Чтение онлайн

К осени 1900 года для подавления восстания по железной дороге на территории России и по морю было перевезено до 100 000 войск. КВЖД и Транссиб оказались не в состоянии полностью обеспечить в полном объеме необходимые для обеспечения войны с Китаем перевозки. С началом осложнений по 1 октября 1900 г. по Сибирской железной дороге было перевезено 54 410 людей, 11 407 лошадей и 188 200 пудов грузов. В тоже время морем только из Европейской России было перевезено 20 000 человек и более 1 миллиона пудов грузов. Всего в Манчжурию пришлось послать 126 батальонов, 118 сотен и 336 орудий из Сибири, Приамурья, Забакайкалья, а также частично из Европейской России {915} .

Европейские страны, США и Япония отправили для подавления восстания свои войска, международную карательную экспедицию возглавил германский генерал-фельдмаршал граф А. фон Вальдерзее — его кандидатура была предложена Вильгельмом II Николаю II в телеграмме от 24 июля(6 августа) {916} . По приказу кайзера от 9 июля 1900 г. должен был быть создан германский восточно-азиатский корпус, он формировался из добровольцев. Первоначально он состоял из 8 батальонов, 3 эскадронов и 4 батарей (свыше 11 тыс. солдат и офицеров, в сентябре к ним добавилось еще 7600 чел.). Первый пароход с германскими солдатами отплыл в Китай 27 июля, последний — 10 августа {917} . Кайзер считал себя лично оскорбленным, и, провожая экспедиционный корпус в Бременгафене 27 июля 1900 г., напутствовал своих солдат следующими словами: «Пощады не давать, пленных не брать! Подобно тому, как тысячу лет назад при короле Этцеле гунны оставили по себе память о своей мощи, до сих пор сохранившуюся в преданиях и сказках, точно так же благодаря вашим деяниям имя немцев в Китае должно запомниться на тысячу лет, так, чтобы никогда китайцы не посмели даже косо взглянуть на немца» {918} .

Выполнить эти рекомендации в полном объеме подчиненные Вальдерзее не смогли, так как основные военные действия закончились до их прибытия в Китай(27 сентября 1900 г.). Сам генерал-фельдмаршал прибыл в Таку 12(24) сентября, в это время в районе от Печилийского залива до Пекина находились 20 934 японцев, 13 234 русских, 8 353 британских, 8 178 германских, 6 757 французских, 5 608 американских, 2 541 итальянских, 494 австрийских солдат, морских пехотинцев и офицеров {919} . Последними военными действиями были успешные атаки русских и немцев ряда фортов на побережье Пекинского залива. Они имели солидное и вполне современное вооружение, включая пулеметы и тяжелую артиллерию, но гарнизоны не смогли отстоять их {920} . Вслед за этим союзники приступили к карательным операциям и организации парадов {921} .

В самый разгар военных действий Витте попытался выступить с позиций если не мирного, то ограниченного военного проникновения, считая необходимым воздержаться от взятия китайской столицы. «Необходимо не зарываться, — писал он 14(27) июля 1900 г., — а стараться локализовать болезнь, и, установивши порядок в нашем районе (Манчжурии), удалиться восвояси» {922} . Однако эта программа была настолько же хороша, насколько невыполнима. 1(14) июля был взят Тяньцзинь. Успехи европейцев стали причиной попытки Цы Си продемонстрировать хорошее отношение к блокированным миссиям — 7(20) июля она послала сюда арбузы, тыквы, огурцы, баклажаны и т. п. Вскоре бои возобновились. В конце июля в «посольском городке» уже отчетливо слышали огонь орудий {923} . 1(14) августа был взят Пекин, императрица Цы Си и двор покинули столицу. Восстание было подавлено, Манчжурия была фактически оккупирована русскими войсками. В августе 1900 г., немедленно после занятия Пекина, русское правительство заявило о своем намерении не присоединять занятые войсками территории и о готовности эвакуировать их после соглашения с цинским правительством. 22 декабря 1900 г. китайским уполномоченным в Пекине была передана коллективная нота, предлагавшая программу наказания повстанцев, правительства и страны {924} .

