Чтение онлайн

— Я тоже, — прошептала она.

Потому что знала, что я имел в виду.

Она была моим домом, и я хотел остаться с ней наедине, вдали от любопытных глаз, вдали от камер и репортеров, которые хотели знать все грязные подробности.

Итак, мы вернемся домой, и скроемся от этих глаз, вспышек и сплетен, поддерживая друг друга, объединившись против всего мира.

И так будет до тех пор, пока мы оба будем живы, потому что мое проклятие было в тюрьме, а мое благословение спало в одной постели со мной, и, в отличие от моего брата, я не был дураком. Я знал, что у меня есть, и я намерен каждый день доказывать, что для меня нет большего подарка, чем присутствие Теодозии Кинкейд в моей жизни.

Тея

Будущее

— Это жутко.

— Это великолепно, — улыбнулся Адам.

Я вздрогнула, глядя на картину в стиле гиперреализма, висящую на стене, которая появилась тогда, когда я ушла на занятия, и которую Адам повесил за несколько часов.

— Не могу поверить, что тебе ее доставили из Великобритании.

— Это оригинальная картина Джастина Уива. Более того — это ты. Что бы ты хотела, чтобы я с ней сделал? Оставил новым жильцам, чтобы они дрочили на тебя?

Хмурый вид Адама сказал мне, что он думал, что это вполне реальная возможность.

Да, верно.

У меня не было проблем с самооценкой, но я знала, какая я — худая, но сильная. То, что Адам видел во мне супермодель, не означало, что остальной мир делал то же самое.

К тому же это был даже не лучший мой снимок. Я только что выиграла соревнования и… Я склонила голову набок. Хорошо, я выглядела взволнованной. Адреналин все еще гулял по моим венам, и я выглядела именно такой, какой была — торжествующей.

Я наморщила нос, продолжая себя разглядывать, замечая тонкие морщинки по обеим сторонам глаз, крошечные линии напряжения…. Да, слишком гиперреалистично.

Адам, встав позади меня, обвил руками мою талию и притянул к себе. Его ощутимая сила, как это часто бывало, окутала меня, и я почувствовала себя в безопасности. Все вокруг могло находиться в подвешенном состоянии, или я могла со всех сил готовиться к соревнованиям, нервничая по поводу предстоящего финала, но когда Адам обнимал меня, все проблемы каким-то образом уходили на задний план.

— Это то, что делаешь ты?

— Ты видела?

Я почувствовала, как Адам напрягся позади меня.

— Я вижу все, — улыбнулась я, а затем, фыркнув, пробормотала: — И не вижу ничего. Но в данном конкретном случае да, я видела почту сегодня утром, когда шла на занятия.

— Ублюдок просто зациклился.

— Это то, что делают ублюдки.

— Не могу поверить, что мама дала ему мой новый адрес.

Учитывая, что Анна в значительной степени находилась в состоянии ходячей комы, я тоже не могла в это поверить. Была ли я счастлива от того, что Каин знал, где мы живем? Нет. Думала ли я, что он навредит нам, если сможет? Да. Собиралась ли я волноваться по этому поводу? Нет.

Что он мог сделать нам, сидя в тюрьме?

— Мы здесь ненадолго, — попыталась я утешить его.

— Достаточно надолго, — пробормотал он.

— До тех пор, пока не будет готов дом и не закончатся соревнования, — напомнила я, улыбаясь, а он, хмыкнув, обнял меня сильнее и уткнулся подбородком в местечко между шеей и плечом. — Может, тебе стоит навестить его. Узнать, чего он хочет.

— Зачем мне делать такие безумные вещи? Черт, последнее, что мне нужно, это увидеться с ним.

— Он продолжает присылать нам письма по какой-то причине, — пожала я плечами.

— Потому что он засранец. Я не позволю ему… — Адам сделал глубокий вдох, и я почувствовала, как его напряжение превратилось в явную ярость. — Ему плевать на меня, на нас, на Фредди. Все, что его заботит, это он сам. Я имел дело с этим всю мою гребаную жизнь. Он едва не сломал нас, едва не отнял тебя у меня навсегда. Он ничего не заслуживает — я ничего ему не должен.

— Я никогда не говорила, что ты должен, — успокаивающе погладила я его предплечья. — Не получишь ли ты удовольствие, видя его внутри? Это не очень-то приятное место, Адам. — Я слегка вздрогнула, вспомнив, когда в последний раз видела там маму. Я была у нее дважды. В первый раз, когда я навещала ее, а затем во второй, когда я представила ей ее команду адвокатов.

Присущая тюрьмам неприветливость полностью подходила Каину.

— Очень по-ветхозаветному с твоей стороны, — пробормотал Адам, и в его голосе слышалось веселье.

— Не я католик в нашей семье.

— Я тоже не католик, — усмехнулся он.

— На прошлую Пасху ты ходил в церковь, — улыбнулась я.

— Старые привычки трудно изменить, — фыркнул он.

Усмехнувшись, я повернулась и посмотрела на него.

— Ты бы хотел свадьбу в церкви. Не так ли?

Наморщив нос, он ответил не сразу, и я, снова повернувшись, уставилась на свой портрет, висящий на стене, пытаясь понять, смогу ли я жить с этим огромным раздутым лицом, смотрящим на меня всякий раз, когда я прохожу мимо.

— В этом есть смысл, знаешь ли, — в конце концов, пробормотал он.

— В чем? — переспросила я, на самом деле забыв, о чем дразнила его, мои мысли переключились на уроки, которые мне нужно было сделать сегодня вечером.

— В свадьбе в церкви, — фыркнул он. — Как ты думаешь?

— Мне все равно, — ответила я, и это было действительно так. — Я просто хочу быть за тобой замужем.

— Это все, чего я тоже хочу, — хрипло признался Адам.

Но снова стал напряженным.

— Что? Что случилось? — повернувшись, я положила руки ему на плечи и, посмотрев в его встревоженное лицо, спросила: — Адам?

— Причина, по которой я не хотел назначать дату… ну, я ждал ответа от твоей мамы.

О.

Я поняла его напряжение.

Можно было с уверенностью сказать, что у мамы, меня и Адама были не самые лучшие отношения. А именно у нас их не было. Она избегала нас, как будто мы болели корью, и меня это совсем не беспокоило. В конце концов, в последний раз, когда она видела нас с Адамом вместе — это произошло тогда, когда она, уже будучи свободной женщиной, спускалась по ступеням здания суда, — она сказала: «Ты пожалеешь об этом союзе», озадачив нас, а затем села в такси и уехала.

Как ни странно, я почти ожидала этого. Я знала, что она не будет благодарна, знала, как не примет Адама или меня.

Адам этого не понял.

Он был зол и возмущен от моего имени, и я, честно говоря, любила его за это. Черт, я любила его за желание защитить меня, но мне это было не нужно. У меня был он. Я прошла через ад, чтобы заполучить его, и после этого то, что меня избегала мама, о которой я не знала большую часть своей сознательной жизни, было не самым болезненным, что мне пришлось пережить.