Чтение онлайн

Причину и повод смещения Жукова никто, кроме, пожалуй, Мехлиса, не знал. Толковали по-разному. Одни видели повод для опалы начальника Генштаба в неудовлетворённости Сталина оборонительными операциями советских войск на западном и юго-западном направлениях. Другие, поразумнее, считали, что после завоевания немцами западных территорий эпицентр рукотворного катаклизма сместится, как предполагал и Жуков, в центральную часть России для захвата русских столиц – Ленинграда и Москвы, поскольку шёл второй месяц войны, а гитлеровское задание было ещё далеко от выполнения. Кто так думал, был ближе к истине, рассматривая новую фронтовую должность Жукова как очередное спецзадание Сталина, если выразиться современным слогом, кризисному менеджеру. Никто, конечно, не догадывался, что в Ельню Жуков напросился сам, исходя из стратегических интересов страны. Жаль, что таких «добровольцев», которые рвались в самые напряжённые точки советско-германских сражений, среди крупных военачальников было мало. Это вполне объяснимо.

Чтобы быть успешным стратегом, надо выработать в себе чувство самоограничения и с методической последовательностью подчиняться ему, соизмеряя свои силы с возможностями и не распыляя себя на тысячу параллельно выполняемых дел (что было девизом советской армии), потому что половина из них обязательно окажется неосуществленной. Мера и вера в успех ходят рядом. Если одно дело доведено до конца, рождается вера в то, что и следующее дело закончится успешно. Гитлер и Сталин – в силу своей эксцентричности и неумения умерять свои желания (у них было достаточно много общих психологических черт) – хотели, чтобы всё делалось сразу и одновременно. Поэтому первый, назовём его «одноразовый многоцелевик», потерпел во Второй мировой войне поражение. У второго, казалось бы, был ограничитель – Ставка Верховного Главнокомандования, которая должна была бы по замыслу вырабатывать коллективные решения. Но редко кто осмеливался перечить вождю, за исключением Жукова и Василевского, который был заместителем начальника Генерального штаба. А Жуков впоследствии стал заместителем Верховного Главнокомандующего. И в роли ограничителя сталинских стратегических замыслов чаще всего (к неудовольствию вождя) выступал Жуков. Он никогда не гонялся сразу за двумя зайцами, прекрасно зная, что из этого получается. Когда же Верховный единовластно определял стратегические планы, чаще всего возникали непредвиденные ситуации, которые влекли за собой, мягко говоря, неблагополучный исход, о чём речь впереди.

Окажись Жуков в ситуации с Киевом более податливым, не могу сказать, чем бы закончились битвы за Москву и Ленинград. Отказавшись от идеи во что бы то ни стало отстоять украинскую столицу именно в той ситуации, которая не сулила успеха, Жуков не сдал Ленинград и сохранил Москву. Спасибо за это товарищу Сталину!

Какие же чрезвычайные обстоятельства потребовали срочного вмешательства Г. К. Жукова?

После разговора Жукова со Сталиным, который состоялся 29 июля, бои на Киевском направлении продолжались. Июльские контрудары советских войск, оборонявших Киев, несколько охладили воинственный пыл немцев и не позволили им с ходу захватить город. Вермахт вынужден был начать обход столицы Украины с двух сторон. 1-я танковая группа повернула на юг, а главные силы 6-й армии, которая через год войдёт в Сталинград, сосредоточились в Коростене. 30 июля немецкие войска силами 5 пехотных дивизий, усиленных танками, возобновили наступление и 10 августа ворвались в юго-западные пригороды Киева. Однако 37-я армия, сформированная из войск, оборонявших Киев, и присоединившихся к ней ополченцев 16 августа восстановила положение. Вторая попытка немцев овладеть Киевом провалилась.

Для усиления войск, осаждавших Киев, фашистское командование вынуждено было снять часть подразделений из группы армий «Центр», действовавшей на Московском направлении, и направить на юг против Юго-Западного фронта, выполнявшего задачу Ставки не пустить врага на правый берег Днепра. Эту задачу советским войскам выполнить не удалось. 15 сентября киевская группировка Красной Армии в составе трёх дивизий была окружена. Немногим удалось пробиться на восток. При выходе из окружения погибли командующий фронтом генерал-полковник Кирпонос, член Военного совета фронта Бурмистенко и начальник штаба фронта Гупиков. За три недели, прошедшие со дня встречи Жукова со Сталиным, наши войска понесли тяжёлые потери, вынуждены были сдать Киев и уже в значительно обескровленном составе начали отход на восток. А ведь Верховный мог бы и прислушаться к словам начальника Генштаба и не умножать жертвы, планово отвести войска из-под фашистского уничтожения. Ведь итог оказался тем же самым, который прогнозировался Жуковым, только омрачённым гибелью нескольких армий. Цена упрямства Верховного Главнокомандующего. За такие стратегические решения снимают погоны.

