Чтение онлайн

— Иногда я живу там неделю, — добавила доктор Свенсон, глядя перед собой. — Мне не очень это нравится, но так бывает.

Перед ними на тропе появилась беременная женщина и отогнула низкую ветку.

— Если у них нет представления о времени, а вы никак не можете с ними объясниться, как они узнают о вашем возвращении?

— Они и не знают.

— Почему же тогда они устроили все это сегодня?

Доктор Свенсон остановилась и повернулась к Марине.

Множество огней разбивали тьму, и тени, как и голоса, доходили до них со всех сторон. То и дело кусок горящей палки падал на кучу листьев. Марина не понимала, почему до сих пор лес не превратился в кучку дымящейся золы.

— Они делают это каждую ночь, когда я уезжаю. Но точно не знаю, не интересовалась. Вы можете спросить об этом утром у доктора Нкомо. Сейчас я прощаюсь с вами, доктор Сингх. Истер поможет вам устроиться. Я устала.

После этих слов доктор Свенсон пошатнулась, и Марина крепче взяла ее под руку. Доктор Свенсон закрыла глаза.

— Со мной все в порядке, — сказала она и взглянула на Марину. Казалось, ей не хватало воздуха. — Иногда это бывает тяжелее, чем я думала.

Доктор Свенсон протянула руку, и стоявшая у тропы женщина со спящим на груди младенцем и двумя близнецами, ухватившимися за ее юбку, повела ее куда-то в ночь. Когда доктор Свенсон ушла, все огни и звуки удалились вместе с ней. Вокруг фонаря, который она держала, образовалась толпа.

Вскоре Марина оказалась в темноте совсем одна.

Ей бы побеспокоиться о докторе Свенсон, окруженной туземцами, а она подумала о копьеголовых змеях — где они спят, на земле или на деревьях, а если на деревьях, то распрямляются ли они ночью, или так и спят, свернувшись кольцом?

Она попыталась следовать за толпой, чтобы остаться со светом, но, сделав несколько шагов, уже не знала, куда ступить. Вокруг нее все трещало и ломалось. Мелкие колючки цеплялись за одежду, кто-то полз по ее шее. Она уже собиралась закричать, но увидела свет. От пристани в ее сторону падал длинный луч.

Фонарик!

Ей показалось, что она в жизни не видела более яркого признака цивилизации!

Ясно, что к ней шел Истер.

Он не играл фонариком, как это сделал бы всякий мальчишка. Он направлял луч только на тропу, а не в глаза Марины и не на верхушки деревьев. Подойдя, он взял ее за руку, и они вместе пошли дальше в джунгли. Марина шла за мальчиком и ставила ноги туда, где только что ступал он. Истер убирал с их пути свешивавшиеся лианы и паутину, такую огромную и прочную, что в ней мог запутаться маленький поросенок. Все внимание Марина направляла на узкую тропинку и не смотрела, куда они идут. Наконец они остановились перед жестяным кубом на сваях.

Истер нагнулся, приподнял камень, достал ключ и отпер дверь. Марина не ожидала увидеть в джунглях дверь, и уж тем более с замком.

Зайдя внутрь, Истер обвел лучом фонаря стол со стульями и штабели ящиков. Некоторые ящики показались знакомыми: сок, рагу. Истер повел Марину в глубину кладовой. Через вторую дверь они вышли на широкую веранду или, может, в другую комнату — Марина затруднилась дать точное определение. Там не ощущалось ни ветерка, кроме движения крыльев летающих насекомых. Истер направил луч на длинный шлейф москитной сетки. Она была укреплена на потолке и расходилась веером над узкой койкой. Мальчик показал на Марину, потом на кровать.

«При свете дня все будет выглядеть по-другому, не так угнетающе», — подумала она.

Присев на край койки, Марина сообразила, что за своими переживаниями из-за огней, змей и любопытных рук туземцев она забыла на лодке свою сумку.

Ей ужасно хотелось переодеться и почистить зубы, но она не знала, где ей найти таз с водой.

Она не могла придумать, как ей попросить Истера, чтобы он проводил ее к лодке. Идти одной было страшно, и она решила потерпеть до утра.

