Чтение онлайн

— Буксир это кроме всего, — пояснил Федька, увидев, как я разглядываю неожиданно мощные лебедки с толстыми тросами. — Можем торговлишкой заняться, если зажать получится. Вань, получится? Партнером возьмем.

Иван буквально застонал, повернувшись к Федьке, но потом вдруг неожиданно сказал:

— Хорошо, пойду на этот счет к Милославскому. Мы вообще-то великое дело сделали, если вы еще не в курсе, да и все плавучее из угольной гавани городу отойдет, — и затем окончательно добил нас, так, что мы и вовсе дар речи потеряли: — Может и получится договориться.

Я сказать ничего не смог, а Федька все же выдавил:

— На глазах исправляется, человеком становится.

К слову, катер завелся легко и горючего в баке было еще много. Так что на нем мы обратно и пошли, точнее — Федька с Иваном пошли, а я в одиночестве плелся следом на втором суденышке, стараясь удержать его между расходящимися от кормы

Путешествие закончилось немного неуклюже. Порт уже опустел, удалось лишь до дежурного докричаться, а тот позвонил мне домой, точнее — коменданту, чтобы он Настю предупредил, ну и Иван на Ферму дал знать, что все в порядке. А ночевали мы уже опять на борту, все втроем набившись в кубрик «Вани комсомольца» и перетащив туда запас угля и дров с малого катера. Нормально, на самом деле, время провели — добили иванову флягу, а еще поллитровка спирта у Федьки нашлась, так что мы его разбавили и под паек уговорили. «Уговорили» именно потому, что почти до самого утра не спали, трепались больше, причем не о деле, а так, то о прошлой жизни, то о нынешней, то просто песни орали. Похоже, что у нас так себя отходняк проявил после поездки под Тьму.

С утра Степаныч торжественно подогнал рычащий мотором «шевролет», гостеприимно распахнул дверь в салон, но мы покинули порт только после того, как сдали трофейного «Ваню комсомольца» под охрану Пашкину. На этот раз, кстати, Пашкин сам принюхивался к нам, после чего заключил:

— До утра пили, что ли?

— А что, нельзя? — вроде как удивился Федька.

— Не, я чего, против? — даже возмутился Пашкин. — Наоборот подумал, что мужики умные, к ночи вернулись, бабам знать дали что все в порядке, а домой ехать не моги. И законно на грудь приняли. Уважаю, уважаю, — дважды повторил он с явным оттенком зависти к таким нашим способностям.

За руль нашего «отдельского» транспорта уселся Федька и погнал канадскую машину по лужам. Дождь возобновился, кстати, сразу, как только от Тьмы отошли подальше. Все тот же мерзкий, мелкий, противный, с ветром «мордотыком». Получается, что Серых с бандой, — «компанией» их уже язык не поворачивается называть, — даже в некотором комфорте там жил, если по погоде судить.

По дороге завернули к моему дому. Я забежал в квартиру, расцеловал еще сонную Настю, сказал, что со мной все в порядке и вообще все прошло отлично, после чего понесся по лестнице вниз, прыгая через ступеньку. А потом мы рванули на Ферму.

Прямо с КПП нас направили к Милославскому в кабинет, где мы его нашли пребывающим в явном нетерпении, таком, что он даже сидеть не мог, я мерил шагами пол, расхаживая по кабинету. Но все же он дождался, пока секретарша принесет всем чаю, после чего взялся за расспросы. Сперва сам, потом позвал еще какого-то Борисенко, с которым вообще всю душу вымотали, по двадцать раз обсасывая каждую подробность. Разговор затянулся до обеда, на который мы пошли вместе с ним и были усажены за начальственный стол, а потом опять был кабинет и снова расспросы, по сути сводящиеся к одному: «Они там точно ушли?».

— Точно, — сказал я, когда этот вопрос был сформулирован конкретно и вслух, и адресован мне.

Милославский кивнул, вздохнул, что-то записал в наполовину заполненный блокнот, спросил тоже самое у Федьки, после чего нас двоих попросили удалиться и не вмешиваться в разговор людей с большими допусками. Хоть и интересно было бы послушать, но не судьба. Пришлось попрощаться и уйти.

— Как думаешь, Иван катер выбьет? — спросил Федька о самом для него важном после того, как мы добрались до тесной комнатушки отдела и взялись за привычное чаепитие.

— Не знаю, надеюсь, — пожал я плечами.

Неплохо было бы, неплохо. Пусть даже «темный ящик» так в трюме и остается, кто знает, где его собрать доведется? Нет, теперь уже точно по реке шляться придется, должны отдать.

Интересно вот что: например, Серых догадался поставить ящик под Тьмой. И там образовался очередной портал. А куда он ведет? Как проверить? Или каждого вошедшего несет прямо в его слой? Типа закройся мы там с Федькой вдвоем и каждый из нас вдруг окажется в своем слое реальности? Может так быть?

Кстати, я сюда перенесся вместе с сараем. А ящик остался на месте. А вот Федька оказался совсем в другом помещении, зато одновременно со шкафом, в котором копался. То есть опять никакой четкой закономерности.

Или все же проход получается куда-то в конкретную реальность и конкретное место? Тогда как Серых сумел его так нацелить? Или почему он думал, что сумел нацелить? Причем был настолько уверен, что в этот проход пошел сам. Уверен, что пошел, недаром же там даже кого-то лишнего убили, Лошакова этого самого, вроде как «с хвоста стряхнули». Или за этим убийством что-то другое?

Мало пока знаем, мало… хоть и куда больше того, что знали всего четыре дня назад. Намного больше. Вот лично я знаю, что путь отсюда есть. Есть сюда и есть отсюда. Еще знаю, что в принципе его можно «организовать». Непонятно пока как, но можно. И можно рискнуть по нему пойти. А это уже много, очень много. Это уже просто до хрена.

Федьку явно осенила какая-то мысль:

— Да, а что насчет Пашки?

Я скорчил рожу, покрутил пальцем у виска, затем сказал:

— Да нормально все, на выходные соберемся, например.

В первую секунду Федька не понял, что я вообще имел ввиду, но быстро сообразил и закивал, оглядываясь по сторонам, словно надеясь увидеть невидимые микрофоны. Не знаю. Как далеко здесь техника ушла, но возможность прослушки я бы не стал исключать. Очень уж многочисленная и нагловатая вохра под командованием у товарища профессора философии. Лучше их остерегаться, слишком много рвения демонстрируют.

— А пошли постреляем, — вдруг предложил я.

А что так сидеть? Ивана явно профессор отпускать не спешит, а здесь тир есть неплохой, в подвале. Даже наушники самодельные выдают, а нам еще и патроны без всякого отчета. А в стрельбе главное практика.

Потом поперли сплошняком хорошие новости. Мы уже из тира пришли, и я как раз пистолет чистил, раскидав части по газете, как пришел, наконец, усталый, но явно довольный Иван. Несмотря на то, что записей Серых мы не нашли, Милославский был результатами доволен до такой степени, что нам и за буксиры пообещали какую-то премию, и «Ваню-комсомольца» уступили, правда, с одним условием — сначала там заново все обыщут «от киля до клотика» и лишь потом отдадут. Милославский сам, лично, распорядился, куда-то звонил и там получил уверения, что город не будет на суденышко претендовать, а передаст научникам, то есть нам.