Чтение онлайн

– Желающих было много, – ответили ему.

К этому времени из подъездов уже высыпало довольно много народа, образовав плотную толпу вокруг контейнерной площадке со Степаном и его находкой в центре.

– Граждане! Имейте совесть! Разойдитесь! – надрывался прибывший участковый.

Но никто его не слушал. Слух о том, что на мусорке нашли Хайли лайкли разнёсся мгновенно и толпа зевак с каждой минутой только увеличивалась.

Вообще-то на самом деле покойную звали Тереза Вениаминовна Майская, а английское прозвище, которое она носила с удовольствием и даже с гордостью, Тереза получила совсем недавно, вернее после того, как подставилась известная широкой общественности леди.

До этого Майскую незатейливо называли чисто по-русски побрехушкой за её своеобразное хобби – распускать сплетни о знакомых и соседях.

При этом Тереза, помня о законе, о клевете, в конце каждой выдуманной сплетни всегда добавляла – вполне вероятно, что это чистая правда.

Так, что прозвище прилипло к Майской мгновенно, и она охотно откликалась на него, когда её окликали во дворе или на улице соседи и знакомые.

Глава

2

Настроение следователя Наполеонова испортилось как раз в тот самый момент, когда ему сообщили, что на свалке возле жилого дома найдена Тереза Вениаминовна Майская, пенсионерка, шестидесяти двух лет.

Когда Наполеонов прибыл на место, полиции уже удалось оттеснить толпу и оградить площадку с контейнерами и трупом.

Степан Ордынцев к этому времени уже смирился со свалившимися на него приключениями и на пару с Савелием Маклашевским, первым, откликнувшимся на его призывы о помощи, чувствовал себя главным героем развернувшегося действа.

Наполеонов, не спеша приблизился к работавшим на месте экспертам.

– Ну, что? – спросил он у медэксперта Илинханова.

– Пока ничего, – ответил тот, – сам знаешь, после вскрытия.

– Но хоть от чего она умерла?

– Я тебе и говорю…

– Но предварительно?

– У неё проломлена голова, предположительно, тупым предметом.

– И когда её проломили?

– Предположительно суток двое назад.

Наполеонов прижал к носу чистый белый платок, – запах.

– Так, чего ты хочешь, – философски ответил Зуфар Раисович, – жара.

Вспышки фотоаппарата усиленные поднимающимся всё выше солнцем, заставили следователя на миг зажмуриться.

Но потом он обвёл глазами присутствующих и спросил, – где Незовибатько?

– В квартире жертвы.

– Установили её место жительство?

– Так Тереза Вениаминовна туточки и проживала, – сообщил подоспевший участковый и указал следователю на третий подъезд.

Наполеонов нырнул в прохладу подъезда и спросил, – личность потерпевшей установлена сразу?

– Конечно! – заверил его участковый, – её тут все знают.

– Какие у неё отношения с соседями?

– Да как вам сказать…

– Как есть!

– Недолюбливали они её, – ответил участковый и, подумав, добавил, – мягко говоря.

– За что?

– Языком чесать по делу и без дела любила покойница, – ляпнул участковый.

– Понятно.

– Вот мы и пришли. Это квартира Терезы Вениаминовны.

– Она жила одна?

– Сначала с мужем, – участковый приподнял фуражку и почесал лоб.

– Муж скончался?

– Боже упаси! В бегах он.

– Во всесоюзный розыск объявлен? – грустно пошутил следователь.

– Да зачем же это? – удивился участковый.

– Вы же сказали, что он в бегах?!

– Так это он от Терезки убежал, – простите, от Терезы Вениаминовны.

– Они развелись?

– Этого я не знаю.

– Плохо.

– Виноват!

Войдя в квартиру, Следователь с участковым прошли по длинному коридору и, идя на глухие шумы, оказались в гостиной.

В комнате трудился Незовибатько и ещё один из сотрудников.

– Привет честной компании, – пробурчал Наполеонов и обратился к Незовибатько, – чем порадуешь, Афанасий Гаврилович?

– Убили её здесь, – пробасил криминалист, – а может сама затылком ударилась при падении. На краю комода высохшая кровь. Пальчиков опять же достаточно, следы волочения

– Выходит, что её всё-таки убили, – проговорил Наполеонов, – иначе, зачем труп упаковывать в спальный мешок и выносить из дома.

– Может и выходит, – не стал спорить Незовибатько, – ты следователь, тебе и решать.

Молодой сотрудник, делая своё дело, в их разговор не встревал.

– Ладно, – сказал Наполеонов, – пойду с соседями поговорю.

– Там их Ринат и Дима уже опрашивают.

– Пойду, помогу. А от вас жду завтра результатов экспертизы.

– Ага, – ответил Незовибатько, – а лучше уже вчера.

Вступать в пререкания с экспертом у следователя не было охоты, поэтому он покинул квартиру, заглянув предварительно на кухню. Но переступать порог кухни не стал, так окинул взглядом и убедился, что было не похоже на то, что Майская готовилась к приходу гостей. Ни тебе тарелок на столе, ни чашек. Хорошо бы ещё было заглянуть в холодильник, духовку и мусорное ведро. Но этим займутся эксперты и лишние пальчики на предметах им не к чему.

Участковый ждал его возле входной двери.

– Вы не знаете, у Майской есть близкие родственники? – спросил Наполеонов.

– Кажись, нет. Мать у неё не так давно скончалась. Но для получения информации нам лучше на первый этаж спуститься.

– Это ещё зачем?

– Там живёт Февронья Фёдоровна. Она всё про всех в этом доме знает, так как вселилась в этот дом с момента его заселения.

– А сколько же лет этой Февронье Фёдоровне? – засомневался Наполеонов, подумав о том, что дому никак не менее 60 лет, так сколько же лет долгожительнице.

– Восемьдесят первый годок пошёл, – почему-то вздохнуд участковый.

– И она как?

– Что как?

– Адекватна?

– Вы имеете в виду её умственные способности?

Наполеонов кивнул.

– С головой у старушки всё в порядке. Только ноги болят. На улицу её внучка теперь выводит.

Они спустились на первый этаж и позвонили в квартиру, на которую указал участковый.

Дверь им открыла симпатичная молодая девушка с блестящими каштановыми волосами, заплетёнными в косу, которая лежала на плече девушки.

– Таня, – мы к твой бабушке, – сказал участковый, поздоровавшись.