Чтение онлайн

Ален Сатурн бурлил от злости; на его лице читалось желание уйти куда-нибудь подальше от жены; на челюстях ходили желваки, он сжал руки в кулаки. Но сейчас они находились на небольшой лодке, плывущей по реке среди джунглей…

— Случай, который ты описываешь, произошел давным-давно, — его голос звучал негромко и ровно. — Я совершил явную ошибку, поделившись с тобой.

— Я — твоя жена. Рано или поздно я бы все равно узнала, — Нэнси Сатурн не собиралась отступать.

— Так вы ничего не знали про доктора Раппа и Энник? — Ален наконец обратился к Марине.

В его голосе еще сверкали искорки гнева.

— Абсолютно ничего, — ответила она.

Ей захотелось уйти от Сатурнов, отыскать место на лодке, где нет ползающих насекомых, и приткнуться там…

Хоть она и могла бы подтвердить, что доктор Рапп поступал нехорошо, и Нэнси Сатурн права, такие поступки заслуживают осуждения, — в душе она соглашалась с Алленом. Ей и самой знакома такая же безоговорочная преданность своему кумиру.

В этой жизни мы любим тех, кого любим.

И конкретные факты не имеют почти никакого значения.

— Да-а, — проговорил Аллен, стараясь дышать размеренно — вероятно, он тоже владел техникой йоговского дыхания. — Ну, это интимная тема.

Нэнси открыла рот, но он ласково дотронулся до ее лба и стер каплю крема, прилипшего к ее волосам.

Прокашлялся.

Он явно старался изо всех сил успокоить их обоих.

— Вы видите ту речку? — спросил он Марину, кивая в сторону небольшого притока, еле заметного в густых джунглях. — По ней вы попадете к племени хуммокка. Отсюда два-три часа на лодке. Это ближайшие соседи лакаши. Впрочем, я плавал туда несколько раз, но никогда их не видел.

Это была героическая попытка сменить тему. Ален убрал руку со лба жены, и между ними наступило молчаливое согласие.

Они были на лодке. Не одни.

Потом они найдут способ помириться.

— Доктор Свенсон считает, что Истер из этого племени, — сказала Марина, понимая, что сейчас ее роль в драме — делать вид, будто ничего не произошло.

— Этого никто точно не знает, — возразила Нэнси, тщательно взвешивая свои слова. — Но это единственное логичное объяснение. Жинта его бы не бросили.

— Никто не пытался забрать его назад? Может, им нужен этот мальчик? — Марина взглянула на Истера, но он даже не удостоил взглядом маленькую речку. Беноит показывал ему картинку. Истер держал штурвал одной рукой.

— Племена похожи на страны, — сказал Ален Сатурн. — У каждого племени свой национальный характер. Такие, как жинта, — канадцы. Другие, наподобие хуммокка, — Северная Корея. У нас нет прямого контакта с ними, поэтому мало информации, а та, которой мы располагаем, заставляет держаться от них подальше.

— Доктор Свенсон их видела, — сказала Марина. — Она рассказывала мне о них, когда мы плыли из Манауса.

— Это все, что она могла сообщить, — проговорил Ален. — Что она видела их и что они ее напугали. Уже сама мысль о том, что кто-то мог напугать Энник, не добавляет оптимизма в отношении этого племени.

— Они каннибалы, — добавила Нэнси.

— Они были каннибалами, — возразил Ален. — Вернее, они съедали во время ритуалов немного человечины, но регулярно ею не питались. За последние пятьдесят лет об этом не было сообщений.

Они уже миновали прореху в джунглях.

Марина оглянулась — и не смогла ее разглядеть в темно-зеленой стене.

— Нет сообщений за последние пятьдесят лет? Но это вовсе не означает, что кто-то регулярно наблюдает за этим племенем.

— Они стреляли в торговцев отравленными стрелами, — сказала Нэнси. — Либо они плохие стрелки, либо просто отпугивали чужаков. Если Истер и принадлежал когда-то к племени хуммокка, никто не собирается отправлять его туда.

Торговый пост напомнил Марине скорее Флориду, чем Канаду.

Из экоотеля приплыли с гидом около дюжины туристов. Дети-жинта, в юбках из травы и с пучками травы на запястьях, вихляли худенькими бедрами под гулкий ритм барабанов. В барабан били толстые мужики среднего возраста с обнаженными торсами — вероятно, их отцы. Их носы и щеки были покрыты полосами, казалось, нарисованными красной губной помадой. Барабанщики мотали головой из стороны в сторону, словно подростки из наспех сколоченной рок-группы где-нибудь в гараже на окраине Чикаго. Впрочем, барабанщики они были хорошие, но их дети — еще лучше. Их было около двадцати — от крошечных до подростков, чуть старше Истера. Они выделывали ногами замысловатые па, прыгали на одной ноге по большому кругу, издавая воинственные крики. Туристы фотографировали их мобильными телефонами. Девочка лет десяти-двенадцати с красным цветком гибискуса за ухом вышла вперед и исполнила сольный танец. На ее шее лежал боа-констриктор, он свисал с ее рук и мерно покачивался. Все невольно вспомнили, что боа из перьев имитировало такую змею. Потом матери танцоров быстро расстелили на земле платки и выложили маленькие разбрызгиватели, крошечных белых цапель из дерева и браслеты из красных семян. Белые женщины стали тут же торговаться, пытаясь купить браслет и бусы по цене одного браслета. Одна из женщин вручила мужу фотоаппарат и встала около Марины.

— Сними меня с ней, — сказала она. — Эта туземка вдвое выше остальных.

Марина, в платье лакаши, обняла туристку за талию так, чтобы на снимке получился и ее собственный красный браслет.

Истер подошел к высокому барабану и приложил ладони к его бокам. Через минуту он уловил ритм ударов и стал ритмично качать головой. Вышел мальчик с трехпалым ленивцем и посадил его на шею туристке; животное сонно повернуло голову и, казалось, улыбнулось. Ленивец пользовался большим успехом у туристов и вытеснил Марину из конкурентного поля.

Появилась массивная женщина в грязной майке и отрезанных ниже колена джинсах; в руках она держала увесистую капибару; держала словно ребенка, животом кверху, вероятно, считая, что получится забавный снимок с этим крупным грызуном. Но капибара стала сопротивляться, укусила ее и, визжа от страха, бросилась в кусты. Тут из хижины вышли два очень старых индейца в огромных головных уборах из перьев, потрясая «посохом дождя». Танцующие дети выстроились за ними в цепочку. Старший из индейцев, беззубый, остановился перед Мариной, взял ее за руку и осторожно потянул к себе.

— Вы должны танцевать, — сказала Нэнси.

— Я не умею, — растерялась Марина.

— У вас нет выбора.

Марина поглядела на толпу, на индейцев и прочла на каждом лице одно и то же: нет выбора.

И она взяла руку старейшины, которую он держал теперь над головой, на уровне Марининой щеки, и вместе они стали передвигаться по кругу медленными прыжками. Мужчины били в барабаны, туристы щелкали телефонами, дети шли следом с танцами, змеей и ленивцем.

Марина танцевала с людьми, у которых была темная кожа, а белые люди смотрели на них.