Чтение онлайн

— Ладно, тогда пусть королева рождественской елки делает все сама, как она раньше и собиралась, — объявил Джин, пожимая плечами.

— Ты не хуже моего знаешь, что одна я с этим не справлюсь! — воскликнула Шона. — Как я перетащу деревья? И к тому же…

— Вот, вот! — крикнул Джин. — Так что предоставь это нам. Тебе не так уж и нужны деньги.

— Я припомню тебе это, когда буду составлять список, кому что подарить на Рождество! — сердито выпалила Шона. — Тебя я вычеркну первым! — От обиды и негодования у нее навернулись на глаза слезы. Она выскочила из-за стола, убежала в свою комнату и тут, не удержавшись, расплакалась. Как может Джин быть таким эгоистом? Она бросилась плашмя на кровать и принялась молотить кулаками подушку, срывая на ней свой гнев и досаду. Звонок стоящего у кровати телефона погасил эту яростную вспышку. Звонила Кортни, и Шона рассказала ей о разговоре с мальчиками.

— И ты спустила это Джину? Как не похоже на тебя! Немедленно возвращайся и отстаивай свои права! — возмущенно сказала Кортни.

«Кортни права, — решила Шона. — Ведь я всю жизнь старалась не давать себя в обиду Джину. Сейчас тоже нельзя пасовать перед ним. Надо бороться!» Шона поблагодарила подругу и направилась на кухню.

— У Малявки есть голова на плечах, — услышала Шона слова Чака, доносившиеся из-за двери кухни. Она остановилась и стала без зазрения совести подслушивать. — Ты только посмотри на эти таблицы. Говорю тебе, Джин, она будет нам настоящей помощницей.

— Но мы больше заработаем, если будем делать все сами. Вот в чем суть, — упорствовал Джин.

— Я знаю. Однако нам все равно пригодится третий партнер. Ты часто бываешь занят после школы: то игра, то тренировка. У меня тоже дел хватает — я не могу все время торчать здесь.

Наступила долгая пауза.

— Учти, я по-прежнему считаю, что мы должны взяться за это дело вдвоем, — сказал наконец Джин. — Но решать я предоставляю тебе. — Он громко отодвинул свой стул и открыл дверь черного хода. — Пожалуй, нам пора прибираться в гараже.

— Я сейчас приду, — откликнулся Чак.

Он подошел к раковине, чтобы ополоснуть свою чашку, тем временем Шона проскользнула на кухню.

— И какое же решение ты принял? Возьмете меня в долю? — с нетерпением спросила она Чака.

Широкая улыбка озарила его лицо.

— Подслушивала, да? Ну конечно, ты принята. В конце концов, это же твоя идея.

Шона взвизгнула от радости.

— Спасибо, Чак! Я перед тобой в долгу. Ты сам сообщишь это известие Джину или предоставишь мне?

— Он легче перенесет удар, если узнает это от меня.

— Ладно, — кивнула Шона. — Ты иди и скажи ему, а я сооружу на скорую руку побольше громадных сандвичей. Накормить моего братца — это, насколько мне известно, лучший способ снова завоевать его расположение.

Чак двинулся к двери и, проходя мимо, взъерошил ей волосы.

— Ты славный ребенок, Малявка.

У Кортни вырвался громкий вздох облегчения, когда Шона позвонила ей, чтобы поделиться новостями.

— Ты спасла мне жизнь! Спасибо, Шона. Как тебе удалось уломать мальчиков?

Шона во всех подробностях рассказала ей, как было дело. Кортни, хихикая, спросила:

— Значит, Чак погладил тебя по головке? И что ты ему сказала?

Шона, лежавшая на кровати, повернулась на бок и стала наматывать на палец телефонный шнур.

— А что я могла сказать? «Прости, Чак, но мне все-таки не три годика»?

— Во всяком случае он заступился за тебя перед Джином. Это лучше, чем ничего, — оживленно заметила Кортни.

— Наверное, да, — согласилась Шона. — Джин сказал мне, что Чак одолжит у своего дяди грузовик-зерновоз и завтра после уроков мы заберем эти елки.

— Но ведь у Джина, кажется, завтра тренировка?

— Да, и он отказывается пропустить ее, говорит, что начнет помогать нам сразу после тренировки.

— Выходит, вы с Чаком будете одни? — В голосе Кортни прозвучали довольные нотки. — Тут кроются романтические возможности.

— Да, и в том числе возможность надорваться, — сказала Шона. — Не вижу в этом ничего романтического.

Кортни рассмеялась.

— Слушай, а хочешь, я поговорю с Брендоном? Может, он и остальные ребята помогут перевезти елки после окончания тренировки.

— Ты хочешь сказать — вся команда? — изумленно спросила Шона.

— Конечно. Посули им угощение. Это действует безотказно.

Шоне понравилась эта мысль. Полезное с приятным.

— Ладно, — сказала она. — Скажи Брендону, что после того, как работа будет сделана, мы угостим всех гамбургерами, жареной картошкой и содовой.

— Только сначала спроси, не будет ли возражать твоя мама, — посоветовала Кортни.

— Нет, не будет — при условии, что мы с тобой займемся стряпней в гараже. И папа будет всецело «за», если мы воспользуемся его хитроумными кухонными изобретениями. Потом, конечно, надо будет все вычистить и вымыть.

Закончив телефонный разговор, Шона заварила чай из лекарственных трав для мамы и для себя и принесла его в студию. Понаблюдав, как постепенно возникает на полотне живописный пейзаж, она сказала:

— Красиво получается.

Ее мать с улыбкой приняла комплимент, а заодно и чай.

— Спасибо, солнышко.

Пока они прихлебывали горячий настой, Шона рассказала матери о своих планах. Миссис Кейли с энтузиазмом одобрила все ее замыслы, в том числе и кормежку баскетбольной команды.

— Замечательная мысль! — сказала она. — Когда много рук, работа спорится, но когда много желудков, должно быть много еды. Позаботься о том, чтобы хватило на всех.

Шона удобно угнездилась в кресле и принялась составлять список необходимых продуктов. Ей понадобятся тонны картофеля и галлоны растительного масла, чтобы поджарить картофельные стружки, которые она изготовит с помощью папиного изобретения, не говоря уже о фунтах мясного фарша для гамбургеров и нескольких ящиках содовой…

Когда Чак и Джин, закончившие приборку в гараже, вернулись в дом, Шона поспешила изложить им свой план перевозки рождественских елок.

— Затея хорошая — она здорово облегчит нам жизнь, — одобрил Чак.

Но Джин сдвинул брови.

— Не уверен, не уверен. Что подумают обо всем этом ребята?

— Само собой, они подумают, что мы занялись продажей рождественских елок, — сказала Шона. — В чем, собственно, дело? Или ты боишься уронить свой престиж знаменитого игрока? Если тебе неловко, скажи им, что это бизнес Чака — Чака и мой. Нам все равно, что они подумают, правда, Чак?