Чтение онлайн

— Есть ли в этом смысл? — прошептала я, глядя в землю.

— Да. Не облажайся. — Слегка тряхнув меня за плечо, он пробормотал: — Давай, езжай домой. Увидимся завтра в шесть.

Кивнув, я поплелась к Питеру. Он уже ждал возле машины, и я улыбнулась, когда он распахнул свои руки для объятий.

Я крепко обняла Питера, невероятно ценя его в этот момент.

К тому времени, когда мы приехали домой, я знала, что Питер понял, что я не в себе. Всю дорогу он пытался поговорить со мной, вытащить из скорлупы, но у него ничего не получалось.

Мне просто нужно немного отдохнуть, решила я. К тому же мне пришлось набраться смелости, чтобы попросить Дженис достать для меня противозачаточную таблетку, которую принимают на следующее утро после незащищенного секса.

Покусывая губу, я представила, каково бы это было — следующее утро, а затем, быстро поискав в интернете, в какой максимальный промежуток времени мне нужно принять контрацептив, вздохнула, когда увидела, что у меня есть семьдесят два часа.

Не то чтобы я собиралась рисковать.

Не было ничего необычного в том, что когда я зашла в дом, никто меня не встречал. Никто не ждал с нетерпением, чтобы услышать о моих заплывах, что означало — дом пуст. Неудивительно — это были выходные, и Роберт с Анной были заняты общественной жизнью, поэтому я понимала, что мы будем обсуждать мои заплывы во время ужина.

Воспользовавшись тем, что в доме никого нет, я направилась прямиком на кухню.

В воздухе витал аромат хлеба и бульона, в котором ощущалось несметное количество трав, поэтому, позволив своему носу направлять меня, побрела к помещению, которое было чем угодно, но только не сердцем дома.

Стерильное, с нержавеющей сталью повсюду — от прилавков до электротехники — это было не то место, где, как мне казалось, Дженис чувствовала себя комфортно. Ей больше подходила кухня в деревенском стиле с гладкими дубовыми столешницами и печью, которая все время заставляла бы ее ругаться, потому что никогда бы не работала.

Эта кухня была для нее слишком современной, даже если блюда, которые она здесь готовила, прекрасно выглядели и были достойны ресторана.

Полагаю, это было похоже на то, как если бы Гордон Рамзи переехал в крошечный дешевый ресторанчик, подающий лапшу Рамэн.(Прим. перев.: Гордон Рамзи — британский шеф-повар, ресторатор, телеведущий и писатель, основал свою глобальную ресторанную группу GordonRamsayRestaurants, один из самых известных и влиятельных поваров Великобритании; Рамэн — блюдо с пшеничной лапшой, фактически представляет собой недорогое блюдо быстрого питания).

Я знала, что Питер и Дженис копят деньги на небольшой отель на побережье штата Мэн, и я точно знала, как он будет выглядеть. Словно игрушечный домик, изнутри он будет наполнен безделушками, кружевами, салфетками и всеми теми девчачьими вещами, которые Дженис обожала, а Анна, придерживающаяся минимализма, ненавидела.

Хотя Дженис и не вписывалась в этот кошмар из нержавеющей стали, ее еда была чертовски вкусной, и мой голодный желудок, заурчавший от аппетитных ароматов готовящейся еды, выдал мое присутствие.

Дженис подняла свой взгляд и тут же улыбнулась, увидев меня. Она не была красавицей, но ее улыбка делала ее такой. У Дженис были ярко-голубые глаза, волосы пшеничного цвета и круглые щеки, которые всегда были ярко-розовыми. Она всегда носила старомодный передник, даже если под ним были штаны для йоги, и она делала самые лучшие брауни, которые я когда-либо ела в своей жизни.(Прим. перев.: брауни— квадратные шоколадные пирожные с грецким орехом).

— Привет, маленькая чемпионка! — радостно воскликнула она, заключая меня в крепкие объятия.

Засмеявшись, я сжала ее в ответ так же крепко, как и Питера.

— Вчера у меня был напряженный день, — пробормотала я.

— Хочешь поговорить об этом? — спросила она, приподняв брови.

Прикусив губу, я кивнула, мне было трудно смотреть ей в глаза. У меня никогда не было женщины постарше, с которой я могла бы поговорить о таком личном. Я имею в виду, что, вероятно, могла бы поговорить с Эммой, но мне всегда казалось, что она слишком занята, и я не хотела обременять ее своими проблемами. Анна абсолютно не была в этом заинтересована, но Дженис? Я знала, что она мне поможет.

— Хочешь мороженое или свежеиспеченное печенье? — спросила она, все еще глядя на меня сверху вниз.

— А можно и то, и другое? — нерешительно спросила я, и Дженис подозрительно на меня прищурилась — она знала, что я не ем вредную пищу. Ну, я, конечно, хотела, но не могла. Мое тело было машиной, и, к сожалению, мне приходилось постоянно заправлять его правильной едой, иначе последствия в виде ухудшения результатов в воде не заставили бы себя долго ждать.

— Хорошо, это будет мороженое с печеньем. Присаживайся.

Я уселась за большой квадратный кухонный стол с восемью табуретами, стоящими вокруг него. Я часто сидела за ним, пока Дженис готовила, и Питер обычно присоединялся к нам, когда не был занят работой. Он был не только водителем, но также ухаживал за садом и выполнял другие поручения по дому.

Когда Дженис достала печенье и мороженое и принялась готовить угощение, я поняла, что не могу ждать, мне нужно было срочно выговориться.

— Я ездила в свой район, в котором выросла, — выпалила я, не дожидаясь, пока Дженис сядет.

— Ты родом из Форт-Уэрта? — Глаза Дженис удивленно распахнулись.

— Ага, — кивнула я. — Я-я не собиралась туда ехать, но мне просто нужно было это сделать. Я была взволнована и нуждалась в ответах.

— Ты получила их?

— В большем объеме, чем ожидала. — Я сглотнула. — Моя мама не умерла, Дженис. Она жива.

— Я знаю, дорогая, — вздохнула Дженис и, протянув ко мне руку, похлопала ею по моей. — Это было в твоем досье. Роберт предупредил всех нас, что ты не знаешь правды.

На секунду я просто застыла, открыв рот.

— Зачем он это сделал? — воскликнула я. — Почему просто не сказал мне?

Во мне вспыхнул гнев, образуя грибовидное облако в душе, но несмотря на это я знала, что не могу винить Дженис.

В этом не было ее вины.

Дженис взяла меня — чужого ребенка, ребенка убийцы — под свое крыло, не порицая, и я знала, что в этом дерьмовом мире, в котором мы жили, если бы люди знали то, что знала она, они осудили бы меня.

Я закусила губу, не зная, как себя чувствую. Какая-то часть меня хотела плакать. Но мама не заслужила той участи, что выпала ей, поэтому у меня не было времени для слез и растерянности.