Чтение онлайн

– Я хотел бы кое-что уточнить у вас, – прервал откровения Тирета инспектор. – Вы сказали, что миллиардеры были испуганы и хотели как можно быстрее получить свой космический корабль. Чем же это они были так испуганы?

Тирет непонимающе уставился на инспектора, не представляя, что же здесь уточнять.

– Чем были испуганы? Ну как же, похолоданием.

Полицейские обменялись недоуменными взглядами.

– Что же здесь такого страшного? Подумаешь, похолодало немного, – хмыкнул Стен, – еще потеплеет так, что жарко будет.

– Видите ли, в чем дело, – неуверенно начал Тирет, сомневаясь, может ли он здесь говорить об этом, – давным-давно ученые установили, что наше Солнце остывает, оно все меньше дает тепла и света. В ту пору было решено это открытие держать в тайне, чтобы не было паники и всякого такого. Даже была создана специальная хартия. Одним словом, об этом феномене знал только узкий круг ученых. Те, кто имел отношение к исследованиям космоса, все время наблюдали за Солнцем, вели измерения, вычисления. Ну, видимо, ничего хорошего они там не нашли, проблема не снималась, и информация стала мало-помалу утекать. Однажды об этом узнали и наши заказчики. Их мечта – построить себе космический дом и убраться с замерзающей планеты.

– Вы это серьезно? – удивился Роберт. – Как Солнце может остыть?

Тирет пожал плечами.

– А почему Минкс тянул с этим проектом? Почему бы ему самому было не построить для себя такой корабль и не улететь? – спросил Стен.

– Видите ли, Минкс не особо верил во все эти предсказания. Он считал, что ученые, как обычно, паникуют, пройдет время, все уляжется и забудется. Поэтому он никогда и не думал о том, чтобы куда-то там лететь, и сильно сомневался, что и другие полетят. А прихоть миллиардеров он считал блажью, на которой можно неплохо заработать.

– А вы сами во все это верите? – поинтересовался Даррелл.

– Я всерьез об этом никогда не думал. В конце концов, наша Земля перенесла столько катаклизмов, и с нею ничего не стало. С чего же вдруг полагать, что этот будет последним?

– Но вы же сами сказали, что причина в Солнце.

Это замечание Даррелла привело Тирета в легкое замешательство, он не нашелся, что ответить, и лишь снова пожал плечами.

– Ну что же, господин Тирет, можно подвести итог этому делу. Вы были откровенны и, надеюсь, искренны, поэтому до судебного разбирательства я определяю вас под домашний арест, но, – Митчелл предупреждающе поднял руку, видя, как воодушевился Тирет, – под внешней охраной электронного полицейского. Вам понятно мое решение?

– Да, благодарю вас, господин инспектор, – Тирет впервые робко улыбнулся

– Ну-ну, особенно-то не расслабляйтесь, – обнадежил его Даррелл, – впереди вас ждет еще много чего.

Мобиле Даррелла прошла через портал ангара небоскреба, где он жил на сто пятом этаже, и мягко приземлилась в своей ячейке. Он вошел в лифт и приложил ладонь к опознавательному стенду.

– Инспектор Митчелл, добро пожаловать домой, – раздался приятный женский голос. – 105-й этаж.

Кабина плавно пошла вниз. В лифте он по привычке следил за табло, хотя и знал, что на чужой этаж он все равно не попадет. Иногда он отвлекался и отводил взгляд, но тот сам по себе вновь тянулся к мелькающим на табло числам. Наконец, зажглось нужное ему число 105, кабина вздрогнула и замерла. Дверь неслышно отворилась, и Даррелл шагнул в свою прихожую. За спиной раздался едва слышный хлопок, лифт тронулся в обратный путь. Дом встретил его тишиной и никем не нарушаемым спокойствием.