Развал Юго-Западного фронта, который понёс большие потери и лишился верхушки фронтового руководства, начинавшего оборонительные действия с первых дней войны, позволил гитлеровскому командованию переключить усилия армейских групп «Центр» и «Север» на выполнение главной задачи, поставленной фюрером: уничтожение советских войск в районе Смоленска для наступления на Москву и скорейшего захвата Ленинграда. 2-я танковая группа Гудериана и 2-я полевая армия Вейхса должны были поддерживать наступление группы армий «Юг» с целью удара в тыл киевской группировке советских войск и постоянно висеть на хвосте Красной Армии, угрожая в любой момент окружению её частей с юга. 3-я танковая группа Гота должна была поддерживать войска на Ленинградском направлении.

Бои в районе Смоленска шли с 10 июля с переменным успехом, но перевес оказался на стороне немцев, сумевших окружить 16-ю и 20-ю армии Западного фронта и захватить Оршу, Ельню, Кричев и часть областного центра. 21 июля войска Западного фронта, получив подкрепление, предприняли контрнаступление в направлении Смоленска, совершили кавалерийский рейд в тыл группы армий «Центр», заставив её 30 июля перейти к обороне, и помогли окружённым армиям выйти за Днепр. Не афишируя особых достижений Красной Армии в Смоленском сражении, длившемся более двух недель, современные историки с удовлетворением отмечают, что «несмотря на значительные потери, советской армии удалось вынудить немецкие войска впервые в ходе Второй мировой войны (курсив мой. – В. С.) перейти к обороне на главном направлении». Если вы обратили внимание, случилось это на следующий день после посещения Сталина Жуковым, который не стал рассусоливать с ним и распивать чаи, а помчался в штаб Резервного фронта.

Будьте внимательны: 30 августа, ровно через месяц после встречи Жукова со Сталиным, началась тщательно подготовленная бывшим начальником Генштаба Ельнинская операция, проведённая по всем правилам военного искусства. После артподготовки, в которой были использованы все наличные танки, артиллерия и гвардейские миномёты «катюша», вся имевшаяся на Смоленском направлении авиация, в бой пошли 6 стрелковых, 2 мотострелковые и 2 танковые дивизии. Одновременно, чтобы предотвратить переброску подвижных соединений противника, советские войска наносили второстепенные удары по войскам группы армий «Центр» в районе Смоленска и Рославля. Операция заняла меньше недели. Утром 6 сентября Ельня вновь стала наша. В ходе боёв в районе Ельни было разгромлено 5 немецких пехотных дивизий, которые в это время не имели танковой поддержки (то есть армейская разведка не дремала, момент был выбран удачно). Потери немцев составили около 50 тысяч убитых и раненых. Фашисты лишились ельнинского выступа, с которого собирались наступать на Москву.

Это вам, Иосиф Виссарионович, жуковский урок, чтобы вы говорили, да не заговаривались… Гордым человеком был Георгий Константинович! Да опростоволосился в победный год с несусветными германскими трофеями. И это при Сталине, который не терпел барахольщиков.

Чувство меры изменило ему под напором веры в собственную вседозволенность. С этого момента и начался закат его карьеры.

В Ельнинской операции меня удивило то, как Жуков сумел в течение месяца в одиночку организовать продуманную до мельчайших деталей, успешно завершённую операцию, в которой каждый род войск в синхронной связке с другими сумел максимально использовать своё функциональное назначение. В этих боях с особым блеском проявила себя артиллерия, которая обычно фигурирует на задворках танковых войск, хотя продуманное применение её в сухопутных сражениях зачастую бывает эффективнее, нежели танки, которые могут стрелять только в одной плоскости. И хотя я имел достаточное, на мой взгляд, представление об организаторском таланте Георгия Константиновича, я усомнился в том, что у него не было столь же способного помощника, хорошо знающего тактические особенности современной войны. И только совсем недавно, узнав, что в этом сражении участвовал Леонид Александрович Говоров, артиллерист от Бога, человек чрезвычайно интересной судьбы, я перестал удивляться.

