Чтение онлайн

— Ну, чтобы это понять, не надо быть семи пядей во лбу, — заметила я. — Давайте, колитесь. А потом я использую это как козырь, чтобы убедить вас в том, что не лгу.

А заодно это развеет атмосферу свидания, которая тут, в кафе «Две сдобные плюшки», сгустилась — хоть ножом режь. В узкой вазочке на столе растопырился мелкий подсолнух, пахло сдобой и корицей. А мастер Гроув, сидящий напротив, казался куда мягче и словно доступнее, чем обычно: без галстука-бабочки и привычного жилета, застегнутого наглухо, как броня.

— Ты ведь говорила, что больше не станешь запускать ради меня колесо, — напомнил он.

— Я передумала, — ответила я. — Мне будет жаль, если вы умрете, мастер Гроув.

Нам подали сладости и кофе, и я придвинула к себе сочный кусок шоколадного торта. Выглядел он восхитительно: тонкие коржи, бисеринки крема, выступившие на срезе и толстый слой благородно матовой глазури. Шарик ванильного мороженого, украшенный листиком мяты, слегка подтаял, и я вонзила в него ложечку, жалея, что не заказала два.

— С чего вдруг в твоем сердце проснулась жалость, Кэсси? — поинтересовался Гроув, который наблюдал за мной так пристально, словно сам захотел сожрать мой торт.

— Может, я добрая, — предположила я, наслаждаясь гармонией вкуса. — А может, не хочу оставить без работы доктора Шменге. Кто же будет калечить студентов, если не вы, мастер Гроув? А может, мне хочется распутать это дело и узнать, почему такой сильный мужчина, как вы, вдруг так нелепо погиб.

Он все разглядывал меня со странным выражением лица, а потом произнес:

— Милая блузка. Забавно, что тебе идет даже этот кошмарный цвет.

— Спасибо, — чинно ответила я, решив не придираться к сомнительному комплименту. — К слову, мастер Шу в синем сегодня. Вы изменили ее будущее небрежно брошенными словами. Я даже боялась, что Хромуля не сможет победить. Но, видимо, были задеты не слишком большие пласты реальности.

— Или ты все же врешь насчет колеса…

— Да как можно быть таким твердолобым? — не выдержала я, отбросив ложечку. Та со звоном упала на пол, и расторопная официантка тут же подала мне другую.

— Кто из нас еще твердолобый, — рыкнул Гроув, склонившись над столом. — Что ты забыла на боевке, Кэсси Рок? Ты халтурила все занятия! Ты прогуливала!

— Лишь раз.

— У тебя ни выдержки, ни таланта…

— Ну, знаете, — обиделась я. — Может, это вы как препод не очень. Раз не сумели раскрыть мое дарование.

— Ты девушка, в конце концов! Посмотри на себя! Ну какой из тебя боевик в этой цыплячьей блузке, с этими твоими кудрями, щечками, ресничками и… — он взмахнул рукой, нарисовав в воздухе нечто вроде волны, и схватил кофе, понимая, что сболтнул лишнего.

Я смотрела на него, прищурив глаза, и он буркнул:

— Что?

— Я проявляю чудеса выдержки прямо сейчас, — заявила я. — Видите? Я не ору в ответ и даже не облила вас капучино.

— Может, тебе его просто жалко, — предположил Гроув, не особо промахнувшись мимо истины.

— Значит, весь секрет в том, что вы — поганый сексист? — предположила я, отпив капучино — и правда вкусный, жаль переводить зря. — Нет, что-то не сходится. Марту вы зачислили. И Виолу. А у той изгибы, что вы так художественно изобразили, покруче моих. Что ж, значит, личная неприязнь. Хотя, как преподаватель, вы должны уметь оставлять в стороне всякие чувства.

Он вздохнул, покачал головой и откусил разом половину пончика.

— Давайте вернемся к тайнам, — предложила я. — Что вы делали на кладбище, мастер Гроув?

— Не твое дело, — промычал он.

— Тогда расскажите какой-нибудь милый секретик, — попросила я. — С какой игрушкой вы спали в детстве? — Он вытаращился на меня, и я пояснила: — Вряд ли вы сразу родились мастером боевых искусств. Был ведь какой-то плюшевый мишка или там котик, который защищал вас от страшного подкроватного монстра.

Он страдальчески закатил глаза и глотнул кофе.

— Я никому не скажу, — шепотом пообещала я. — Только вам. Если вдруг придется вернуться еще раз.

Гроув запихнул себе в рот вторую половину пончика.

— Тогда имя вашей первой девушки, — предложила я. — Это вы можете сказать?

Его голубые глаза на миг затуманились от воспоминаний.

— Вижу, она у вас была, — проницательно заметила я. — Ну, и?

— Давай так, — предложил он, слизнув крошку, приставшую к губам, — ты рассказываешь, как уболтала мытаря дать тебе колесо, да еще и помочь выставить стрелки, а я говорю имя.

Я чуть тортом не подавилась от такой вопиющей наглости.

— Я, значит, открою вам секрет использования редчайшего артефакта, а вы мне — всего-то лишь имя девчонки, которая о вас и думать забыла? — возмутилась я. — Так нечестно!

— Ну, мне не особо интересны имена твоих парней, так что равноценного обмена не выйдет, — криво усмехнулся он.

— Если хотите секрет колеса, то дайте мне тоже что-нибудь веское, — потребовала я. — Вы явно что-то скрываете, мастер Гроув. Взять хоть ваши прогулки по кладбищу. Вообще-то студентам туда ходить запрещено.

— Вот именно. Я не студент, — напомнил он. — Хожу, куда захочу. Наслаждаюсь всеми прелестями взрослой жизни.

— Сомнительная радость — шататься по старым могилам, — заметила я. — Смею напомнить, что и этим убогим наслаждениям вскоре придет конец. Если только вы не измените свое будущее. А для этого всего-то нужно поставить мне завтра зачет и пойти спать с чистой совестью.

— Если я поставлю тебе зачет, то точно не усну, — отрезал Гроув. — Из тебя боевик, как из меня балерина. Встречное предложение: ты рассказываешь, на кой тебе боевка, а я говорю, какая игрушка была у меня в детстве.

Я задумалась, хмуро уставившись в опустевшую тарелку, а Гроув щелкнул пальцами и, позвав официантку, ткнул в мою сторону.

— Еще торт.

— Нет, — спохватилась я. — Давайте лучше ягодное пирожное. Вон то розовенькое, с витрины.

Передо мной появилось блюдце с воздушным суфле, украшенным потеками густого джема и черникой, и я решилась. В конце концов, необязательно рассказывать все…

— После зачисления на курс все боевики проходят аттестацию на дееспособность, — нехотя сказала я. — Для того, чтобы не было претензий со стороны родственников в случае травм. И чтобы не требовались разрешения на всякие сомнительные операции. И для участия в соревнованиях. Ну, вы в курсе.