Чтение онлайн

— Я бы не стала отбирать ребенка у его матери, — сказала Марина.

— Что вы говорите? — рассердилась доктор Свенсон. — Сегодня вы отобрали у меня Истера. Он был мой, мой мальчик, а вы отдали его. Вы всегда хотели увезти его с собой, а я никогда не собиралась его отпускать.

Если бы Истер был здесь, Марина посадила бы его ночью в каноэ и на веслах везла в темноте до самой Амазонки.

— Я хотела взять его с собой, вы правы, — сказала она. — Но не получилось. Почему вы отпустили его со мной? Почему не предупредили меня, что это опасно для него?

— Потому что он больше не принадлежал им, — ответила доктор Свенсон. — Он был мой мальчик.

Марина села на стул и молчала.

Говорить было не о чем.

Она была готова поклясться, что Истер был ее.

— Мы с Андерсом уедем завтра утром.

— Отвезите доктора Экмана в Манаус, если хотите, или пускай его отвезет кто-нибудь еще. Вы нужны мне здесь.

— Я уеду с ним, — заявила Марина.

Доктор Свенсон отмахнулась:

— Не получится. Поверьте мне, вы долго там не задержитесь. Вы изменились. Вы предали своего босса и продолжаете его предавать, а такие, как вы, не прощают себе измены. Когда-то я тоже переменилась, это было давным-давно. Я последовала сюда за своим учителем. Думала, что приехала только на одно лето. Так что я знаю, как это бывает.

— Со мной все будет не так.

— Конечно, не так. Ничего не происходит одинаково. Я была совсем не такая, как доктор Рапп, однако пришла на его место. Вы не походите на меня, но подождите, вы вернетесь сюда, и больше ничего не будет иметь для вас значения.

Марина подошла ближе и остановилась возле кровати.

— Доброй ночи, — сказала она.

— Вы вернетесь, — сказала доктор Свенсон. — Но не заставляйте меня долго ждать. У нас немного времени на завершение работы. Знаете, а Истер тоже вернется. Может, даже завтра. Когда все заснут, он украдет каноэ и сбежит. Дорогу домой он знает. И он не затаит на вас обиду за предательство. Ведь он ребенок. Он простит.

Но Марина помнила, каким было лицо Истера, когда Андерс отдал его хуммокка. И не была уверена, что доктор Свенсон права.

— Доброй ночи, — повторила она и прикрыла дверь хижины.

Когда она вернулась в лабораторию, Ален Сатурн сообщил ей, что Андерс ушел, чтобы принять душ. Томас искал в кладовой коробку, куда сложили его вещи, в надежде, что не вся его одежда была разобрана.

Нэнси и Буди сидели там же, уставившись в пол.

— Он сказал, что у него до сих пор случаются приступы лихорадки, — сказал Ален. — Постарайтесь, чтобы он нормально выглядел, когда будет садиться в самолет. Его не пустят в Штаты, если заподозрят у него малярию.

— У него может быть малярия? — спросила Марина.

Доктор Буди посмотрела на нее, но промолчала.

— Мы в тропиках, — ответила Нэнси. — Малярия может быть у кого угодно.

— Только не у нас, — заявила доктор Буди.

Марина вернулась к себе на веранду.

Вымылась в тазу и надела ночную рубашку миссис Бовендер. Рубашка была уже не очень свежая, но надеть ее после грубого платья было истинным блаженством.

Без Истера было тоскливо.

Марина открыла его ящик, который вместе с койкой принесли сюда от доктора Свенсон. Там, под перьями и камнем, похожим на глаз, лежало письмо от Андерса, в котором он обещал вознаграждение всем, кто поможет Истеру приехать в Миннесоту к Карен Экман. Еще она обнаружила на дне ящика не только паспорт Андерса, но и свой собственный. Вероятно, Истер хранил паспорта ради фотографий их обоих. На дне ящика она нашла и свой кошелек, билет на самолет и телефон. Она долго сидела с телефоном в руке, не решаясь его включить, а когда все-таки собралась с духом и нажала на кнопку, он не ожил.

Сел аккумулятор.

Она сунула телефон обратно в ящик.

— Это была моя комната, — сказал Андерс.

Марина подняла глаза и увидела прежнего Андерса, без бороды.

— Бороду мне сбрила какая-то местная женщина, — сказал он, проведя рукой по щеке. — Кажется, я необычайно осчастливил ее таким доверием. Я никогда прежде не носил бороды и ненавидел ее.

— Теперь ты похож на себя, — улыбнулась Марина.

— Я спал тут, — он показал на койку, — а Истер в гамаке.

— Знаю, я это поняла, — она бросила взгляд на ящик. — После твоего исчезновения его мучили кошмары, и он спал со мной.

— Меня тоже мучают кошмары, — сказал Андерс.

Он выключил фонари и поставил ящик на пол:

— Подвинься.

Марина вытянулась на одном краю койки, Андерс лег рядом. Они лежали нос к носу, и он обнял ее рукой.

— Извини, иначе я упаду, — сказал он.

— Ничего, — ответила она. — Так даже лучше.

— Завтра мы поедем домой.

Она прижалась к нему, уткнулась в его шею.

Если бы они могли уснуть, им надо было уснуть одновременно и лежать очень тихо, чтобы не будить друг друга.

До этого они обнимались раз в год, на Рождество, когда она приходила в гости к нему в дом. Он, одетый в красный свитер, открывал дверь, а она стояла на пороге, держа в руке бутылку вина, вся в снегу. Он торопливо обнимал ее и приглашал войти.

— Как ты сюда попала? — спросил он.

— Сама не знаю. Карен попросила меня поехать, а потом и мистер Фокс. Я должна была посмотреть, как продвигается работа у доктора Свенсон, а еще узнать обстоятельства твоей смерти. Я так огорчилась, когда мы получили письмо, где доктор Свенсон сообщала, что ты умер.

— Никто не думал, что я просто пропал? — удивился он. — Им не показалось странным, что они не нашли мое тело?

— Доктор Свенсон написала, что тебя похоронили. Она не сомневалась в твоей смерти.

— Но ведь ты так не думала? — Он положил руку на ее плечо.

— Думала, — честно призналась Марина. — Карен не верила в твою смерть и была уверена, что это страшное недоразумение. А я удивлялась и думала, что она просто не в силах смириться со страшным известием.

— Тогда почему ты отправилась меня искать?

— Из-за Барбары Бовендер, — ответила она и вдруг поцеловала его — потому что их губы почти касались, потому что он вправду был жив, потому что она больше ничего не могла объяснить.

Тогда, в гостиной у Бовендеров, Барбара спросила, любит ли она его.

Сейчас она его любила — но только сейчас.

Только в эту ночь, после такого ужасного и трудного дня, какого, может, у нее больше не будет до конца жизни.

Она поцеловала его, чтобы убедиться, что все это случилось на самом деле.

Он поцеловал ее, потому что это был не мираж, не сон, и он действительно вернулся в лагерь.

Потом они еще теснее прижались друг к другу, так было нужно, чтобы уместиться на такой узкой койке. Она заплакала, потому что снова увидела ту узкую речку, мимо которой так легко проплыть, не заметив.

Что, если бы она не заметила ту речку?! Что, если бы ее не заметила Барбара Бовендер? Тогда они никогда бы не нашли Андерса и никогда бы не потеряли Истера?

Андерс понимал это, он так и сказал, осушая поцелуями ее слезы.