Чтение онлайн

Соколов вытирает тыльной стороной ладони взмокшее лицо:

– Конечно, отдельные отрицательные примеры могут иметь место. Но мы стараемся работать с молодежью добросовестно...

– Для чего предназначались четыре килограмма мяса, завернутые в бумагу?
– дотошничает Воронцов.

– Они лежали в холодильнике на хранении...

Третий год я заседаю в этом зале, навидался и наслышался немало. Какие только лица не возникали за нашей трибуной. Но такого паноптикума, такого наглого мошенничества, пожалуй, не припомню. Давно у нас не ставилось такого острого нелицеприятного вопроса. Вот оно зло в своем истинном - и весьма благочинном - обличьи. Вот с чем должны мы бороться неотвратимо.

Нижегородов перебрасывает мне записку. Я читаю: "Воровство есть форма стихийного перераспределения национального дохода. Не так ли?" - и огромный в поллиста знак вопроса.

Пишу на обороте: "Выходит, и бороться с ним не надо?" - и ставлю вопросительный знак еще больше, во весь лист.

Нижегородов отвечает на другом листке: "Всех не переборешь". Знак восклицания и тоски.

Я беру оба листка и рву их на мелкие клочки: разговор сложный, его меж делом, во время заседания, не провернешь... Но не прав, мой дорогой коллега, не прав. Играет в левака.

13.38

– Слово имеет товарищ Рябинин. Дайте объяснения комитету о своих деяниях.

Вот и дождался я своего героя... Настроение у меня мрачное.

К трибуне выходит невысокий мужчина с оплывшим водянистым лицом: наверное, от пива. Волос на голове сохранилось минимальное количество, они полупрозрачной пленкой прикрывают череп. Руки короткие, с мясистыми пальцами: видно, мясоед. На лице застыло выражение обреченной покорности. С таким выражением лица только могилу самому себе копать...

– Товарищи члены комитета, - голос у Рябинина оказывается звонким и чистым, - в ресторане "Пражском" имели место два случая недолива в части пива и один случай в части коньяка...

– Только два и только один?
– наивно удивляется Воронцов.

– В актах записано только три случая. Больше нарушений не фиксировали, хотя я сам лично проверяю работу буфетчицы Катиной...

– Ну, а как же с этими тремя случаями?
– многозначительно спрашивает Воронцов.

– Недолив пива возник по причине неисправного насоса, который дает высокое давление, от которого образуется избыточное наличие пены...

– Зачем вы объясняете нам, как надо недоливать, мы это и без вас знаем.
– Прищурив глаза, Воронцов в упор глядит на Рябинина.

– С буфетчицей Катиной проведен инструктаж, ей дано строжайшее указание...

– А дальше что? Опять насос виноват?

– Товарищи члены комитета, - Рябинин не выдерживает взгляда Воронцова и обращается в зал, - нам записали в акте систематические случаи, но мне кажется, что было бы правильнее сказать: "Имели место отдельные факты нарушений".
– Рябинин тоже понимает нюансы канцелярского языка и пытается смягчить обличительную формулировку, надеясь прикрыться ею и уцелеть.

– У нас здесь не конгресс лингвистов, - сухо бросает Воронцов. Записано так, как было на самом деле, нюансы оставьте себе на память.

В дальнем конце стола вскакивает Суздальцев:

– Вы лучше расскажите комитету, как была сорвана контрольная закупка...

26

Семь часов вечера. В ресторан нетвердой походкой входят двое: уже знакомые читателю Юрьев и Шилов. Кажется, они немного навеселе.

В большом и низком зале ресторана душно, народу битком набито. У иных столиков уже стоят дополнительные стулья. Тонкая дымовая завеса обволакивает зал. Слышен стук стеклянных кружек, разноголосый гомон, сливающийся в общий, висящий куполом звуковой фон. Между столами с подносами в руках снуют официантки в белых наколках и кружевных передниках.

Нетвердо стоя на ногах, Юрьев осматривает зап.

В дальнем углу поднимается теплая компания, пять молодых парней в одинаковых свитерах и с ними широкоплечий мужчина в пиджаке.

Стол освободился, но по-прежнему густо заставлен пустыми кружками, заляпан окурками и мятыми бумажными салфетками. Юрьев и Шилов сидят за столом.

Наконец к столику подходит официантка. Нарочито фальшивя, Юрьев затягивает песню: "У самовара я и моя Маша..."

– У нас не поют, гражданин, - строго говорит официантка, ее зовут Женей.

– Ах ты, нюнечка!
– Юрьев пьяно вращает белками.
– Мы умираем от жажды. Сообрази нам поскорее и побольше...

"Хулиганье какое-то, - думает Женя.
– Напьются да еще смотаются без расчета, за ними следить надо".
– Она собирает кружки, принимает заказ на коньяк и пиво и уходит.

– Брось прикидываться, Игорек, - произносит Шилов, оглядываясь по сторонам.
– Ты переигрываешь.

– Ничего, я ей мозги запудрил. Как она принесет, ты сразу говори: "Контрольная закупка, мадам". И пойдем проверять.

– Нет, лучше ты первый говори. У тебя допуск, ты и будешь говорить...

– Дрейфишь? Ладно, беру на себя.

Они долго ждут заказа и начинают нервничать: никогда до этого им не приходилось выполнять столь щекотливых поручений.

Женя подходит с полным подносом, ставит его на стол. Юрьев быстро поднимается.

– Контрольная закупка, девушка, вот наши документы, - и выкладывает на стол допуск.

Официантка оборачивается, мгновенно оценивает обстановку. У двери, ведущей на кухню, стоит директор Павел Кузьмич и внимательно оглядывает зал. У буфетной стойки принимают кружки с пивом две официантки, Зоя и Нина.

– Пожалуйста, - отвечает Женя Юрьеву и снова поднимает поднос.

Они втроем идут меж столиков по залу. Женя впереди, Юрьев и Шилов следом. Официантка поднимает поднос как можно выше, стараясь привлечь внимание директора. Это ей удается. Рябинин вопросительно смотрит на Женю. Та кивает на своих спутников, идущих сзади. Впрочем, и так все понятно проверяющие...

– Зоя, - коротко бросает директор.

Официантки, стоящие у буфетной стойки, оборачиваются и смотрят на своего директора.

– Пойди помоги Жене, видишь?
– Директор показывает глазами на Женю.

А та уже прошла пол-зала. Еще три столика, и она подойдет к буфету. Но в это время, тоже с подносом в руках, от буфета отделяется Зоя и направляется навстречу Жене.

Юрьев и Шилов, ни о чем не догадываясь, по-прежнему шагают следом. Они рады, как у них все хорошо получается.

В узком проходе меж двумя столиками Зоя и Женя сходятся. Зоя как бы дает дорогу, отворачивает свой поднос и неожиданно задевает локтем поднос Жени. Все это происходит быстро и естественно, молодые контролеры ничего не успевают сообразить. Женя едва не выронила поднос, кружки со звоном сталкиваются и часть пива проливается на поднос и на пол. Кто-то из посетителей ругается: он тоже облит пивом.