Чтение онлайн

На улицах и площадях зияли 4457 воронок от бомб и снарядов.

Но хуже всего было с питанием. И если бы не наша помощь, то трудно представить, что произошло бы с местным населением.

Тогда, в первое мое посещение комендатуры, у Благодатова еще не было всех этих данных. Но, как говорится, и невооруженным глазом было видно: тяжело и венцам, и их освободителям, особенно работникам комендатуры, в распоряжении которой был всего один батальон.

Благодатов сознался, что не знает, с чего начинать, за что браться.

— Так вы уже начали, — заметил я, желая ободрить его, — с приказа № 1.

Алексей Васильевич улыбнулся в ответ:

— Венцы — дисциплинированный народ, — сказал он. — Похоже, наши предписания они будут выполнять. Сейчас дело за тем, чтобы назначить временного бургомистра. Венские коммунисты называют кандидатуру генерала в отставке Теодора Кернера. Говорят, честен, предан своей стране, родной Вене. С фашистами не сотрудничал. Правда, 1873 года рождения, и жив ли еще? Ищем…

Забегая вперед, замечу, что отставного генерала, давно отошедшего от активной политической и общественной жизни, нашли, он с благодарностью принял предложение и уже 17 апреля был утвержден бургомистром Вены. Честный, добросовестный, истинный патриот, он внес достойный вклад в восстановление нормальной жизни в столице, завоевал большую популярность в народе и был впоследствии избран президентом Австрийской Республики.

Вернувшись на командный пункт фронта в Баден, я доложил члену Военного совета генерал-полковнику А. С. Желтову о своих впечатлениях и о тех трудностях, которые встретили наши военные комендатуры в своей деятельности.

— Конечно, одним батальоном тут много не сделаешь, — согласился Алексей Сергеевич. — На патрульную да охранную службу и то мало.

Вскоре они с Маршалом Советского Союза Ф. И. Толбухиным сами побывали у Благодатова. В помощь коменданту Вены, назначенному одновременно и начальником гарнизона, были выделены две дивизии, инженерные и саперные части, транспорт и строительные материалы.

Запомнилось и еще одно посещение нашей комендатуры.

— Приемы, Иван Степанович, замучили, — сказал Благодатов. — Кто только не идет… И не сразу разглядишь, кто друг, а кто враг. Вот сегодня утром пришли два весьма респектабельного вида господина, возмущались, что их без очереди не пропускают.

— А кто такие и чего они добиваются? — поинтересовался я.

— Представились руководителями австрийского движения Сопротивления, членами ЦК подпольной организации «Австрия, пробудись!».

— Это интересно. — Я вспомнил парламентеров и майора Карла Соколла, обещавших поднять восстание.

— Что-то непохоже, чтобы это были настоящие антифашисты, — заметил Алексей Васильевич.

Комендант рассказал, что его насторожило то, что уж слишком напирали господа на ужасы, которые им якобы пришлось пережить, будучи арестованными и посаженными в Бухенвальд. Но по виду в посетителях нельзя было заподозрить бывших узников фашистских лагерей смерти. Поэтому Благодатов не без иронии спросил:

— И вас выпустили?

Вопрос, переведенный на немецкий переводчиком, ничуть не смутил посетителей.

— А что же оставалось делать, господин генерал? — вопросом на вопрос ответил старший по возрасту и более активный в разговоре господин. — У гестапо не было никаких доказательств, чтобы обвинить нас… Но наша организация очень многое сделала в борьбе против нацизма, и мы надеемся, что будем признаны единственным представителем всех групп Сопротивления и всех политических партий Австрии… Представителем всего австрийского народа, освобожденного от нацизма доблестной Красной Армией.

— Вот так, Иван Семенович, «представителем всего австрийского народа» — ни больше ни меньше, — усмехнулся комендант. — Жаждут власти, приписывают себе заслуги несуществующие. Мы, говорят, готовили в Вене вооруженное восстание, чтобы помочь Красной Армии. Но оно, к их сожалению, сорвалось. А в чем дело — толком объяснить не могут. Вероятно, говорят, какой-то нелепый случай помешал или неосмотрительность руководителя боевых отрядов Карла Соколла…

— А сам Соколл не появлялся? — спросил я.

— Пока нет… Знаете, так хотелось мне попросить этих краснобаев немедленно очистить помещение, по сдержался: положение обязывает быть дипломатом. Вежливо поблагодарил господ «представителей» за «интересную информацию» и предупредил, что наше командование и Советское правительство не намерены вмешиваться во внутренние дела австрийского народа — он сам должен решить свою судьбу. И для этого в стране найдутся серьезные политические силы.

Когда эти господа, — продолжал Алексей Васильевич, — ушли, раскланиваясь, я попросил заместителя проверить то, что сообщили «вожди» австрийского Сопротивления. Перервин с группой солдат сразу же поехал по указанному этими господами адресу…

— И что же там оказалось?

— Выяснилось, что по указанному адресу, в неприметном особняке, действительно помещалось руководство организации «Австрия, пробудись!». На парадной двери особняка даже вывеска имеется. Замполиту коменданта подполковнику Перервину удалось узнать от местных жителей, что табличка вывешена не вчера, она висела и при немцах. Более того, он выяснил, что этот «штаб Сопротивления» выдавал членам своей организации удостоверения, оформленные по всем правилам, с печатью.

— Так кому же эти «сопротивленцы» служили? — невольно вырвалось у меня.

— Известно кому, Иван Семенович, немцам, — убежденно проговорил Благодатов.

Позже документально было доказано, что гитлеровские спецслужбы к руководству этой организацией поставили своих людей. С их помощью гестапо расправилось со многими рядовыми членами — истинными патриотами. В последний момент такая же участь постигла руководителей и многих бойцов боевых отрядов, готовившихся с оружием в руках помогать Красной Армии в освобождении Вены. А еще позже, через несколько лет после войны, выяснилось: к этой «организации Сопротивления» протянул свои щупальца небезызвестный Аллен Даллес. По договоренности с некоторыми деятелями германской фашистской верхушки он «купил» эту организацию, чтобы сделать ее орудием в борьбе против подлинных демократов и патриотов Австрии. Ведомству Даллеса и тем силам, которые стояли за ним, очень уж не хотелось, чтобы Австрия стала свободной и демократической страной.

По тогда, в тот весенний день в освобожденной Вене, мы с Благодатовым об этом не знали. Мы радовались очередной победе, одержанной войсками фронта, и желали одного: скорейшего окончания войны, наступления мира. И каждый на своем посту делал все, чтобы приблизить этот желанный день.

После завершения Великой Отечественной войны помощь Советского государства и наших войск австрийскому народу еще более увеличилась. Приведу цифры, которые сами говорят за себя. За один год, с апреля 1945 по апрель 1946 года, командование Советской Армии передало Австрии 70 000 тонн зерна и муки, 17 000 тонн бобовых, более 60000 тонн сахара и много других продуктов. И это в те годы, когда население Советского Союза само остро нуждалось в продовольствии, когда еще не были ликвидированы последствия жестокой войны.