По своему возрасту (он родился в 1897 году) Говоров не подлежал первому мобилизационному набору, объявленному на следующий день войны. Самыми старшими в том потоке были родившиеся в 1905 году. Девятнадцатилетний же Леонид, студент кораблестроительного отделения Петербургского политехнического института в 1916 году, когда царской армии не стало хватать пушечного мяса, был призван на Первую мировую войну, но попал не в строевые войска, а по божьей воле оказался в Константиновском артиллерийском училище, где через полгода получил чин подпоручика и был направлен на службу в Томск, в мортирную батарею, но после большевистского развала армии уехал к родственникам в Елабугу, где захватившие осенью 1918 года город белые поставили молодого офицера-артиллериста под своё ружьё и отправили служить во 2-й Уфимский корпус адмирала Колчака. Через год он дезертировал и вернулся в Томск, где вступившие в конце 1919 года в город части Красной Армии поставили его под своё ружьё, зачислив в 51-ю стрелковую дивизию, которой командовал Блюхер. Воевать ему пришлось в Крыму. Там он и остался после Гражданской войны и в 1934 году уже командовал артиллерийским полком в той же самой дивизии.

Леонид Александрович был человеком дотошным и любознательным, скрупулёзно изучавшим артиллерийское дело, оказавшееся его призванием. Во всех служебных характеристиках Говорова двадцатых годов отмечаются его инициативность, склонность к самостоятельному принятию решений, умение разбираться во фронтовой обстановке, безукоризненная тактическая подготовка. Неоднократно подчёркивается, что «для старшего общевойскового начальника явится надёжным сотрудником и ценным помощником». В конце двадцатых годов он окончил оперативный факультет Академии имени М. В. Фрунзе. А в 1936 году, будучи комбригом, стал слушателем Академии Генерального штаба, но окончить её не успел, так как в 1938 году его назначили преподавателем тактики в Артиллерийскую академию имени Дзержинского. В 1939 году вышла в свет книга Говорова, посвящённая роли артиллерии при прорыве укреплённого района. В 1940 году Леонид Андреевич в качестве командующего артиллерией 7-й армии участвовал в советско-финляндской войне. Его деятельность, по воспоминаниям К. С. Москаленко, «способствовала успешному прорыву линии Маннергейма». На Западный фронт он прибыл через месяц после начала Великой Отечественной войны с должности начальника Артиллерийской академии имени Дзержинского и первоначально командовал артиллерией западного направления, а потом Резервного и Западного фронтов. В Гжатске, в штабе Резервного фронта Жуков и Говоров появились почти одновременно. Говоров днём раньше. И стал, как аттестовали его в служебных характеристиках, «надёжным и ценным помощником» общевойскового начальника. Жуков был рад его появлению. «Начальника штаба Резервного фронта генерал-майора П. И. Ляпина и командующего артиллерией фронта генерал-майора Л. А. Говорова, – вспоминал Георгий Константинович, – я знал давно и хорошо. Это были мастера военного дела высокого класса, и я был очень рад, что буду работать с ними». В тот же день, 30 июля, не теряя времени на сентиментальные разговоры, Жуков с Говоровым и несколькими офицерами отправились в штаб 24-й армии для ознакомления с новейшим артиллерийским оружием, которое должно было быть испытано в экспериментальной батарее. Об этом оружии – реактивных миномётах – они пока только слышали, но не видели в действии.

На следующий день после стрельб удалось выбраться на территорию, которая подвергалась контрольному обстрелу, чтобы узнать результаты эксперимента. Говоров остался доволен результатом – все снаряды попали точно в цель. Восхищаться Леонид Александрович не умел, зная, что любое дело не имеет предела совершенствования.

Но с нескрываемым удовлетворением делился своими впечатлениями с командующим фронтом:

– Точность поразительная. Дальность удовлетворительная, миномёт может соперничать по этому параметру с дальнобойной артиллерией, уступая, естественно, бомбардировочной авиации дальнего действия. Теперь мы можем встречать врага залповым огнём на дальних подступах. Подготовка к бою не требует много времени, как и быстрая смена позиции, не позволяющая противнику пристреливаться и перейти на поражение. Дал залп и тут же стремительно покинул позицию: ищи ветра в поле! Скорострельность существенно превышает современную оружейную артиллерию. Эта штучка будет хороша для артподготовки и может быть особенно эффективной в уничтожении пехоты. С бронированными войсками ей будет труднее, но можно подыскать разные тактические варианты…