Чтение онлайн

Все, кроме Андерса.

Он сидел за своим столом спиной к ней. Это было необычно. Утром она всегда являлась на работу раньше него. Он отвозил мальчиков в школу. Теперь, при виде его широкой прямой спины и выцветших волос она вскрикнула от радости.

— Я боялась, что пропаду тут без тебя, — сказала она.

Ее сердце выстукивало 150, а то и 160 ударов в минуту.

На его лице отразилось легкое удивление:

— Я действительно уходил из лаборатории. Почти дошел до парковки, как вдруг спохватился, что забыл свои часы.

Тут он надел браслет на левую руку и щелкнул замком. Андерс всегда снимал утром часы, да и все они снимали — слишком часто приходилось мыть руки, надевать и снимать резиновые перчатки.

— Что с тобой? За тобой словно собаки гнались.

Он положил ей руку на плечо и вдруг начал трясти ее, сначала деликатно, потом все сильнее.

— Мисс, — говорил он, словно они не были знакомы давным-давно. — Мисс…

Марина открыла глаза.

Мужчина в костюме тряс ее за плечо, а стюардесса заглядывала ей в лицо. Марина увидела прямо перед собой женский рот, густо накрашенный розово-коричневой помадой. — Мисс?..

— Извините, — пробормотала она.

— Что, неприятный сон приснился? — спросила стюардесса, выпрямляясь.

Теперь Марина увидела ее целиком. Сколько времени она тратит утром на такую обильную косметику? Во сколько ей приходится вставать?

— Вам принести воды?

Марина молча кивнула. Когда имеешь дело с лариамом, не сразу и понятно, где сон, а где явь. «Фогель», Андерс, лаборатория — они все еще здесь, рядом с ней, реальные, нужно лишь закрыть глаза…

Зато самолет относился скорее к области кошмаров.

— Я и сам не люблю летать, — заметил мужчина в костюме и отхлебнул «Кровавую Мэри». — Держусь только на лекарствах.

— Нет-нет, я не боюсь, — возразила Марина.

Что же она все-таки собиралась сказать Андерсу?..

— Нет, боитесь, судя по вашим крикам, — возразил мужчина; раздраженно или дружески — Марина не поняла. Сейчас ей вообще было мало что понятно. Она взяла с подноса стюардессы чашку с водой и выпила ее всю.

— Мне снятся страшные сны, — сообщила Марина и добавила: — В самолетах. Я постараюсь больше не спать.

Мужчина скептически покосился на нее. В конце концов, они ведь соседи, хоть и поневоле…

— Ну а если все-таки заснете, будить вас или нет?

Марина призадумалась.

То и другое было неприятно.

Ей вовсе не хотелось кричать во сне; но не хотелось и почувствовать снова на своем плече чужую руку, которая тебя тормошит. Невыносимой была и интимность ситуации, когда спишь рядом с незнакомцем и, возможно, издаешь какие-либо звуки и дергаешься.

— Не надо, — сказала она и поскорее отвернулась.

Да, точно, она собиралась рассказать Андерсу о докторе Свенсон. Занятная штука, наше подсознание, когда тебе начинает казаться, будто ты можешь набело переписать то, что уже произошло.

Когда Андерс был жив, ей никогда не приходило в голову рассказывать ему о случившемся. Теперь он умер, а она убедила себя, что должна была обо всем рассказать.

Огромное подавленное чувство вины, сидевшее в ней много лет, зашевелилось, дало о себе знать.

Разве не логично, что вина будит вину?

Когда-то давно у Марины Сингх случилась профессиональная неудача, и тогда она ушла из акушерства и гинекологии. Она никогда не рассказывала о ней ни матери (та удивлялась, с чего это ее дочка так нелогично сменила программу специализации), ни мистеру Фоксу — он знал ее лишь как фармаколога.

С людьми, знавшими подробности происшествия, — Джошем Сью и тогдашними друзьями — она постепенно перестала общаться. Давно не слышала она и о докторе Свенсон. Марина с огромным трудом запретила себе вспоминать ту историю и больше не прокручивала в памяти события, не анализировала моменты, когда все могло бы произойти иначе…

Марина Сингх была старшим ординатором, а доктор Свенсон штатным врачом госпиталя. В ту самую ночь или, как говорилось потом на наблюдательном совете, «в упомянутую ночь», она работала в окружном госпитале Балтимора. Хлопот выдалось много, но бывало и хуже. После полуночи привезли женщину, у которой уже три часа продолжались схватки. У нее уже было двое детей, и она, по ее словам, не торопилась ехать в госпиталь…

— Как вы себя чувствуете? — спросила стюардесса.

— Все в порядке, — ответила Марина. Ее глаза были горячими и сухими; она старалась их не закрывать.

— Вы не смущайтесь. Ваш симпатичный сосед разбудил вас вовремя.

Симпатичный сосед улыбнулся Марине. В его улыбке сквозила слабая надежда получить вознаграждение за благородный поступок.

— Далеко не всегда соседи проявляют такое понимание, — продолжала стюардесса. Она не торопилась уйти. В бизнес-классе мало пассажиров и делать особенно нечего. — Когда рядом кто-то храпит или кричит, они возмущаются, да так громко, что их слышно даже в хвостовом туалете.

— Все уже в порядке, — повторила Марина и отвернулась к окну. Ей захотелось поискать свободное место где-нибудь возле хвостового туалета…

Так что же все-таки случилось той ночью, как отделить действительный ход тех событий от позднейших фантазий?

Марина попробовала перенестись в само событие, а не пересказывать его долго и нудно. Она с удивлением вспомнила, что ей понравилась пациентка — двадцативосьмилетняя афроамериканка, высокая, широкоплечая, с огромным животом. Ее курчавые волосы были выпрямлены и зачесаны назад. Если она и боялась родов, то никак этого не показывала. В перерывах между схватками, а иногда и во время них, она рассказывала о других своих детях: двух девочках, у которых теперь появится брат. Марина сообщила по пейджеру доктору Свенсон, что схватки участились и идут теперь каждые четыре минуты, но родовой канал пока не расширился; сердцебиение плода нестабильное; если ситуация не исправится, нужно будет делать кесарево.

Но доктор Свенсон заявила, что картина ей ясна, и велела Марине ждать. Она не разрешила ей действовать самостоятельно…

— Что-нибудь видно в иллюминатор? — поинтересовался сосед.

— Нет, — ответила Марина.

— Я не понимаю, как вы выдерживаете. Сам я стараюсь не сидеть возле иллюминатора, а если все-таки приходится, я закрываю шторку и убеждаю себя, что я еду в автобусе. Прежде я вообще не мог летать. Потом посещал специальный тренинг, где нас учили самогипнозу. Теперь я почти не боюсь, но самогипноз действует лишь в сочетании с алкоголем. Хотите выпить?