По соглашению с державами, заключенному 25 августа(7 сентября) 1901 г., Китай был обязан заплатить им 450 млн. лян серебра контрибуции в течение 39 лет, направить в Берлин и Токио «искупительные миссии» для выражения сожаления в связи с убийством дипломатов этих стран, установить на месте их убийства памятники, провести массовое наказание виновных в поддержке «боксеров», уничтожить укрепления в районе Таку и провести ряд реформ, облегчающих положение иностранцев в империи {925} . Манчжурия была оккупирована русскими войсками, что вызвало крайнее беспокойство в Японии, где присутствие русских войск в Северо-Восточном Китае воспринимал как угрозу Кореи {926} . 9(22) января 1901 г. японский посланник в России вручил русскому МИДу сообщение своего правительства. Токио напоминал Петербургу о действующем соглашении 1898 года, при том, что его положение в Манчжурии «…носит совершенно иной характер, оно могло бы естественно возбудить опасения, если бы Россия не заявила о своем намерении очистить провинцию» {927} .

Русский посланник в Токио обращал внимание В. Н. Ламздорфа на резкую активизацию дипломатических усилий японцев. 9(22) февраля 1901 г. А. П. Извольский писал министру: «В стремлении обеспечить свои интересы японское правительство ищет, конечно, прежде всего, поддержки других заинтересованных держав, и можно быть уверенным, что японская дипломатия напрягает все усилия, чтобы возбудить против наших действий в Манчжурии не только Англию и Германию, но также и Китай. Есть много указаний на то, что токийский кабинет старается приобрести преобладающее влияние при странствующем манчжурском дворе: кабинет этот, без сомнения, располагает различными негласными средствами на сказанный двор, а манчжурский вопрос доставляет ему удобный случай выступить в роли защитника Китая и интересов манчжурской династии. Ближайшая цель японского правительства состоит при этом, конечно, в том, чтобы создать по отношению к России комбинацию, подобную той, вследствие которой сама Япония должна была отказаться, после войны с Китаем, от утверждения на Ляодунском полуострове. Если же однако подобная комбинация не состоится, Япония должна будет или отказаться от всякого вознаграждения, или решиться действовать собственными силами. Найдет ли японское правительство в себе достаточно смелости, чтобы пойти по этому второму пути, не останавливаясь даже перед риском столкновения с Россией, заранее сказать невозможно» {928} .

Первым реальным результатом русских действий в Манчжурии стало сближение Англии и Японии. 16 апреля 1901 г. японский посланник в Англии виконт Т. Хаяши получил инструкцию: «Японское Правительство пока не высказывает своего окончательного мнения о союзе с Англией, но представляет Посланнику осведомиться у Великобританского Правительства о союзе частным образом, при том условии, чтобы это не ограничивало действий Японского Правительства в данном вопросе» {929} . В Лондоне были весьма заинтересованы в обретении регионального союзника, Токио нуждался во внешней финансовой и военной поддержке, а Петербург занимал весьма уклончивую позицию по вопросу о сроках эвакуации Манчжурии. 12(25) марта 1901 г. Ламздорф отказался официально принять сообщение японского правительства по вопросу о русско-китайских отношениях. Министр заявил, что считает неприемлемым для России вмешательство третьей стороны в отношения между Петербургом и Пекином, добавив при этом: «Итак, как только Россия убедится в водворении в Манчжурии порядка и безопасности благодаря восстановлению китайского правительства в Пекине и нормального положения вещей в Манчжурии, она поспешит возвратить эту территории. Китаю, если только ей не помешают в этом действия других держав» {930} .

