Чтение онлайн

Глаза матери пытливо и тревожно заглянули в лицо Олега. Олег зажмурился и, обняв мать за шею, сказал ей на ухо:

— Со мной ничего, честное слово! Только ты на меня не сердись.

— Ну, с чего ты взял, что я на тебя сержусь? Я, Олежка, очень хочу, чтобы ты стал человеком. И надеюсь, что история с рекомендацией тебя кое-чему научит...

Голос матери прозвучал печально и нежно.

Олег поспешно отошел к письменному столу. Все хотят сделать из него настоящего человека! Но, пожалуй, Юрка прав: пора отцепиться от материнской юбки...

Учебники не помещались в полевой сумке, и пришлось их набить в старый отцовский портфель.

Стараясь быть незаметным, Олег выскочил из дому, позабыв прихватить кепку.

Юрка ждал возле школы. Его учебники были собраны в две равные стопки и аккуратно перевязаны шпагатом.

— Пошли, — сказал Юрка. — В школу можно не заходить. Магазин Когиза открывается раньше.

В магазине почти не было покупателей. За прилавком стояли молодые девушки-практикантки. Все они разом повернули головы и посмотрели на вошедших. Олег смутился, а Юра смело направился к маленькой откидной дверце, ведущей в глубь магазина.

— Учебники здесь принимают? — мимоходом обратился он к близстоящей практикантке.

— Здесь, — ответила девушка и опять посмотрела на Олега.

Олег попытался спрятать свой набитый портфель за спину, но это ему не удалось. Он сильно покраснел и молча пошел следом за Юркой.

Юрий уже выкладывал свои учебники на стол перед высокой серьезной женщиной. Женщина бегло просматривала каждый и откладывала в сторону. Одновременно она двигала косточки на счетах.

— Двадцать четыре рубля семьдесят пять копеек, — сказала она Юрке. Подавая исписанный листок, прибавила: — В кассу!

Юрка взял листок и, проходя мимо Олега, лихо подмигнул: «Не робей, видишь, как все просто!»

Олег подбодрился, шагнул к столу.

— Что у тебя? — строго спросила его женщина, поднимая на Олега глаза.

— Учебники. — Олег старался сказать это возможно более небрежно, но голос прозвучал робко.

— Покажи, — предложила женщина, и Олег начал неловко тащить из портфеля книги.

Женщина, не отрываясь, смотрела Олегу в лицо.

Когда учебники наконец неровной стопкой шлепнулись перед ней на стол, женщина, сдвинув их корешки, быстро просмотрела.

— Те же самые. Вы разве в одном классе учитесь? — спросила она.

— В одном... — чувствуя, что пол под ним колеблется, ответил Олег.

— А почему ты сдаешь их? Учебники совсем новые. Разве ты бросил учиться?

Неожиданные вопросы женщины сбивали Олега с толку.

— Бросил... — промямлил он, — то есть не совсем бросил...

— В какой ты школе учился? — перебила женщина.

Теперь Олег окончательно растерялся и не знал, что сказать. Его выручил Юрка, который уже получил деньги и, не дождавшись Олега, вернулся в комнату.

— А вам какое дело? — небрежно произнес он за спиной Олега. — Вам принесли учебники, ваше дело — принять. Совсем не обязательно заполнять на нас анкету.

Женщина спокойно посмотрела на Юрку, потом пояснила, обращаясь к Олегу:

— Видишь ли, я могу принять учебники, если вполне уверена, что они твои, понимаешь? А если ты их где-нибудь взял, а выдаешь за свои, я принять их не могу. Вот почему я иногда спрашиваю детей и про школу и про класс.

Олег вспыхнул. Вот как, она принимает его за вора! Молча стал засовывать книги обратно в портфель. От негодования и оскорбления руки его дрожали. Учебники теперь почему-то не помещались. Две книжки пришлось уносить из магазина прямо в руках.

Олегу показалось, что девушки за прилавком слышали весь разговор и, провожая его глазами, насмешливо улыбаются.

Олег ускорил шаги и почти бегом вышел из магазина.

— В других магазинах учебники не принимают, — в раздумье произнес Юрка, шагая рядом с расстроенным Олегом. — Ну, не беда. Все равно: так и так денег маловато.

— Куда же мне теперь их девать? — с горечью спросил Олег, неприязненно глядя на книги.

— Бросим где-нибудь, Подумаешь, драгоценность! Впрочем, бросать не надо. Наведут на наш след... Лучше утопить.

Олегу было приятно, что Юрка не посмеялся над его неловкостью, не пилил его за неудачу с учебниками. Но досада на себя не проходила, и портфель, оттягивая руку, напоминал тяжелую сцену в магазине.

Юрка широко шагал, спускаясь по Бабушкину взвозу к Волге, и рассуждал вслух так, будто у Олега собственного мнения быть не могло. Олег не обижался и покорно следовал за Юркой, изредка перехватывая поудобнее тяжелый портфель.

Выйдя на набережную. Юрка спустился по лестнице и вышел на песчаный откос. Поглядывая по сторонам, он нашел и подобрал два кирпичных обломка.

«Зачем они ему понадобились?» — подумал Олег.

Они шли все дальше вдоль воды, обходя вытащенные на берег лодки, поеживаясь от прохладного ветра, дующего с реки.

Волга была тихой, по-осеннему серой и холодной. Стайка моторок веером расходилась от мостков.

Юрка вышел на мостки и влез в лодку. Молча взял из безвольных рук Олега портфель, кое-как засунул в него оставшиеся книги, не обращая внимания на подгибавшиеся страницы, затолкнул в портфель обломки кирпича и, оглянувшись по сторонам, быстро, без плеска опустил портфель в воду. Портфель сразу погрузился, а на поверхности воды булькнуло несколько крупных воздушных пузырей.

Олег проследил глазами за темным пятном. Оно, покачиваясь, медленно уходило на дно, а хвост из мельчайших воздушных пузырьков все тянулся вверх.

— Так! — сказал Юрка, с довольным видом оглядываясь вокруг. — Теперь на пристань.

Олег молча подчинился. Он чувствовал облегчение от мысли, что Юрка действует по определенному плану и отлично знает, что надо делать сначала, а что потом.

На пристани местного сообщения, несмотря на утренний час, было многолюдно.

Попыхивая дымком, у причала стоял пароходик. Верхнюю его палубу затягивал парусиновый навес. Пароходик разгружался.

Мимо ребят торопливо проходили люди с ведрами, мешками, бидонами. Большие разлатые корзины с двумя ручками были зашиты мешковиной. В прорези плетения виднелись глянцевитые спелые помидоры.

Толпа постепенно редела, рассеивалась на широкой деревянной лестнице, ведущей на набережную.

Олегу показалось, что все люди чем-то очень похожи друг на друга, у всех докрасна загорелые шеи и руки. Женщины, в надвинутых на брови косынках, в пестрых простеньких платьях, побрякивали ведрами или тащили плетеные зембели, из которых выглядывали желтые дынные бока и лоснящиеся яркой зеленью полосатые шары арбузов. Мужчины, в полотняных брюках, в майках, шли усталой поступью, сгибаясь под тяжестью мешков и корзин.