Больше всего ей был нужен телефон. Надо было еще до отъезда из Манауса позвонить мистеру Фоксу. Наверняка он уже отправил ей десяток голосовых писем. Завтра утром она услышит их и уловит в его голосе нарастающую панику.

С ее стороны это была вредность, наказание; она хотела, чтобы он весь день не знал, где она. Сейчас же она не сможет его успокоить, потому что слишком темно разыскивать телефон.

А может, он думает, что она уже на полпути к Майами и скоро будет дома, ведь она говорила ему о таком варианте, хотя он вряд ли ей поверил.

Она сняла шлепанцы и показала пальцем на Истера: «Ты где спишь?»

Он направил луч на стену в шести футах от ее кровати и показал гамак, ждущий его. Потом отдал ей фонарик, снял рубашку и залез в гамак. Она стояла и светила в его сторону, удивленно глядя на маленький кокон. Значит, она спит в комнатке Истера. Этого ей только не хватало!

Она попыталась увидеть в этом необычайную любезность со стороны доктора Свенсон, но на самом деле, вероятно, это было единственное помещение под крышей.

Неважно — она поняла, что все равно не сможет спать без него.

Она легла на койку, расправила сетку, выключила фонарь и устроилась поудобнее, вслушиваясь в размеренное дыхание джунглей.

Что ж, все могло быть гораздо хуже.

Тут лучше, чем в отеле «Индира». Койка не менее удобная, чем та кровать. Ясно, что лакаши подготовились к приему гостей, что бы там ни говорила о них доктор Свенсон. Люди приезжали к ним и прежде, жили тут. Спали под этой самой москитной сеткой и радовались, что гамак Истера находится в шести футах.

Марина открыла глаза и при неярком лунном свете посмотрела на белое облачко сетки.

Андерс тоже спал здесь.

Истер был с ним, когда он умирал — так сказала доктор Свенсон.

Марина села.

Андерс.

Она словно взглянула его глазами на эту темноту, веранду, койку.

Страдая от болезни, он смотрел сквозь эту сетку.

Марина встала, сунула ноги в шлепанцы, взяла фонарик, поглядела на щуплую фигурку Истера, спавшего в гамаке.

Где-то здесь должна быть ручка.

Она прошла в кладовую, обвела ее лучом света и увидела лишь коробки и ящики, пластиковые фляги, бутылки с водой, коробки поменьше с пробирками и предметными стеклами. Она нашла веник, стопку салфеток, огромную катушку шпагата. Ни полок, ни выдвижных ящиков. Ничего такого, где было бы логично держать ручку.

Потом она вспомнила, что ручки Андерса перешли к Истеру. Горстка ручек, наследство мальчишки.

Она вернулась в спальню, посветила фонариком на какие-то ведра, провела лучом по полу и там, под гамаком, увидела металлический ящик. Он был больше тех, в которых хранят документы, и меньше ящиков для рыболовных снастей или инструментов. Встав на колени на грубо оструганные половицы, она выдвинула ящик.

Замка у него не было, только защелка на крышке. Наверху был маленький металлический лоток, полный перьев, их было больше двух дюжин. Марина разложила их на кучки по два, три и четыре пера. Она и не знала, что бывают такие перья — лавандового и радужно-желтого цвета. Перья были безупречно чистые.

В лотке лежал камень, поразительно похожий на глазное яблоко человека, и красная шелковая лента. Еще там была превосходно сохранившаяся окаменелость — доисторическая рыба.

Под лотком лежал голубой конверт аэрограммы, надписанный крупными буквами — «ИСТЕР», а внутри обращение: «Пожалуйста, сделайте все, что в ваших силах, помогите этому мальчику попасть в Соединенные Штаты, и вы получите вознаграждение. Отвезите его к Карен Экман». Далее следовал адрес, номер телефона. «Все расходы будут возмещены. ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ. Благодарю. Андерс Экман». Ниже это обращение было написано еще раз по-испански. Андерс изучал испанский в колледже и мог кое-как объясняться. По-португальски он не говорил.