Чтение онлайн

Я выбрался из челнока и в спокойной обстановке закончил ремонт. После чего вернулся в кресло пилота и направился на поиски робота, хотя внутренне, не без сожаления памятуя об его стоимости, уже попрощался с ним. Но, пролетев всего километров шесть, я увидел его. Он лежал на земле, а по нему прыгали примерно пятьдесят плюшевых комков, облизывая его розовыми язычками. Остальные тут же рядом копошились небольшими кучками, видимо играя друг с другом.

— Тьфу ты, черт — сплюнул я — Да они ж безобидные.

Я посадил «эФЮэС», вылез из него, подошел к роботу и стал ногами распихивать лижущих его существ.

— Не обижайте их, сэр — взмолился робот — Они просто хотят поиграть.

Я поднял его и отвел на челнок. Мы взмыли вверх, и эта железяка еще долго махала в иллюминатор своим новым друзьям.

— Они такие милые — проговорил он вдруг, когда планета превратилась в зелёный шарик — А по-началу я здорово испугался.

— Как это ты испугался? — недоумевая, спросил я — Ты же не можешь чувствовать. Как ты мог понять, что ты испугался?

— Понимаете, сэр… — начал робот, но запнулся.

— Что такое? Говори.

— Мне стыдно, сэр.

— Да говори ты уже! — не вытерпев, крикнул я.

— Я понял, что я испугался, когда по моим ляжкам потекло масло. Прямо по моим железным ляжкам, сэр.

Я хотел было рассмеяться, но, припомнив кое-что, не стал этого делать.

Я припомнил, как на некоторых планетах, по моим ляжкам текло и не такое.

Мы — космические бродяги, особенно не заморачиваемся. Живем, как есть — весело и отчаянно. Но иногда, попадая в действительно жуткие передряги, поневоле начинаешь задумываться о чем-то высшем. О движке Л-з-800, например. Ну, или о Боге.

Вот и я, с трудом унося ноги с Циотона, и стреляя направо-налево из лазера по практически невидимым местным обитателям, задумался о Боге.

Сперва я конечно не то чтобы впрямую задумался, а так, спокойно сказал сам себе:

— Слава Богу, что эти твари хотя бы неразумные.

Сказал до того, как одно из этих неразумных созданий вцепилось в мою левую лодыжку (вовек не забуду, что в левую) своей холодной лапой. А вот в тот самый момент, когда вцепилось, вот тогда задумался. Даже, стыдно сказать, крикнул во всю глотку:

— Господи, спаси!

Ну, конечно, когда я был уже в паре парсеков от Циотона, в кабине своего обожаемого «ЭфЮэСа», я списал этот отчаянный крик на перенасыщенность момента экстремальными составными, однако, где-то глубоко в моем подсознании прочно засело желание, аккуратненько порасспросить о всяких там религиях у своих коллег по шатанию на просторах Вселенной.

Но порасспросить, даже аккуратненько, оказалось весьма неприятным занятием. Пару раз я натыкался на искреннее непонимание. Раз двадцать на взрывы здорового, презрительного смеха непуганых отморозков, плохо сказавшихся на моей самооценке. И вот, наконец-то, примерно три месяца спустя случая на Циотоне, мне повезло.

Один космический бродяга, которого я здорово подпоил в дешевом баре «Черная дыра», на астероиде 3А-676, рассказал мне об очень древней религии, зародившейся, по его словам, на нашей общей с ним, в чем я слегка засомневался, глядя на его немытую рожу, прародине, планете Земля, в черти каком-то там веке, и даже объяснил мне, где находится небольшая молельня, в которой эту самую древнюю религию исповедуют. Называлась она, то ли хрисианство, то ли херстианство, я так точно и не узнал. Подпоенный мной был уже в нестыковочном состоянии. Он лишь успел кратко поведать мне о чрезвычайной кротости и безмерной доброте последователей этой религии, да о заповедях не убий и не укради, которых они свято придерживаются. После чего упал лицом (точнее подобием его) в недоеденный салат из фиолетовых червей. Я не стал будить скоропостижно уснувшего, чтобы разузнать поподробнее об интересующем меня вопросе, а решил все разведать самостоятельно. Я расплатился с четырехухим барменом и удалился из «Черной дыры».

Выйдя на улицу, я сразу же направился к своему челноку. Робот, уже собравшийся идти в бар и привычно тащить меня пьяного на своем железном горбу, чрезвычайно обрадовался, увидев, что я отлично передвигаюсь сам, и весело замахал мне рукой.

Я забрался в челнок, и направил его к планете, на которой, по словам сладко уснувшего в компании фиолетовых червей, находилась молельня.

Весь путь я блаженно размышлял о той кротости и доброте, которыми наделены служители древней веры. Я представлял себе их кротко склонённые фигуры и бесконечно добрые глаза, свято надеясь, что их у них два, иначе мне стало бы немного труднее возлюбить их. И когда я себе всё это представлял, меня охватывало какое-то неопределённое чувство, из-за чего я глупо улыбался, разглядывая потолок челнока. Всё это время, робот испуганно поглядывал на меня, видимо решив, что я задумал очередную глупость, вроде той, когда решил поохотиться на Циотоне. Не могла глупая железяка разглядеть в моём взгляде бурные порывы благостных мыслей.

Подлетая к планетке с молельней, я уже окончательно решил, что навсегда заброшу бродяжничать по космосу, приму столь благостную во всех отношениях веру, и поселившись на маленьком, тихом астероиде, стану выращивать цветы. В общем, довёл себя до религиозного экстаза.

Посадив «эФЮэс» на планетку Сиус, я возбуждённо расспросил первых встречных о месте нахождения молельни. Двое, не ответив мне, прошли мимо, недоверчиво взглянув на меня. Третий, одним из двух пальцев на его руке, указал мне направление и поспешил удалиться.

Я на бреющем рванул в сторону указанную двухпальцевым. Мне пришлось пролететь километров сто, прежде чем я увидел небольшой городок, на краю которого возвышалось конусообразное строение с двумя перекрещенными досками на крыше.

Оставив челнок на небольшой посадочной стоянке, я приказал роботу не вылазить наружу и побрёл к зданию с двумя досками.

Входя внутрь, я смиренно склонил голову и выразил сразу всем своим лицом непритворную благость. Но, как только я вошёл, благость покинула моё лицо, и оно вновь приобрело своё обычное выражение.

Посреди молельни стоял человек в длинной чёрной одежде и стрелял в какого-то лысого парня. На полу лежал еще один, уже мёртвый, из груди которого тянулась струйка вонючего мутного дыма.

Не обращая на меня абсолютно никакого внимания, человек в чёрном прикончил лысого, и когда лысый упал, стал шарить в карманах его одежды, присев на корточки. Ничего не найдя, он поднялся, сплюнул на пол, подошёл к убитому ранее, и с лёгкостью проделал ту же операцию, или попросту сказать — обшарил и этого. Но и у этого ничего не оказалось.

— Тьфу ты, дьявол! — громко выругался он — Пустые, чёрт их дери!

После этого, он наконец посмотрел в мою сторону. Заметив в моей руке лазер, он елейно улыбнулся.

— Что привело тебя в храм Божий, сын мой? — спросил он ласково.

Казалось, благость, покинувшая за несколько секунд до этого лицо моё, птичкой перепорхнула на лицо его.

— А как же не убий и не укради? — глупо спросил я.

Он подошёл ко мне, засовывая на ходу свой лазер за пояс, и продолжая елейно улыбаться.