Чтение онлайн

«Точку» сначала обнаружил по запаху – дымком тянуло, эдак приятно, по-домашнему как-то. Потом уже сквозь густой снегопад проступили очертания сруба, столбиков проволочного забора, ну и моего сарайчика чуть поодаль.

Нас услышали, оба бойца из нынешней смены вышли из сруба, один из них направился к воротам, пропуская нас. Я обратил внимание на то, что по территории везде прочищены и чуть ли не утрамбованы проходы – видать бойцы сами себе занятие искали.

Нас накормили лосятиной и я заподозрил, что подстрелили как раз того зверя, что мы во время прошлой поездки заметили. Жалко, конечно, но что делать, зато салат из кубиков этой самой лосятины вперемешку с луком и солеными огурцами получился очень даже ничего.

– Варить разве что задолбались, – пояснил худой темноволосый парень, тот, что в прошлый раз со мной ехал. – Часов шесть на малом огне, а на этой печке сделать малый огонь, – он хмыкнул, покосившись на простенькую дровяную печку. – Но нормально получилось, даже шашлык жарили.

– Ага, отлично, – подтвердил Федька, стоя наворачивавший салат из большой миски. – Водочки бы еще под нее…

– Не, водки нет, и даже если бы была, то не сознались бы – запрет полный, – усмехнулся темноволосый.

– Да, мне надо в сарайчик заглянуть, – обратился я ко всем разом.

– Не-не-не-не! – сразу же запротестовал крепкий рыжий парень из новой смены. – туда даже близко нельзя, приказ Милославского! Ни ногой!

Они туда и не ходили, это я видел. Веревочный заборчик вокруг на месте и не единого следа в ту сторону, даже сугроб, ограничивающий тропинку, был целый и ничем не порушенный.

– Это вам нельзя, и Милославскому нельзя, а мне можно, – сказал я, запахивая полушубок. – Даже нужно. Это моя дыра, я через нее провалился, и кое что там забыл. А вот вам точно не надо, на вас это место не настроено. – и вышел из сруба.

Выбежали за мной трое из четверых, но, как я и полагал, оттаскивать меня не стали. Что-то знали, что-то подозревали, ну и растерялись малость. Рыжий лишь сказал:

– Нам рапорт придется составить!

– Все верно, – кивнул я ему. – Обязательно. Я и сам профессору скажу. Я сейчас…

Перебрался через веревку, и увязая чуть не по пояс в снегу, кое как протолкался к сарайчику, заглянул внутрь.

Точно, чувствую я здесь что-то. Словно веревка привязана к душе и что-то за эту веревку аккуратно так тянет. Это мое место, точно, никаких сомнений. Не обойтись здесь без меня.

– Долго там еще? – с беспокойством крикнул рыжий.

– Иду уже!

Зашел внутрь, протянул руку к швелеру над головой – точно, вот она, отвертка моя. Взял, перекинул в левую руку, а правую быстро сунул за пазуху, вытащил оттуда увесистый металлический предмет и сунул на место отвертки, стоймя, почувствовав, как прихватился к стенке сарая магнит, выдранный из громкоговорителя. Все, можно идти.

– Это что? – уставился рыжий на отвертку после того, как я проделал по сугробу весь путь от сарая до дорожки.

– Отвертка крестовая, – пояснил я, повертев ей у него перед носом. – Тут таких нет и не будет. Я сюда с набором инструмента провалился, но вот эту здесь забыл, – добавил я для окончательного формирования картины у него в голове.

– Ничего там не нарушил? – спросил он на всякий случай, похоже.

– Я ничего не могу нарушить. А вот вы не лазьте. Это Милославский верно сказал. И в рапорте отметь. Ладно, давайте обратно грузиться, а то что-то так сыпать начинает, что скоро на пять метров видно не будет. А так хоть по своим следам обратно выйдем.

К Валиеву Тенго меня не пускал. Не наотрез, а мотивируя как-то загадочно:

– Успеешь, подожди, у тебя же не горит. Пока его по другим делам крутят, не лезь в собачью свадьбу. Можно будет – сам тебя позову, ты же знаешь, что у меня в твоих делах тоже интерес есть.

– Когда?

– Скоро. Сам поймешь. Увидишь, – отвечал он категоричными рубленными фразами.

– Ладно. А с гидрокостюмом что?

– Нашел я тебе гидрокостюм, – загордился он. – Гидрокомбинезон называется. А вот дыхательного аппарата нет, надо искать.

– Простенький дыхательный у нас есть, по нашим задачам хватит! – обрадовался я. – Мне бы просто в воду в теплом чем-то лезть, остальное нормально.

– Так, да? Тогда…, – Тенго задумался. – Тогда можем в понедельник.

– Ты тоже поедешь?

– А ты как думал? – удивился он вопросу, после чего «включил акцент»: – Мне интересно, да? Да и не даст никто технику просто так, без меня не обойдешься. Слушай, когда в гости позовешь?

– Да хоть щас приходи, – удивился я вопросу. – Или давай я в субботу ребрышки зажарю, мне как раз мангал доделать должны.

– О, обживаешься! – засмеялся он. – Как Настя?

А Настя отлично, на самом деле. Появление дома, пусть пока и с неопределенным статусом, всколыхнуло в ней некие ранее неизведанные ментальные уровни. В ней неожиданно проснулась прилежная домохозяйка, которая неустанно драила этот самый дом, которая отчаянно пыталась наполнить его какими-то вещами, создающими ту самую житейскую ауру, которая и делает жилье домом. Я было хотел намекнуть ей на то, что это может оказаться очень временным местом и, может быть, нет смысла вкладывать столько сил и денег в его оборудование, но потом говорить этого все же не стал – сообразил, что это ее способ бороться с нервным ожиданием. Ожиданием того, что приближается, того момента, когда действительно придется решать. И хорошо, если только решать.

Я же помогал Тенго с лесопилкой, вспомнив весь свой опыт управленца, взялся руководить строительством еще одной гостиницы, скорее даже некоего дома отдыха, в общем, нашел себя в труде. И попутно оборудовал неплохое стрельбище за базой разведбата, при его содействии, разумеется, где каждый день подолгу стрелял из кольта и ТТ, а заодно и из автомата с карабином, дырявя картонные силуэтные мишени. В общем, как-то вжился в городскую жизнь, причем довольно неплохо.

В пятницу с утра был скандал. Нет, Настя была полностью в курсе моих планов в отношении Кирилла, но мысль о том, что мы с Федькой и этим самым Кириллом уедем пьянствовать до завтра, приводила ее в бешенство.

– Почему в Углегорске? Почему не здесь? Можно его домой пригласить.

– И когда он напьется и начнет скандалить – здесь его и успокаивать? Не надо никого сюда, это дом, а Кирюха – это работа. Причем неприятная ее часть, как оказалось.

Тут я душой не кривил, людей, имеющих привычку спьяну безобразничать, я вообще от себя подальше держать всегда старался, исходя из того, что то, что у трезвого на уме, у пьяного на языке, то есть полагая, что как раз подшофе истинная личность и проглядывает.