Чтение онлайн

Нэнси Сатурн показала на маленького пурпурного мотылька, усевшегося на белый внутренний слой коры. Это было место, где недавно грызла кору доктор Буди, там еще чуть-чуть поблескивала ее слюна.

— Мартин — дерево с мягкой корой. Когда наружный слой коры поврежден, лакаши не снимают ее до камбия, где находятся образовательные клетки. Как видите, на дереве возникает что-то вроде раны, и в такую рану проникает этот мотылек, пурпурный мартинет.

— Вы шутите? — не поверила Марина и подалась вперед, чтобы лучше рассмотреть мотылька. — Тут найдется что-нибудь, что доктор Рапп не назвал в честь себя?

— Племя лакаши обнаружил не Мартин Рапп. Будь это так, деревня наверняка бы называлась «Рапптаун». — Нэнси потрогала кору прямо возле мотылька. Тот, как и лакаши, казалось, безразлично относился к вторжению в его личное пространство. — Agruis purpurea martinet. Он пьет воду из заболони мартинов, питается ею. Он почти одновременно глотает пищу и выделяет экскременты, перерабатывая протеины. Раз в год мартинеты откладывают яйца.

— В кору? — спросила Марина.

Мотылек раскрыл крылышки с двумя ярко-желтыми пятнами, похожими на глаза — по одному на крыле — и снова сложил. Бабочки отдыхают с раскрытыми крылышками, а мотылек со сложенными — давным-давно она где-то читала об этом…

Нэнси кивнула:

— Подобно мартинам и раппам, пурпурные мартинеты обитают, по-видимому, только тут. Иногда их можно увидеть в лагере. Они долетают до реки, но у нас нет данных о том, как они питаются за пределами этой рощи. Ключ к фертильности обнаружен в сочетании дерева мартин и пурпурного мартинета, хотя мы не изолировали физиологические выделения мотылька от протеинов, содержащихся в его личиночной оболочке. Мы лишь знаем, что это работает.

Доктор Буди протерла ваткой, смоченной в спирте, свой палец и проколола его.

— А что с кровью? — спросила Марина. — Неужели вы можете определять гормональные уровни по такому маленькому количеству?

— Нанотехнологии, — пояснила Буди. — Новая эпоха в науке.

— Мы изолируем молекулы, метаболизированные в коре дерева, — продолжала Буди. — Но при этом мы все же учитываем воздействие слюны лакаши, их желудочных соков, плазмы. Мы только не знаем одну очень важную вещь — какая именно комбинация факторов обеспечивает женщин защитой от малярии?

— А мужчины-лакаши болеют малярией? — спросила Марина.

Томас утвердительно кивнул:

— Когда матери перестают кормить ребенка грудью, малярией болеют не только мальчики-лакаши, как и в других аналогичных племенах, но и девочки — до начала первых менструальных циклов, когда они начинают жевать кору.

— Значит, у них нет прививки. Дерево и мотылек действуют как профилактика, наподобие хинина.

Доктор Буди протестующе взмахнула рукой:

— Профилактика происходит во время кормления грудью, а прививка — при поедании коры! Вот только вопрос: почему все племя не грызет кору с детства?! Впрочем, много детей умирает от малярии. Если бы все выживали, численность лакаши увеличилась бы во много раз.

— Откуда вы знаете? — удивилась Марина.

У нее шла кругом голова.

Они убедили кого-то из мужчин есть кору?

Как они проверяли детей?

— Вы могли бы уговорить некоторых женщин, чтобы они перестали есть кору?

Она снова перевела взгляд на деревья.

Теперь она увидела в их кронах, высоко, на фоне неба, тяжелые грозди розовых цветов…

— Нам известно несколько случаев, когда женщины были не способны забеременеть и через какое-то время переставали ходить к мартинам, — ответила Нэнси. — Но поскольку они до этого ели кору, прививка действовала.

— Мы в основном экспериментируем на себе, — сообщил Томас.

— С чем?

— С москитами, — помолчав, сообщила доктор Буди.

— Так над каким препаратом вы работаете? — спросила Марина.

Пурпурный мартинет полетал возле нее, уселся на ее локоть, дважды сложил и раскрыл крылышки и полетел дальше.

— Тут все очень переплетено, — ответил Томас. — Работая над одним препаратом, мы узнаем многое из того, что требуется для создания другого. Их невозможно разделить.

Нэнси Сатурн была ботаником. Она могла работать в обеих группах.

А вот доктор Буди, Томас и Ален Сатурн, кажется, занимались малярией.

— Значит, одна лишь доктор Свенсон работает над препаратом?

— Ну, это основной ее проект, — ответил Томас. — Но мы считаем, что решение одного вопроса — это ответ и на другой.

— Нам еще нужно многое понять, это точно, — сказала Нэнси. — Вы попробуйте кору — и посмотрите сами! Вероятно, вы не задержитесь здесь настолько, чтобы участвовать в испытаниях, но хотя бы начните. Ведь число не-лакаши, которые грызут кору мартинов, очень невелико.

— Это редкая удача, — добавила доктор Буди, потянулась к дереву и откусила еще немного коры.

Что там говорил ей Андерс?

«Представь себе на минутку, что ты клинический фармаколог и работаешь в крупной компании, создающей новые препараты. Что кто-то предлагает тебе эквивалент „Утерянного горизонта“ для яичников американок».

Марина закрыла глаза, прижала язык книзу и открыла рот.

Оказывается, все не так легко.

Все равно, что доить корову — кажется просто, когда доит кто-то другой.

Секрет вроде бы в наклоне головы; не надо подходить к дереву прямо.

А кора мягкая, податливая…

У Марины во рту оказалось немного жидкой массы, похожей по вкусу на фенхель и розмарин, с легким перечным оттенком — вероятно, от выделений пурпурного мартинета.

Совсем неплохо, да и не могло быть иначе.

Многие поколения женщин-лакаши и горстка ученых не стали бы жевать невкусную древесную кору!..

Интересно, как до этого додумалась самая первая женщина?

Как это сделал тот, самый первый мотылек, который прежде ел что-то другое?

Марина прижалась к коре сильнее; что-то кольнуло в ее верхнюю десну, но она не испугалась.

Ей не семьдесят три года. Она совсем не старая.

Много женщин рожают в ее возрасте и без этой коры.

Как бы равнодушно она ни относилась к продолжению рода, к научному эксперименту у нее было совсем другое отношение.

Сейчас ей захотелось, чтобы у нее в руке оказался сотовый телефон со спутниковой связью. Она немедленно позвонила бы мистеру Фоксу и рассказала о новых перспективах.