Чтение онлайн

Его голос стал мягче, но я видела искру гнева в его глазах. Большие экраны перед нами — мой, показывающий траекторию полета, и Адама, по которому шел «Южный парк», — освещали наши лица, но я не хотела, чтобы он видел отчаяние на моем.

Я хотела, чтобы он был здесь, больше, чем могла справиться. Я хотела, чтобы он был рядом со мной в этом отпуске, я хотела получить это лакомство, как хотела получить стопку блинов через минуту.

Просто вкус.

Просто украденный момент, награда, которая поможет пережить следующий раз, когда мне придется снова вырвать его из своей души.

И в следующий раз тоже. Я знала это. Мы были магнитами, настроенными друг на друга, предназначенными для того, чтобы быть вместе, но сама жизнь разлучила нас.

Я это видела.

Знала это с тех пор, как моя мать заставила меня пообещать избегать Адама. И даже тогда я видела недоверие в ее глазах. Она знала, что я впаду в искушение, знала и приняла это, потому что понимала.

Если кто и понимал, то это была Женевьева, и она по-своему пыталась защитить меня.

От себя самой.

И от любви.

— Думаю, она хотела знать, почему бабушка перестала выходить на связь.

— Ей не приходило в голову, что она могла умереть? — мягко спросил он.

— Нет. Не забывай, бабушка была молодой. В этом году ей исполнилось бы только пятьдесят три.

— Чёрт возьми, она родила твою маму будучи довольно юной, не так ли?

— Называй это культурной традицией, — ответила я, теребя в руках провод от наушников.

— Полагаю, ты должна рассказать мне, что это за проклятие.

— Женевьева заставила меня пообещать держаться от тебя подальше. Она сказала, что Кинкейды наделены дарами, которые делают нас уникальными, но каждый дар — это палка о двух концах.

Адам нахмурился.

— Обратная сторона исцеления — то, что после ты превращаешься в лед.

— Точно, — кивнула я. — Вот откуда я знаю, что она права во всем, что сказала, Адам. Что-то одной рукой дается, а другой забирается. Баланс.

— Почему твоей семье был дан дар знать, с кем ты должен быть, если ты не можешь быть с ним?

Вспомнив слова мамы, я твердо знала, что Адам не поверит ни единому ее слову.

Зачем ему это делать?

Он был рациональным.

Он был логичным.

Он не был цыганом.

А я? Я была, даже если совсем немного. Я знала, что мы могли сделать в нашей семье. Знала, даже больше, — боялась этого.

Тем не менее, Адам тоже должен был это знать. Более того, должен понять, почему я считаю, что моя мама права.

— Она сказала, что когда-то давным-давно одна из Кинкейд была настолько точна в своих предсказаниях, что судьба решила наказать ее за то, что она слишком много знала.

— Ты же не серьезно, — сказал он, нахмурившись.

Не вопрос. Заявление.

Закрыв глаза, я откинула голову на спинку сиденья.

— Я знала, что ты не поймешь. Вот почему я не стала тебе ничего объяснять, а просто сбежала из Бостона так быстро, как только смогла.

— Вот почему ты бросила меня? — прошептал он, уставившись на меня и сжав кулаки.

— Нечего было бросать, Адам, — ответила я. — Ты жил с Марией, вместе с ней воспитывал ребенка. У нас была та ночь, но я знала, что это все, что я смогу получить от тебя…

— До тех пор, пока не выпустят Каина. Ты должна была знать, что это дерьмовое шоу будет продолжаться только лишь до тех пор…

— Я никогда не думала, что ты разведешься, — ответила я, пожав плечами. И это было правдой. Я думала, Анна позаботится о том, чтобы они с Марией были связаны навсегда — в конце концов, Хосе был спонсором ее избирательного фонда.

— Ты ошибалась. Я пожертвовал достаточным количеством лет ради этого ублюдка. Ни за что, черт подери, я не вступил бы в этот брак, думая, что это будет навсегда.

— Ты никогда мне этого не говорил.

— Я-я просто думал, что ты знаешь, — сбивчиво сказал он, потирая лицо рукой. — Я думал, что это очевидно.

Услышав дрожь в его голосе, я была удивлена этому, несмотря на то что приняла правду того, что он говорил — он действительно думал, что я понимаю.

— Ты сказал, что срок давности…

— Да, но как только Каин выйдет, об этом не стоит беспокоиться, не так ли? Мне просто нужно было сохранить мир до тех пор, и я это сделал.

— Его выпустили в прошлом году, верно?

Он кивнул.

— Я собирался сделать это тогда, — ответил Адам на мой безмолвный вопрос. — Но затем Олимпиада и коронавирус… — он вздохнул. — Они сдвинули мой график на год. Я хотел, чтобы ты участвовала. Я не хотел мешать тебе, Тея. Я знал, сколько энергии и сил ты посвятила тренировкам, знал, что у тебя все равно не будет свободного времени для меня, поэтому позволил тебе делать то, что тебе было нужно делать, и выжидал.

Я стиснула зубы от его самоуверенности, хотя, безусловно, он был прав.

Как только Адам сообщил о разводе, я оказалась здесь, собираясь провести с ним пару недель наедине — и я очень сомневалась в том, что мы будем скучать.

— Мы не можем быть вместе. Не на долгий срок, — сказала я ему.

— К черту это, к черту проклятие, и к черту свою мать. Мне плевать на эту гребаную чушь. Я отказываюсь верить в то, что несмотря на нашу связь, мы должны быть несчастны. Должны любить друг друга, но, черт подери, никогда не быть вместе! Я не верю в это, потому что пережил достаточно дерьма, как и ты — мы заслуживаем друг друга, Тея. Мы заслуживаем того, что обещает нам эта связь.

— Не могу с тобой не согласиться, Адам, — прошептала я. — Я ненавижу это так же сильно, как и ты. Но ты не видел мою мать. Ты не слышал ее — в том, что сделала с моим отцом, она винит себя и проклятие. Мама сказала, что бабушка велела ей оставить его в покое, держаться от него подальше, но она этого не сделала.

— Мы не твои мать и отец, Тея, — прорычал Адам, и я не удивилась, когда его лицо внезапно оказалось рядом с моим.

Обхватив меня рукой за шею, он притянул меня к себе и накрыл мой рот своим.