Чтение онлайн

Тара повернулась и пошла прочь. Абстрактные скульптуры Ники огромной величины и сделанные из стекловолокна? Представить себе невозможно. Неужели Ники действительно этого хочет? Или это Леон его убедил? А как же его прекрасные картины?

Она позволила Блэр увлечь себя к другой группе людей. Не спеши, говорила себе Тара. Она чувствовала, как в ней снова разгорается злость на Леона, но старалась сдерживаться: у нее пока недостаточно фактов, чтобы прийти к каким-то выводам.

Блэр волочила за собой Тару, но сама не сводила глаз с Леона, следила за ним, как кошка за мышкой, даже когда представляла женщину-археолога своим знакомым. Леон пожимал руки, но думал только о Таре. Он заметил ее необычную сдержанность. Плохой знак.

— Мне давным-давно следовало открыть филиал здесь, в Палм-Бич, — донесся до них голос Фло, которая все еще обрабатывала техасца и других, оттачивая свои навыки. — Но Карло Наполитано меня опередил. После курортного сезона он грузовиками вывозил отсюда на Средний Запад предметы искусства.

— Тара, познакомьтесь с Лейлой Берк. — Голос Блэр был чистым и ясным. Между Тарой и Леоном что-то определенно было не то: в ней явно чувствовалось напряжение. — Лейла — самый популярный экстрасенс в Вашингтоне. Треть сената регулярно с ней консультируются… — Она потащила Тару дальше.

— Профессор должен или верить, что он все знает, или верить, что невозможно знать все. — Вэн читал лекцию группе дам средних лет из Калифорнии, явных пациенток пластических хирургов. Их откровенные декольте с гордостью демонстрировали по-молодому крепкие, накачанные силиконом груди. — Поэтому я и стал критиком. Искусство тем и хорошо, что в оценке его нет ни правых, ни ошибающихся. — Расстроенный исчезновением Денни, он старался все время стоять спиной к той лестнице, на которой в последний раз видел ее с Перри.

— То же самое говорилось о многих религиях в период упадка Римской империи, — вещал серьезный молодой человек с бриллиантовой серьгой, подвешенной к кончику языка, Кронану Хагену. — Утверждалось, что все религии считались людьми одинаково верными, философами — одинаково ошибочными и магистратами — одинаково полезными…

— Это наша особая гостья, Тара Нифороус, археолог из Афин. Леона вы, разумеется, знаете.

— Археолог? Ну, вам стоит приехать к нам в Санта-Фе и покопаться у нас. Уверен, когда-то индейцы закопали там нечто замечательное. У нас миллионы скал…

— Музеи обеспечивают нам непосредственное общение с предметами, сделанными вручную. Настоящими! В обществе, наполненном вторичными образами из Интернета, телевидения, кинофильмов и журналов, публика изголодалась по настоящим вещам.

Леон рванул к столику, где лежал кокаин. Он уже начал смотреть на этих людей глазами Тары! А также ясно увидел и другое: «подарки» были явно от Димитриоса. От кого же еще? И что это означало? Был ли у Тары когда-нибудь роман со своим боссом? Кроме того, осознал, что приобрел еще одну головную боль: Таре будет отвратительна сама мысль, что ее брат станет звездой в мире искусства, просто раздув свои абстрактные скульптуры до огромных размеров. Он был в этом уверен! И не стоит ему ждать заключительного разговора, о котором она упоминала. На этот раз он все запутал окончательно. О чем он только думал? И вообще, откуда у нее такая огромная власть над ним? Плакал, врал, умолял, мечтал… Все, что он делал и что чувствовал с той поры, как встретил ее, было ненормальным. Да ну ее к черту! К черту все! Эй, ему нужна полоска. Он бросил на столик тысячу долларов и получил серебряную ложечку.

Тара заметила, что Леон куда-то исчез. Она решила держать себя в руках. Надо пережить этот вечер, хотя бы ради Блэр. Блэр как раз вела ее к группе, где заправляла Эйдриа Касс. Как могла Блэр иметь в друзьях таких претенциозных людей? Перри — да, но не Блэр. Таре казалось, что Блэр чужды эти игры.

