Чтение онлайн

Оскорбленный неверностью Найаллы Элубио выразил свое желание поквитаться с семьей Двельтонь. В тот момент Дарий почувствовал некоторое облегчение, что его сын наконец отложил зеркало и решил заняться делами семьи. Кальонь-старший до последнего сомневался, справится ли Элубио с возложенной на него задачей, и даже подумывал поехать к Родону лично. Вот только сын едва ли не впервые твердо стоял на своем решении, отчего Дарий все-таки согласился.

Элубио отчитывался за каждый свой шаг, но при этом чувствовал себя свободным и окрыленным. Всю жизнь он мечтал о том, что однажды отец посмотрит на него без насмешки, и теперь, когда все начало получаться, юноше не терпелось вернуться домой и бросить к ногам отца ключи от главных ворот "завоеванного" города.

Те маги, которых предоставил в распоряжение Дарий, служили Элубио хорошей опорой, а письмо, полученное от правителя юга, и вовсе делало план семьи Кальонь практически беспроигрышным. Теперь оставалось заручиться поддержкой горожан и свергнуть Родона с его трона.

К сожалению, с последним пунктом все было не так хорошо. Большинство знати, ремесленники, купцы, ученые, доктора — все они поддерживали правление Двельтонь, и до Элубио уже начали доходить слухи, что новый смотритель города многим не в радость. К счастью, нашлись и те, кто Родона откровенно ненавидел. Эти люди слабо представляли, кто может занять его место, как эти перемены повлияют на отношения с другими городами и уж тем более на внутреннюю экономику. Но именно эти ненавистники позиционировали себя, как особую ячейку общества, которая отличается от «серой массы рабов».

Одной из самых ярких представительниц врагов Родона Двельтонь была Амбридия Бокл. Эта неприметная женщина, не наделенная красотой и особыми умственными способностями, тем не менее являлась любимицей толпы. В первую очередь интересна она была из-за своих ехидных сценок, и Элубио даже подумывал позволить этой даме устраивать спектакли каждый месяц, где за определенную сумму денег она будет высмеивать и позорить неугодных. В том, что Бокл согласится, он даже не сомневался, и поэтому, когда получил от нее ответное письмо, Элубио уже знал, что в нем написано. Но всё это могло произойти только в будущем. Сейчас же требовалось разобраться с тем, что имеется на данный момент, а именно с ведьмой.

Выступать перед большим количеством людей для Элубио Кальонь было привычным делом. Внимание он любил, и взгляды, направленные на него, юношу совершенно не смущали. Однако в этот раз его уверенность впервые дала трещину. Толпа затаилась, словно дикий зверь, принюхиваясь к чужаку, который предстал перед ним на помосте. Сотни глаз устремились на Элубио: кто глядел с подозрением, кто с любопытством, кто с неподдельным страхом.

Но вот, заметив на губах Амбридии Бокл одобрительную улыбку, юноша наконец набрался смелости и заговорил:

— Достопочтенные горожане! Я, Элубио Кальонь, сын Дария Кальонь, смотрителя всего южного полуострова, собрал вас здесь, чтобы сообщить вам, что ведьму наконец разоблачили. Несмотря на то, что кто-то пытался защитить ее в своих анонимных письмах, ссылаясь на то, что черный предмет ей подбросили, магический ритуал доказал, что именно Акейна Окроэ является той самой чернокнижницей, которая творила бесчинства в вашем городе. Посему именем правителя Юга эта женщина приговаривается к смерти через сожжение.

В толпе прокатился гул. Люди не могли скрыть своего волнения, отчего немедленно начали переговариваться.

— А почему это сообщаете вы? Где Родон Двельтонь? — выкрикнул пекарь Ронди, и в толпе послышалось недовольство. В этот самый миг Элубио понял, почему Рикид и Баркал так старательно отговаривали его приводить Родона с собой. Увидев своего правителя, люди могли повести себя непредсказуемо, причем эта непредсказуемость могла быть направлена в первую очередь против самого Элубио.

