Чтение онлайн

О мастерстве иранских ковроделов написаны сотни книг, сложено много рассказов и легенд. Один из таких рассказов, который сохранили средневековые историки, свидетельствует, что в VII веке в царском дворце в городе Ктесифоне находился ковер «Сад Хосрова весной». Когда расстилали этот ковер, весенний воздух проносился по залу: так живо было выткано на нем пробуждение природы. Во многих легендах отмечается, что разнообразие узоров иранских ковров так богато, как трели соловья.

Да что там легенды и сказания! Достаточно пройтись по базару и торговым улицам Тегерана, чтобы встретиться с неповторимой красотой, с необыкновенной фантазией художников и высоким мастерством ткачей. Настоящим гимном красоте явилась состоявшаяся в иранской столице выставка ковров, выполненных за последние четверть века. За несколько лет пребывания в Иране мне не раз приходилось бывать на выставках иранских или зарубежных, главным образом современных, художников. По, признаться, нигде и никогда мне не удавалось увидеть такой удивительной гаммы красок, такого разнообразия рисунков, орнамента, как на этой выставке. Кстати сказать, специалисты в Иране подсчитали, что за всю историю ковроткачества иранскими мастерами сделано 12 тысяч рисунков.

Показанные на выставке образцы ковров различных школ и стилей, в частности исфаханские, кашанские, кумские, керманские, ширазские, тебризские, убедительно рассказали об исключительном богатстве этого древнего искусства Ирана. И как на выставке живописи невозможно выделить несколько или одну картину, так трудно было отдать предпочтение коврам одного района перед другими, одной школы перед другой и даже одному какому-либо ковру одного и того же стиля. Каждый ковер индивидуален, обладает своим, совершенно особым тональным звучанием. Тегеранская газета «Кейхан Интернэшнл» как-то писала: «Конечно, случайный наблюдатель может и не заметить разницы между прекрасным керманским ковром и столь же красивым кашанским. Однако они так же отличаются друг от друга, как Мане от Моне».

Как говорят знатоки, для исфаханских и наинских ковров характерно сочетание нежно-голубого, бежевого и синего тонов. Они отличаются тонкостью и сложностью рисунка, что часто роднит их с рисунком и колоритом куполов исфаханских мечетей. Керманские ковры имеют красивые узоры и знамениты своей долговечностью. Не случайно выражение «как керманский ковер» стало местной поговоркой, означающей, что этой вещи износа нет, что чем дольше она находится в употреблении, тем становится лучше.

А в общем и целом ковры поражают удивительной гармонией цветов — сильных, ярких, насыщенных и в то же время мягких, ласкающих глаз изысканностью сочетаний. В художественных кругах Тегерана говорили, что эта выставка явилась наглядным уроком для поклонников модернизма, пытающихся отрицать богатые традиции иранского искусства, стремящихся внести в художественную жизнь страны чуждые нравы западных лженоваторов. Кстати сказать, эти попытки предпринимаются и в ковроделии. Ковровые мастерские в Араке уже после второй мировой войны начали производить ковры в соответствии со вкусами американских фирм. Однако ковровые изделия, выполненные в темных тонах с абстрактными рисунками, не находят покупателей, кроме заказчиков из-за океана. Как заявил недавно представитель министерства экономики Ирана, большинство стран мира предпочитает покупать ковры, выполненные во многовековых традициях иранского ковроделия.

Есть в Иране и машинное производство ковров. Один иранский предприниматель построил небольшую фабрику. Спрос на ковры очень невелик. Несколько лет назад фабрика стала давать некоторую прибыль. Однако вследствие незначительного спроса она все же работает в половину мощности. По мнению иранских специалистов, с эстетической точки зрения, так же как и с точки зрения долговечности, ковер ручной работы находится вне конкуренции. Как-то владелец коврового магазина в Тегеране сказал: «Я сравниваю очарование, красоту, гармонию, технику, долговечность того и другого, и мне всегда становится жаль тех, кто выбрасывает деньги на ветер К счастью, — добавил он, — большинство людей обладает достаточным чутьем, чтобы отличить настоящую вещь от подделки».

Заслуживает внимания и искусство реставрации ковров, достигшее в Иране совершенства. Один из центров, где ковры получают вторую молодость, расположен недалеко от Тегерана. Это — небольшой водоем, называющийся Чашмейе Али. Питается он водой, всегда чистой и теплой, из источников, вытекающих из-под скал. Именно вода из «волшебного» источника, насыщенная минеральными солями, возвращает прежнюю красоту редким дорогим коврам. Иран является, пожалуй, единственной страной, где ковры моют. Всюду их чистят самыми разнообразными способами. Почти все мойщики ковров — местные жители, некоторые из них унаследовали это ремесло от отцов и дедов. Круглый год они проводят своп дни по колено в воде. В рабочий день скалы, окружающие озеро, сплошь покрыты коврами, создающими удивительно богатую цветовую гамму.

