Чтение онлайн

В последний раз она видела доктора Свенсон за день до той давней катастрофы. Когда велось расследование, они уже не встречались, а потом Марина перешла на другую программу обучения. Такая мысль впервые пришла ей в голову.

— Ну, Марина вот приехала, — предположил Джеки.

— Мне хочется услышать что-то, о чем я еще не знаю.

Милтон задумался.

— Родриго привез в свой универмаг ловушки для блох. Уверяет, что достаточно положить такую штуку под подушку, и будете спать спокойно.

Доктор Свенсон одобрительно кивнула, словно именно это и надеялась услышать:

— Завтра куплю себе парочку ловушек.

В это время к ним подошел худенький мальчишка, бразильский индеец; он легко проскользнул меж людей, не касаясь их одежды. Он выделялся в толпе, потому что олицетворял сразу две группы, почти отсутствующие в вечернее время: детей и индейцев. На нем были нейлоновые шорты и зеленая футболка с надписью «World Cup Soccer». Он был точно таким же, как мальчишки, которые сидят на одеялах и продают вырезанные из ореха браслеты и фигурки зверей. У него были такие же темные, шелковистые волосы и необычайно большие глаза; впрочем, большими они казались из-за того, что лицо было очень маленьким. В Манаусе трудятся многие дети, и логика подсказывала, что этот ребенок тоже что-то продавал — почтовые открытки, бабочек в деревянных рамках, веера из перьев.

Но его руки были пустыми.

— Истер! — воскликнула Барбара Бовендер, присела на корточки (рискованный маневр в ее коротком платье) и протянула руки к мальчишке. Он побежал к ней и уткнулся лицом в ее шею.

— Это все ее волосы, — заметила доктор Свенсон. — Он не может спокойно пройти мимо них.

Джеки нагнулся и подхватил мальчугана под мышки. Барбара встала. Мальчишка наполнил обе руки ее волосами и рассматривал эту светящуюся веревку, сброшенную с небес богами. Он уже слишком вырос, чтобы его брали на руки, но это явно его радовало.

— Ого, да ты подрос, — Джеки приподнял Истера, словно пытался определить, потяжелел ли он.

— Нет, он не очень подрос, — возразила доктор Свенсон.

Она похлопала мальчика по плечу, а когда он повернул к ней лицо, сказала:

— Доктор Сингх.

Она подняла кверху указательный палец правой руки и дотронулась до своего левого запястья, затем провела черту поперек горла и выставила тот же палец перед губами.

Потом показала на Марину.

Мальчишка оставил в покое волосы Барбары и подал Марине руку.

— Глядите! Он умеет прыгать! — воскликнул Джеки и стал подбрасывать Истера вверх на несколько дюймов: вверх и вниз, вверх и вниз, пока тот не засмеялся странным, каким-то тюленьим смехом.

— Рада познакомиться с тобой, — сказала Марина. Огромные глаза неотрывно глядели на нее. — Вы могли бы взять его с собой в оперу, — обратилась она к доктору Свенсон. (Интересно, он приехал вместе с ней?) — Там ведь много мест.

— Истер глухонемой, — сказала доктор Свенсон. — Опера стала бы для него еще более мучительным испытанием, чем для нас.

— Постановка не такая уж плохая, — возразила Барбара.

— Истер любит бродить, когда у него появляется такая возможность, — ответила доктор Свенсон. — Ему нравится осматривать город.

Истер пристроился возле Джеки, а его глаза снова устремились на волосы Барбары. Даже при нормальном слухе он все-таки был слишком мал, чтобы бродить в темноте одному по улицам Манауса.

— Я бы пошел с тобой гулять, если бы знал, что ты здесь, — сказал Джеки. — Мы бы хорошо провели время.

— Жалко, что вы не взяли его в театр. По-моему, там ему было бы любопытно посмотреть на людей, — сказала Барбара. — Даже если он и не слышит музыку.

Доктор Свенсон взглянула на часы:

— Думаю, мы пообщались достаточно. Нам надо поговорить с доктором Сингх. Я полагаю, вас не пугает такой поздний час, доктор Сингх? Милтон сказал, что вы ждали меня.

Марина ответила, что она с радостью поговорит.

— Хорошо. А вы продолжайте веселиться. Увидимся утром. Милтон, передайте Родриго, что я буду у него в семь часов.

— Вас отвезти куда-нибудь? — спросил Милтон.

— Нет, ночь замечательная. Я уверена, что мы осилим небольшую прогулку. Вы готовы прогуляться, доктор Сингх?

Марина, в узком шелковом платье и на высоких каблуках, не знала, осилит ли она пешую прогулку, но ответила, что долго сидела и теперь ей будет приятно пройтись.

— Мы заберем Истера? — предложила Барбара. Мальчишка уже заплетал в косу ее волосы, до которых мог дотянуться.

Доктор Свенсон покачала головой:

— Он ничего не ел. Он пойдет с нами. Поставь его на ноги, Джеки, он не обезьянка.

Джеки поставил Истера на землю. Мальчишка вопросительно переводил взгляд с одной группы на другую. Несмотря на глухоту, он, казалось, все понял.

— Скоро увидимся, — сказал Джеки, разделил его волосы на пробор и пригладил их пальцами. Потом, вспомнив про новое умение Истера, протянул ему руку, и мальчишка пожал ее. — Молодец!

Улицы вокруг оперного театра были вымощены плоскими камнями, идти по ним было ужасно неудобно. Марина пожалела, что Милтон не идет с ними и не поддерживает ее под локоть. В лабораториях «Фогель» она была одной из самых высоких докторов, и три вещи — рост, работа и статус — не позволяли ей носить обувь на каблуках. Теперь она старалась идти на цыпочках, чтобы каблуки туфель Барбары не застревали в стыках между камнями, и постепенно отставала от своей спутницы. Доктор Свенсон продолжала идти в своем неизменном темпе, с размеренностью метронома, памятной Марине, и, казалось, не замечала, что идет одна. Истер держался позади их обеих. Толпа, вылившаяся из театра, уже рассеялась; вокруг были обычные прохожие. Они стояли в полутьме на перекрестках, размышляли, переходить им на другую сторону улицы или нет, и с любопытством глазели на Марину, ковылявшую по тротуару на высоких каблуках и в наброшенной на плечи шали.

— Вы идете, доктор Сингх? — крикнула доктор Свенсон.

Ее голос казался частью ночи и звучал как бы ниоткуда. Вероятно, она завернула за угол или зашла в здание.

«Вы идете, доктор Сингх?»

Она ухитрялась так быстро нырнуть в палату пациентки, что ординаторы растерянно крутили головами.

Куда она пошла, направо или налево?

Марина всматривалась в темноту, которую рассеивали уличные огни, фары автомобилей и битое стекло на тротуаре, отражавшее свет.

— Я иду! — крикнула она, обшаривая глазами обе стороны улицы.

Чтобы вернуть себе присутствие духа, она мысленно составляла перечень причин, из-за которых нервничала.

Была ночь, и она не знала точно, где находится, хотя легко могла повернуть назад, вернуться к опере, а оттуда отыскать дорогу к своему отелю. Она неуверенно держалась на высоких каблуках, и это, вместе с дурацким платьем, делало ее похожей на птицу с подбитым крылом, на которую мог напасть любой хищник, рыскающий среди ночи по улицам. Если появится такой хищник, ей придется защищать глухого ребенка.