— Психологический автоматизм? — Эйдриа была в середине своего пылкого монолога. — Чистая, визуальная, свободная ассоциация. Моя кисть гуляет сама по себе. У меня нет заранее никакого представления, что она сделает. И когда вы видите результат, ваш разум берет мини-отпуск и позволяет вашим чувствам получить такое сильное впечатление, что вы даете отставку материи и обретаете мистический опыт. Ясно? Мои картины выводят вас за пределы всех форм сознания. К забвению! — Эйдриа перебила саму себя. — А, это Тара из Афин. — И продолжила: — Как сказал Дюбюффе…

Тара и Блэр переместились к скучающему мужчине в солнцезащитных очках, потрепанных джинсах и кроссовках, который ввел в транс полдюжины женщин в вечерних туалетах.

— …неврозы и извращения. Совсем не случайно мы проводим вручение музыкальных премий MTB в оперном театре «Метрополитен», превращая таким образом этот традиционный музыкальный храм в мини-цирк.

Блэр удовлетворенно улыбнулась Таре.

— Разве они все не потрясающие? Сами видите, все эти люди — интеллектуальные тяжеловесы. Не только вы, археологи, интересуетесь серьезными вопросами. Может быть, вы хотели бы познакомиться еще с кем-нибудь? Всем мне вас представить просто невозможно. Здесь ведь несколько сотен человек. — «И самое время найти Леона», — подумала Блэр с нетерпением. Она бросила быстрый взгляд на лестницу, по которой поднялся Перри с этой девчонкой Соммерс. Ей необходимо сделать с Леоном что-то абсолютно отвратительное, чтобы рассчитаться с Перри. Она давно не обращала внимания на его регулярные походы налево, но этот случай — просто из ряда вон, даже для ее мужа. Господи! Ему только что исполнилось пятьдесят лет! Да поможет нам Господь!

Тара мельком заметила Маргарет Харрингтон, одиноко стоящую в нише, если не считать официанта, с которым она, похоже, оживленно беседовала.

— Думаю, я еще немного пообщаюсь с вашей матерью, Блэр, — сказала она. — Спасибо вам за тур по гостям.

— Знаете, вы им всем ужасно понравились. Вы — экзотический вид среди нас, обычных людей. — Блэр отошла. Подходило время торгов, а потом, слава Богу, ужин, когда наконец можно будет сесть. Ожерелье оказалось слишком тяжелым, каблуки слишком высокими, туфли жали, а колготки немилосердно стягивали. Но она, отбросив все эти неприятности, продолжила свой путь по залу, нашла Леона, который торчал у бара с кокаином, и весь длинный вечер носилась с ним, как с драгоценным бриллиантом.

Тара исчезла.

Тара не ожидала стука в дверь. Часы на столике рядом с кроватью показывали час ночи. Она не спала, думала. Она извинилась перед матерью Блэр, сославшись на усталость от перелета — такая огромная разницы во времени! — и та послала ей ужин в ее комнату. Никто больше не заметил ее отсутствия, даже Леон. В последний раз она мельком видела его у кокаинового бара, где он насыпал кокаин маленькими забавными полосками для маленького забавного голливудского носика Тиффани Тейт. Его оттуда утащила Блэр.

Только когда она увидела Леона и Блэр вместе, увидела, как они смеются и целуются с другими гостями, она вспомнила, что Леон спал и с Блэр тоже. Когда он бормотал про все это в такси, она была слишком потрясена историей с Эйдрией Касс и не обратила на его слова должного внимания. Вспомнила только сегодня. Что за люди здесь собрались? Она лежала в кровати и смотрела на дверь, но не слышала ни звука. Отлично. Он ушел. Вполне вероятно, «обдолбан», употребляя его собственное выражение, а она вообще не умела обращаться с такими людьми, не говоря уж о сегодняшнем вечере.

За последние несколько часов она поняла, что приехала на эту вечеринку из-за дружеских чувств к Блэр, которая в них совершенно не нуждалась, и ложной надежды увидеть Леона другим. Но теперь все начинало вставать на свои места: искусство Леона и его друзья. Какие бы положительные решения он сейчас ни принимал, здесь он все равно свой человек, а с ней он всегда был не на своем месте. Она-то уж точно здесь не своя. Но, как сказал Димитриос, ей нужно до конца в себе разобраться.

Кто бы мог подумать, что он способен на такой безумный поступок — уничтожить свои работы из любви к ней? От такой грандиозной жертвы так просто не отмахнешься. С другой стороны, как можно одобрить то, что Леон помог Ники с продажей его работ? И если Ники уже сомневается… Хотя… она сама попросила Леона помочь Ники, так что обвинить можно и ее. Стекловолокно, выпускаемое лодочной компанией! Вещи, даже не сделанные собственными руками Ники?