Чтение онлайн

«Люди состоят из тела, ума и духа, и каждая из этих частей должна быть использована для выполнения установленных задач. Если на первом этапе мы использовали физическую силу, затем ум и сообразительность, то теперь пришло время использовать душу, моральный и духовный потенциал, побуждая к творчеству и активности».

Илье Михайловичу хотелось воскликнуть: «А как же объяснить русской душе необходимость бесплатно таскать на носилках мусор из корпусов птицефабрики? И требовать от нее творческой активности. Зарплату-то для души зарабатывают оставшиеся в цехах товарищи. А как же объяснить душе, почему города отсосали из села наиболее трудоспособное, активное население, и сейчас города же вынуждены, чтобы прокормить себя, посылать рабочих теребить лен, метать в стога сено, копать картошку?».

Директор предприятия Илья Михайлович Власов, член бюро горкома КПСС, объяснить этого не мог. И вынужден был содержать на заводе лишний штат работников и выкручиваться с фондом зарплаты.

«В чем же интерес газеты ЦК к нашему предприятию? Писать о нас не принято: ни хорошее, ни плохое», – думал Власов, откинувшись на спинку кресла.

Диму Нетунаева с завода уволили через три дня после возвращения из колхоза. Начальник цеха вызвал его в кабинет, предложил сесть за стол сбоку от себя и, подняв на парня, казалось, доброжелательный взгляд, заговорил:

– Дмитрий Григорьевич, режимники предложили уволить вас по статье «За хищение социалистической собственности». Я пробовал заступиться за вас: говорил, что вы хороший специалист, что хищение незначительное, что хотели вы сделать хорошее дело для кружка пионеров. Не помогло. Мне объяснили, что предприятие у нас особое, и мелким воришкам в нем не место… Ходят слухи, что и в колхозе вы вели себя не всегда хорошо: пьянствовали, на поле с товарищами ругались. Единственное, чего я добился, это разрешения, чтобы вы уволились «по собственному желанию».

Генрих Иванович подвинул рабочему чистый лист бумаги и ручку.

– Пишите: «прошу уволить меня…», можете какую-то причину указать, ну, скажем, в связи с переходом на работу в Дом пионеров. Можете просто написать: «по собственному желанию», не указывая причины. Я подпишу.

Бакулев, казалось, даже с жалостью, смотрел на увольняемого им работника. Тут же подписал заявление, поставил дату и отправил в отдел кадров предприятия за обходным листком. В отделе кадров удивились, что добровольно уходит квалифицированный специалист. Но обходной лист выдали, и через полчаса Нетунаев уже сдавал гардеробщице числящуюся за ним спецодежду, в инструментальную кладовую сдал измерительные приборы и инструмент, забежал в кладовую к Белых Надежде.

– Ух-х-хожу я с завода, Надежда Юрьевна, – снова заикаясь от волнения, сказал Нетунаев.

– Да ты что, Димочка? Бакулев, что ли увольняет?

– Да сам я. З-з-заявление написал.

– Пожалеешь ведь, Дима. В городе тяжело с работой.

– Н-н-наверное, п-пожалею. Ну, прощайте. – Нетунаев склонил голову и вышел.

Подошел он и к Веселову. Тот выключил станок и отошел с Димой к окну. Присел на подоконник и попросил рассказать о разговоре с начальником цеха во всех подробностях. Дима рассказал, что если бы он не написал заявление, его бы уволили с записью в трудовой книжке «За хищение социалистической собственности».

– Блефует, гад! Еще разрешение профсоюза на увольнение надо было бы получить.

Рассказал Нетунаев и о том, что он обвинил его в пьянстве в колхозе и ругани с товарищами на поле.

– Как, как он сказал? Ругался с товарищами на поле? Так и сказал? Это Вадим через папу накапал! – Помолчали.

– Заявление подписано, сейчас уже ничего не вернешь. Жаль, что ты раньше ко мне не подошел.