Кальонь же полагал, что, едва Родон появится на помосте, люди начнут его высмеивать, но настроение горожан говорило об обратном. В итоге Двельтонь так и остался сидеть в карете в сопровождении нескольких стражников, мысленно радуясь поддержке со стороны своих людей. Он узнавал голоса ремесленников, которым когда-то помог, ссудив необходимую сумму денег, различал резкий хриплый голос нового начальника стражи, которого поставил совсем недавно взамен Инхира Гамеля, а также звонкие женские восклицания.

— Тише! Замолчите! — попытался перекричать толпу Элубио. — Родон Двельтонь обвиняется в сокрытии чернокнижников, и, пока идет разбирательство, по воле правителя юга я буду управлять вашим городом. Клянусь, я сделаю все, что в моих силах, чтобы ваш город расцвел. Вы не бываете за воротами и поэтому не знаете, как плохо живете по сравнению с жителями других земель.

— Я как раз таки очень часто бываю за пределами города, и я вижу, как часто обещания не выполняются, — теперь до Родона донесся громкий голос Пехира Агль.

В толпе вновь прокатился гул, а Элубио несколько опешил, увидев, как дюжина вооруженных всадников во главе с господином Агль приближается к площади. Разумеется, их было меньше, чем солдат Элубио, но все же юноша в страхе посмотрел на толпу, боясь, как бы в случае заварушки люди не поддержали Пехира.

— Тогда вы очень удивитесь, когда я сдержу свою клятву! — попытался парировать юный Кальонь. — И моим первым решением будет уничтожение того зла, которое допустил Родон Двельтонь. Больше проклятая ведьма не будет убивать ваших детей, насылая болезни, не сможет уничтожать урожай и вызывать голод, больше не поднимет мертвецов и не сотворит над вами расправу. Именем южного правителя я приговариваю Акейну Окроэ к смерти!

А вот эти слова горожанам пришлись по душе. Толпа громко заулюлюкала, когда на помост затащили измученную женщину. Она была напугана, но не проронила ни слова. Глядя на то, как толпа беснуется у ее ног, выкрикивая оскорбления, женщина не пыталась молить о пощаде или просить одуматься. Госпожа Окроэ могла утешать себя лишь мыслью, что скоро она вновь увидит свою любимую дочь.

Кто-то в толпе закричал, чтобы сожгли и ее пособника-мужа, отчего люди подхватили эти слова, подражая чудовищному эхо.

— Сжечь семью Окроэ! Уничтожьте ведьм и их пособников!

Слушая это, Родон чувствовал, как его охватывает бессильная ярость. Если бы не проклятое письмо правителя юга, Двельтонь с легкостью вышвырнул бы зарвавшегося юнца прочь из города. Маги гильдии Аориана прибыли бы послезавтра на рассвете и провели ритуал, в действительности которого уже никто бы не сомневался.

Родон даже представить себе не мог, что когда-нибудь окажется в таком положении. У него не было конфликтов с соседями, и при его правлении горожане ни разу не устраивали волнений. Наверное, именно поэтому настоящий чернокнижник облюбовал это место. Как говорится, змеи гнездятся там, где их сложнее всего заметить.

Рев толпы становился все громче, все яростнее, невольно напоминая Родону бушующее море. С подачи Амбридии Бокл люди в предвкушении скандировали «В пекло семью Окроэ!».

Элубио с трудом сдерживал улыбку, наблюдая за тем, как Акейну привязывают к столбу. Ее супруга держали поодаль, и, если вначале казнить господина Окроэ Элубио не планировал, то сейчас поведение толпы заставило его задуматься об обратном.

Кальонь смотрел на связанную женщину и впервые чувствовал, как чья-то жизнь, теплая и трепетная, находится в его ладонях. Ощущение какого-то невероятного могущества, сродни божественности, пьянило его, отчего юноша невольно улыбнулся.