Так случилось, что парфюмерия стала делом жизни нескольких поколений семьи Бине. Филипп начал учиться своему делу еще в юности, проводя на фабрике все свое свободное время. Уже с той поры он твердо усвоил, что не бывает выходных и праздников для тех, кто держит свое производство, ибо оно, производство, не замирает и не останавливается, оно работает, пока жив его хозяин. О, это была больная тема. Филипп печалился, что не имеет наследника. Конечно, его дочь вполне подошла бы на роль хозяйки концерна, но, к сожалению, она выбрала иной путь. А вот, будь у него сын, он, подобно деду и отцу, вверил бы свое дело в его руки. Но нет у него сына, не дал Бог.

Впрочем, пока Филипп не особенно страдал над этим больным вопросом – вопросом правоприемничества. Наверное, когда-нибудь потом он, став старым и дряхлым с трясущимися руками и путающимися мыслями, будет по-настоящему горевать об этом, а пока он еще хоть куда, крепок, бодр и силен. Пока он и сам в состоянии держать в колее свое косметическое хозяйство. Да и, как говорят, свято место пусто не бывает, подрастает смена. Филипп зорко присматривался к молодым своим управленцам, кто как работает, как знает дело, как держится, даже как говорит с подчиненными, достаточно ли вежливо и уважительно. Это всё для Филиппа Бине имело значение, он был приучен отцом и дедом к настоящему мастерству и вежливости с людьми.

– Сколько бы ты ни имел денег, – нередко говаривал ему отец, – какого бы размаха ни достигло твое производство, высоко не возносись, уважай людей, и не только своего круга, всех, и особенно тех, кто работает на тебя. Они принесли тебе богатство и благополучие.

За свою жизнь Филипп успел не раз убедиться в мудрости слов своего отца. Будь он хотя бы семи пядей во лбу, а одному сдвинуть большое дело невозможно. Поэтому он высоко ценил тех людей, с которыми работал. Он прекрасно понимал, что благодаря их труду, ответственности и знаниям его концерн выпускает отличную продукцию, известную не только в Средиземноморье, но и далеко за его пределами. Он не скупился ни на хорошее слово для своих работников, ни на материальное поощрение. Поэтому люди крайне редко уходили от него.

– Балуешь ты своих подчиненных премиями да похвалами, – сказала как-то Дария. – Все-то у тебя хорошие, все-то сознательные, ответственные. Смотри, как бы не перестараться и не захвалить.

– Тебе что же денег жаль? – с улыбкой отвечал Филипп.

– Денег у тебя, слава Богу, с лихвой хватит на всех и вся.

– Так что же?

– На предприятии должна быть дисциплина в первую очередь.

– А, это чтобы все боялись?

– Ну при чем тут боялись. Просто, знаешь, если человеку постоянно говорить о том, какой он распрекрасный, он может возгордиться. В этом я твердо убеждена.

– На мой взгляд, это совершенно ошибочное мнение. Доброе слово приятно каждому. Да он в другой раз будет стараться сделать еще лучше.

– Ну не знаю, дело, конечно, твое. Но вот я, например, так никогда не делаю.

– Почему же?

– Творческого человека захваливать нельзя. Разленится, вообще ничего делать не станет.

– Мне кажется, дорогая, ты через чур строга к своим репортерам. Но, впрочем, тебе виднее. Ты же там глава, а не я.

Все вроде бы складно было в его жизни, благополучие и достаток не покидали его дом. Лишь одно не давало ему покоя – личная жизнь его дочери. Не одобрял он ее выбора, но, скрепя сердце, не стал чинить препятствий ее браку с Юргом. Хотел, но не стал. Убедила его в этом Дария.

– По-моему, ты все-таки несправедлив к Юргу.

– А ты его так хорошо знаешь? – не удержался от язвительности Филипп, чье сердце было не на месте после знакомства с будущим зятем.

– Его знает наша дочь, – спокойно возразила она.

– Знает ли, – вздохнул он.

– Позволь тебе напомнить, Ани уже взрослый человек и может сама решать. Ты не можешь вмешиваться. Мало ли что тебе не пришелся по нраву Юрг, зато он нравится ей. Ей самой решать.

Это и сыграло свою роль. Он решил, что Дария права и не стал вмешиваться, не стал переубеждать свою дочь.