла дырами в стенах, как будто ее обстреливали с пушек. Коля вошел в контору управления. В кабинете управляющего за длинным столом сидело два не знакомых, худых мужика и курили самокрутки. Коля вошел и поздоровался: «Здравствуйте товарищи», не взглянув в его сторону мужики о чем-то тихо спорили. «Эй, Вы что оглохли, я к Вам обращаюсь» – пошел в атаку Коля. Мужики повернули свои давно не стриженные, да и не мытые головы в его сторону и оба, как-то пристально посмотрели. «Чого тоби треба юначе? Шов бы соби куды шов» – выдавал из себя один. «Я приехал с Луганска на свой рудник, а тут и нет никого, что же мне тогда делать?» уже испуганно спросил то ли у них, то ли у самого себя, парень. «Мы здесь вроде бы как сторожим, чтобы все не разграбили, а контора теперь в Шубинке, рудник туда передали, да после голодухи и работать не кому, добыча стала еще до нового года, так один горизонт поддерживают, чтобы не задавило полностью, раз в неделю приезжают с Шубинки и спускаются в шахту, вот и вся работа, парень» рассказал Коле второй мужик и глубоко затянулся окурком.

Было уже за полдень и идти сегодня что-то и кого-то искать в другом городе было бы без смысла и Коля решил найти где переночевать. Он отправился к тому дому своих приемных родителей, где провел все детство, где получил первые свои уроки выживания, первые обиды на судьбу, первые самые горячие слезы. Дом стоял на своем месте и с трубы в летней кухне, шел дым от горящей печи. Громко и зло залаяла собака и бросилась на ворота. С открытой в доме двери высунулся огромный детина в меховой жилетке на голое тело и громко спросил или даже потребовал: «Че там кому надо? Сейчас пса спущу.» Парень подошел в проем между калиткой и забором и позвал детину подойти. Тот привязал собаку и нехотя, как будто весь мир только ему был обязан, подошел. «Ну чего тебе?». «Да это вроде бы, как и мой дом» сказал Коля, «я здесь жил до учебы в ФЗО. Стрельников я Николай, а Выто кто?». С открытой двери дома высунулась женская голова, затем и пол тела в ночной женской рубашке: «Кто там Василек?», «Да вот говорит, что он бывший хозяин, которого мы вроде бы расстреляли еще в 1931м за антинародную пропаганду какой-то Стрельников», «Ой это, наверное, Колька сирота объявился не ждано не гадано, это мой школьный одноклассник, зови, Васятка, его в гости он наш, рабочий ему много горя досталось от так званых родителей кровопийцев», наговорила в одну минуту женщина. Только теперь Коля признал в ней свою одноклассницу Наташу Громову дочь старшего конюха на руднике.

В доме все было по-прежнему, даже мебель вся стояла на своих местах. Коля присел на скамейку у большого окна в кухне. «Ты откуда-то взялся, пропажа?» спросила парня хозяйка дома. «Сколько же тебя лет то не было? Где тебя носило?» –тараторила Наташка без умолку, не давая парню и рта открыть. «А это мой муж Василий, он заместитель военного комиссара в Шубинке», «а тут мы живем уже больше двух лет, сначала участкового поселили, но его подстрелили где-то и дом дали нам» резюмировала девка. Коля рассказал о своих приключениях, о том, что выучился на механика по электричеству и штурмана пилота, что приехал на работу, а тут не понятно, что и вообще он просто не знает, куда идти. «А ну постой, что ты там буровил про самолеты? Покажи дипломы мне.» влез в разговор вошедший Наташкин муж. Коля достал все свои документы и отдал Василию. «О…. Чудо…. Ты свалился прямо с неба ко мне…Я сейчас ищу людей в набор на младших офицеров летного состава, а ты уже с дипломом только не офицер, но это мы быстро исправим.» –чуть не прыгая от прочитанных документов проговорил Василий. «Наташа, быстро на стол все что у нас там есть будем обедать или уже ужинать, быстро и дай там казеночку, мы с твоим однокашником по маленькой бахнем» – не мог сдержаться он от восторга и удачи в его работе. «Ночуешь у нас, дом большой, Наташа тебе в детской спальне постелет, детишек у нас пока нет.» Сели за стол, у Коли после вчерашнего угощения, еще и крошки во рту не было. На столе появились домашние маринованные грибочки маслята, соленые огурцы и помидоры, вареная видно еще с утра, картошка в мундирах, крупно порезанное сало шпик венгерский, крупно порезанные куски белого, душистого, как французская булка с хрустящей коркой, хлеба, свежий лук, домашний квас и гвоздь программы запеченная в духовке только холодная, утка, ну и Столичная, с сургучовой пробкой, водочка. Видя такое изобилие во время голода Коля подумал не хорошее о этой семье, но голод взял верх умным мыслям. Выпили по рюмочке. «Ты понимаешь братан, кем ты скоро станешь? военным летчиком бомбило на наших лучших в мире самолетах.» не унимался удачным знакомством Василий. «завтра поедем ко мне на работу, заполним все документы, получишь путевку и в Харьков в авиашколу младших лейтенантов красной армии, тем более ты механик, летун, зачем тебе эта шахта?» – все рассказывал и рассказывал Василий. Выпили еще и Коле за хорошело. Достаточно поев и выпив чая с малиновым вареньем, Коля уже понял, что этого шанса судьбы он не упустит, это была его золотая мечта юношества. Только прислонился парень к подушке, тут же погрузился в глубокий и спокойный еще по сути юношеский, сон.