Приходи ко мне вечером на тренировки: бойца из тебя сделаю! – Токарь пожал приятелю руку. Но станок включил не сразу. Постоял и, нажимая кнопку пуска станка, проговорил вслух:

– Жаль парня.

Бушуеву Ивану Денисовичу доложили, что «гости из Москвы» прибыли ночью в город. Остановились в заводской гостинице, на третьем этаже, в номере 382, люкс. Иван Денисович тут же доложил об этом директору. Звонок из гостиницы поступил ровно в десять часов, попросили подослать машину. Через пять минут черная директорская «Волга» уже стояла у входа в холл гостиницы. Вышли двое: высокий представительный мужчина в фуражке из колонкового меха, в черном длиннополом пальто, в начищенных до блеска чешских туфлях. Рядом с ним шел невысокий невзрачный мужчина в черной куртке и кавказской фуражке с большими полями и длинным козырьком. В руках у него был серый алюминиевый чемоданчик. Он услужливо открыл перед товарищем переднюю дверцу машины, подождал, пока тот, подобрав полы пальто, устроится на сиденье, захлопнул дверцу, и сам уселся в машину на заднее сиденье.

Иван Денисович в парадной форме подполковника, с орденской планкой на груди, встретил гостей в холле заводоуправления. Попросил предъявить документы: высокий черноглазый мужчина достал удостоверение – красную книжечку с золотым тиснением «Союз журналистов СССР». Бушуев посмотрел на фотографию, печать, прочитал вложенный в нее вкладыш газеты органа ЦК КПСС «Правда» и лишь после этого представился. Сопровождающий корреспондента мужчина начал рыться во внутреннем кармане куртки в поисках своих документов, но Игорь Соломонович, кивнув на него, сказал:

– Этот со мной.

И подполковник, ничего больше не спрашивая, пошел вперед на второй этаж к кабинету директора. Солдат, встав по стойке смирно, приставил карабин к ноге и козырнул высокому начальству.

В приемной директора гости разделись, секретарь предложила им повесить одежду в шифоньер. Гости поправили перед зеркалом волосы и в сопровождении подполковника вошли в кабинет.

Директор завода, увидев входящих, ответил кивком на их «здравствуйте» и поднялся из-за стола:

– С кем имею честь разговаривать?

Высокий мужчина прошел к столу и протянул руку для приветствия:

– Игорь Соломонович Грушевский, корреспондент «Правды». Это, – кивнул он на стоящего у дверей товарища, – тоже работник редакции Василий Петрович.

– Проходите. Садитесь.

Грушевский сел на стул возле директорского стола, Горгачев и Бушуев сели поблизости, по разные стороны стола для заседаний.

– Игорь Соломонович, чем же заинтересовало наше предприятие такую уважаемую газету?

– С вашего завода в газету пришло письмо. И оно позвало в дорогу корреспондента, – улыбнулся Грушевский и повернулся к товарищу. Горгачев достал из чемоданчика, лежащего у него на коленях, папку и передал Игорю Соломоновичу. Тот не спеша достал из нее письмо, на котором уже стоял редакционный штамп с номером документа, и протянул Власову. Директор начал читать. По мере чтения лицо и большие залысины наливались кровью. Прочитав все четыре страницы тетрадных листочков, он внимательно посмотрел на число, подписи и брезгливо вернул письмо Грушевскому.

– Это клевета. На нашем предприятии такого быть не может, – сказал он, и серые глаза его неприязненно уставились на корреспондента.

– Мы бы хотели встретиться с теми, кто написал письмо, с коллективом, в котором они работают. Полномочия на посещение вашего предприятия у нас есть. Иван Денисович об этом знает.

– Мы с подполковником не возражаем. Когда бы вы хотели посетить завод? – Чем скорее, тем лучше. Желательно сегодня.

Директор поднял трубку одного из телефонов:

– Мне Бакулева. Разыскать.