Чтение онлайн

– Наружка вчера доложила, что к тебе в квартиру прибыл неизвестный на черном спидбайке. Причем его словестное описание в точности совпадает с описанием "Ангела", за исключением очков, конечно. С данным, между прочим, тобой описанием. Вот в чем причина нашей сегодняшней встречи.

– Да ну вы что?! Какой из Лёньки "Ангел"? Да бросьте... Лёнька скрипач, детдомовец. Я ж его еще с пиздюковки знаю! Да, хулиганом он был одно время, а кто из наших не был? В авторитете ходил - да, было такое дело, но его потом скинули, чуть не опустили тогда, да он дрался насмерть. Потом в Кадетку поступил, так его вообще чуть не убили, когда узнали, чуть не месяц в больничке провалялся. И все - завязал! Учиться стал хорошо, на скрипке играть, конкурсы всякие выигрывать. Какой из него "Ангел"?

– Что ж, дорогая Гончая (это, кстати, теперь твой официальный позывной, как полевого агента СИБ, поздравляю), очень хорошо, что ты так хорошо знаешь биографии своих друзей и знакомых. Но кое-что ты упустила из внимания.

– Что же?

– Этот скрипач является Чемпионом Училища по фехтованию классическому и по сабельному бою. Причем двуручному сабельному бою - он бьется двумя саблямя.

– Амбидекстр, - тихо проговорила Гонцова.

– Личный ученик полковника Воскресенского Алексея Викторовича. Слышала про такого?

– Известная личность. Ветеран КДВ, кавалер Ордена Святого Георгия, фанатик сабельного боя, основатель своего стиля, эксчемпион Империи по фехтованию... Не знала, что он в Новопитере.

– А он именно здесь. Преподает в Кадетском Училище из которого чуть меньше полутора месяцев назад был отчислен Жестянкин Леонид Васильевич. Причем, даже после отчисления, он умудряется посещать все занятия Воскресенского.

– Пусть так, но Кассель не был зарублен.

– Еще ты упустила из виду, что твой друг сам по себе достаточно известная личность. Лёнька Отмор - один из лучших и самых "крутых" экстрим-рейсеров Новопитера.

– Круто, рада за него, но какое отношение экстрим-рейсинг имеет к "Ангелу"?

– Никакого. Просто, к сведению. Должна же ты знать больше о своем парне, - улыбнулся куратор.

– Он не мой парень. Просто хорошо провели ночь. Без обязательств и сложностей.

– Хорошо-хорошо, пусть будет "близкий друг".

– Пусть будет, - согласилась Лена, чувствующая, что в рукаве у куратора остались еще карты. И зашел он далеко не с главных козырей.

– А еще твой "близкий друг" дворянин.

– Как дворянин? Он же только второе место на Ванессе взял. Дворянство дают за первое!

– ...и Герой Империи. Причем орден вручен по личному распоряжению Императора четыре года назад. Когда пареньку было тринадцать лет!
– Лена ничего не ответила. Просто не могла подобрать слов. Совсем.
– Там, правда, сложности есть с этим геройством.

– Какие же?

– Ничего, кроме самого факта вручения ордена и приказа Императора, нам выяснить не удалось - высший уровень секретности. Запрос только через Канцелярию Его Императорского Величества, с личного разрешения Императора. Вот такой вот у тебя интересный "друг".

– Но ведь все это не значит, что он "Ангел"? Никаких прямых доказательств. И даже косвенных. Все, что у нас есть, это совпадение роста, возраста, телосложения, прически и то, что он обоерукий. Не с таким набором улик арестовывать Героя Империи.

– Больше того: мы взяли трех свидетелей, тех кто своими собственными глазами видел "Ангела" в непосредственной близости от себя, показали им твоего "друга" в живую и на записи (не переживай, не в процессе ваших забав, одетым показали). Ни один из троих не опознал его, как "Ангела".

– Если "Ангел" гипнотизер, то его никто, из тех, кого видел он, не сможет опознать, - вставила Гонцова.

– Вот ты и уловила суть того, зачем тебя сегодня вызвали. Твое задание теперь он. Раскопать все, что только возможно. Во времени ты опять же не ограничена. Поздравляю, Гончая, с твоим первым настоящим заданием, - отсалютовал куратор оглушенной новостями Лене чашкой кофе.
– Досье и вся известная нам информация тебе уже пересланы.

* * *

Лена сидела на своем кресле, забравшись в него с ногами, укутавшись пледом и обхватив плечи руками. Впервые ей открылась ее служба совершенно новой стороной. И сторона эта была очень неприглядна. Следить и копать под человека, который тебе доверяет. Под собственного любовника...

Одно дело, просто копать, чтобы узнать самой, но здесь же ситуация совсем другая, здесь надо накопанное отдать третьим, совершенно не доброжелательным людям. Проще говоря - врагам. Тем, кто однозначно использует полученные сведения против него.

И это приказ.

И невыполнить его нельзя.

Лена чувствовола себя отвратительно. Хотелось плакать, но плакать она разучилась еще в детском доме.

В шестой раз зазвонил коммуникатор мелодией Насти Каменских. Лена вздохнула и все же нажала на прием вызова, поставив на громкую связь - терять единственную подругу не хотелось, как бы плохо не было.

– Привет, Насть, - поздоровалась Гонцова.

– Ты чего "трубку" не берешь? Он, что, все еще у тебя?

– Нет, Насть, я одна сижу дома. Рефлексирую, предаюсь унынию и самокопательству.

– Это ты зря!
– весело заметила Настя.
– Лучше бы тогда Лёньке позвонила. Все уныние бы как рукой сняло, ну или не рукой, а кое чем по-интересней!

– Думаешь?
– вздохнула Лена.

– Уверена!
– ответила Настя.
– Мы когда с Пашкой только сошлись, так целыми днями из койки не вылезали - все налюбиться друг друга не могли! А ты вон разок попробовала и сдулась. Он что, настолько плох в этом деле?

– Не знаю - сравнить не с чем.

– Ну, ты хоть разок-то кончила с ним?

– Да.

– И сколько раз?

– Да я что, считала, чтоли?! Мне как-то не до математики было, когда от удовольствия голова улетала!

– О!! И это в первый же раз?! Ну, Отмор дает! Везучая ты, Ленка!
– восхитилась Настька.
– Не пойму тогда, чего ты куксишься? Он тебе что сказал?

– Сказал: "Звони, если что".

– Вот и звони! Или романтики хочешь? Помучить, чтобы завоевывал, цветы дарил, в кино водил? Не в твоем духе как-то. Но думаю, Лёнька справится, только намекни...