Тем временем в Лондоне шли англо-японские консультации. В результате уже 15 июня 1901 г. Хаяши информировал Токио о готовности со стороны Англии заключить союз {931} . Ламздорф не был сторонником обострения отношений с Японией по манчжурскому вопросу. 18 июня(1 июля) 1901 г. он изложил свою позицию следующим образом: «В этом отношении для достоинства России крайне важно, чтобы выступление русских войск из пределов Китая совершилось при первой возможности и единственно по почину императорского правительства, а не под давлением международных осложнений, либо исходящих от заинтересованных держав напоминаний о данных Россией неоднократно торжественных обещаниях» {932} . Витте и Куропаткин выступили категорически против эвакуации, во-всяком случае, не оформленной предварительными условиями в пользу России. Направленность их действий не вызвала сомнений.

19 июля(1 августа) 1901 г. министр иностранных дел России обратился с секретным письмом к Военному министру и министру финансов. Он писал: «Нет сомнения в том, что с политической точки зрения присоединение к российским владениям обширной, богатой по своей природе, китайской области могло бы лишь послужить к вящему подъему обаяния России среди азиатских народностей; обладание территорией, чрез которую проходит железнодорожная ветвь, долженствующая соединить великий сибирский путь с водами Тихого океана, где ныне имеется уже в наших руках незамерзающий порт, — с одной стороны, значительно облегчило бы самое сооружение строящейся дороги и, с другой, обеспечило бы неукоснительное осуществление исторической задачи России на Крайнем Востоке» {933} . Не смотря на столь очевидные, как могло показаться, выгоды такого рода действий, Ламздорф категорически воспротивился планам его осуществления.

Глава МИДа считал, что в политике нельзя руководствоваться желаемым. По его мысли, ни одна из европейских стран не станет противодействовать расширению владений России за счет Китая, чего отнюдь нельзя сказать о Японии {934} . Ламздорф задавал Витте и Куропаткину вопрос, на который он не получил однозначного ответа: «…может ли Россия при настоящих условиях ее боевых сил без всякого риска принять вызов Японии и представляет ли приобретение Манчжурии столь существенные военные, стратегические и финансовые выгоды, чтобы ради этого захвата стоило идти навстречу опасным осложнениям?» {935} Министр ошибался только в одном — в Европе была одна страна, которая готова была пойти на конфликт с Россией, во-всяком случае, на косвенный конфликт с ней. Укрепление военных позиций России в Манчжурии и на Черном море, открытая демонстрация союза с Францией — старым соперником в колониях все больше и больше беспокоило правительство Англии. В 1901 г. в британском Военном министерстве под руководством фельдмаршала Робертса Кандагарского были разработаны различные варианты плана войны с Россией и Францией {936} .

Фельдмаршал скептически относился к возможности ведения одновременного наступления против этих двух стран, а что касается России, то были выделены 4 направления возможных британских активных действий: 1) Средняя Азия, в случае принятия плана наступления из Индии; 2) крепости Владивосток и Порт-Артур; 3) Кавказ и 4) уничтожение русского торгового флота на Черном море. При этом первое направление вызывало вопросы в связи со сложностями снабжения в случае движения англо-индийской армии в Туркестан, и ее немногочисленности(75 030 чел., при возможности усиления не более 16 000), третье и четвертое очевидно зависели от позиции Турции, к тому же возможность действий на суше практически не рассматривалась. Оставалось второе, но Владивосток уже оценивался как неприступная крепость, и только Порт-Артур считался удачным пунктом для наступления, но желательно не для себя, а для будущих союзников — японцев. Лондон весьма тревожила возможность использования финансовых средств французского союзника России для укрепления ее военных позиций. Поэтому предусматривалось создание угроз для французских колониальных владений — прежде всего портов, таких как Бизерта (Средиземное море), Дакар (Западная Африка), Мартиника (Вест-Индия), Диего-Суарец (Магадаскар), Сайгон (Индокитай), Джибути (Красное море) и т. д {937} .