На протяжении веков ковроткачество является основной отраслью ремесленного производства Ирана. Две трети всех иранских ремесленников, число которых достигает миллиона, занято в ковроделии. На производстве ковров специализируются целые города и районы, как например город Кашан, который недавно отметил 500-ю годовщину ковроткачества. Путешествуя по Ирану, воочию видишь, какая большая часть хозяйственной жизни в стране связана с ковроткачеством. Ковры — важная статья экспорта страны.

Изготовление ковра требует напряженного труда в течение долгих месяцев. Но и после того как ковер соткан, его еще не пускают в продажу. Чем мягче ворс, тем выше качество ковра. Поэтому, прежде чем он идет в магазин, ковер подвергают «истязанию»: бьют, колотят, мнут. Эта «экзекуция» также требует немалого труда. Между прочим, если вам случится посетить Иран и оказаться свидетелем того, как дорогу перед вашей машиной устилают коврами, не обольщайтесь: несмотря на исключительное гостеприимство иранцев, в данном случае ковры бросают под машину не ради приветствия, а просто для того, чтобы сберечь физическую силу.

Трудно с чем-либо сравнить впечатление, которое производит восточная лавка керамиста. Может быть, с красочным праздничным фейерверком. Множество изделий, переливающихся всеми цветами радуги, изящество и фантастичность их декоративного оформления, несметное богатство форм и композиций — все это поражает и надолго приковывает внимание. С этим удивительным миром прекрасного можно встретиться на улицах Тегерана, Кума, Мешхеда, Шираза, многих других больших и малых городов и даже в крохотных селениях, затерянных в горах или в знойной пустыне.

Но нигде я не видел такой редкой коллекции керамики, как в лавке Хосейна Саршара, на рыночной площади Рея, древней столицы иранского государства, — города, до сих пор сохранившего черты средневекового Востока. Здесь были вазы, кувшины, блюда, чаши, светильники, кальяны, фигуры животных и многие, многие другие предметы искусства и домашней утвари.

Рядом с лавкой в лучах яркого солнца ослепительно сиял золотой купол мечети Шах Абдоль Азим. На просторный двор мечети через широкие железные ворота, над которыми висела надпись «Иноверцам вход воспрещен», шли на молитву правоверные мусульмане. Женщины закутывали лицо чадрой. Через площадь проезжали конные двуколки, заменившие здесь дорогие такси. Шумными ватагами проносились босоногие ребятишки. Резали плаза ярко освещенные и украшенные зеркалами ювелирные ряды. Праздником красок манили к себе ковровые магазины.

Стоял жаркий июльский день. Но в лавке Хосейна Саршара было сносно. Побрызганный водой земляной пол отдавал сыростью. Прохладой веяло от толстых глинобитных стен. Хозяин лавки, человек, всю свою жизнь посвятивший гончарному производству, долго и восторженно рассказывал об искусстве народных мастеров, об особенностях персидского орнамента, о нелегком, но почетном и уважаемом труде гончара.

О, — говорил он, — еще много веков назад великий поэт Востока Руми сказал: «Глина в руках человека становится золотом».

С незапамятных времен процветает в Иране гончарное производство. Самые ранние глиняные изделия, найденные на территории страны, относятся к III тысячелетию до нашей эры. Своего расцвета персидское керамическое искусство достигло в X–XII веках. Именно в это время начали изготовляться в Рее кубки, чаши нежно-голубого тона с рельефным орнаментом и покрытые глазурью. Были внедрены в производство многие другие новшества. Западные путешественники, посетившие Иран в XVII веке, отмечали в своих записках, что «глиняные изделия являются самым прекрасным продуктом этой страны».

Славу персидской керамики приумножил затем Исфахан. Его ансамбли мечетей, облицованных плиткой и мозаикой небесного цвета, стали огромной притягательной силой для любителей прекрасного, исследователей народного творчества и просто туристов. Голубые купола, соперничающие, как любят повторять иранские поэты, с самим небосводом, сделали небесный цвет основным, самым любимым в городе. Недаром Исфахан называют сейчас городом голубой керамики.

Из поколения в поколение передается искусство народных мастеров. Есть в Иране даже своего рода заповедники гончарного производства, вроде священного для мусульман города Кума, где бережно сохраняются и оберегаются секреты древнего ремесла, куда не допускаются веяния нашего машинного века.